Утреннее солнце заливало спальню мягким, ровным светом, когда в комнату вошла Нерис. На её лице читалась лёгкая деловитость, свойственная человеку, у которого с самого утра расписан каждый час.

— Доброе утро, миледи, — произнесла служанка, останавливаясь у изножия кровати. — Лорд Мейран передал распоряжение перед отъездом в департамент. Завтра состоится сезонный приём при дворе, и вам необходимо должным образом подготовиться. Он велел напомнить, что платье для выезда уже ждёт примерки в мастерской госпожи Валери, а к нему нужно подобрать подходящие перчатки и ленты.

Я сидела у туалетного столика, рассеянно перебирая гребни для волос. Приближение придворного приёма, который в прошлой жизни казался привычной светской рутиной, теперь отзывалось в груди глухой, едва заметной судорогой. Там, впереди, за этой блестящей чередой балов и приёмов, скрывались те самые нити, что в итоге привели к суду и плахе. Но сейчас, глядя на отражение в зеркале — на гладкую кожу семнадцатилетней девушки и чистый, не замутнённый отчаянием взгляд, — я поняла, как сильно соскучилась по обычному воздуху за пределами нашего поместья.

Несколько дней, проведённых в стенах дома среди тревожных воспоминаний, утомили меня. Мне требовалось увидеть, что мир не рухнул, что улицы столицы по-прежнему шумят, а люди живут своей размеренной жизнью.

— Хорошо, Нерис, — кивнула я, поднимаясь. — Съездим в город сегодня же. Пора заняться этим поручением.

Служанка удивленно приподняла брови, явно ожидая обычной утренней лени или бесконечных колебаний по поводу нарядов, но спорить не стала.

Выбор одежды не занял много времени. Я отказалась от кричащих парадных платьев, которые могла бы надеть ради светского блеска, и выбрала сдержанное, элегантное платье из плотной шерсти глубокого синего оттенка с аккуратным белым воротником. Поверх накинула тёплую дорожную накидку с капюшоном. Такой наряд идеально подходил для дневной поездки по торговым рядам: в нём не было избыточной роскоши, но благородный крой и качественная ткань сразу выдавали принадлежность к знатному дому.

Дорога до центральной части столицы заняла около получаса. Наш семейный экипаж катил по мощёным булыжником улицам, мерно постукивая колёсами. Я сидела у приоткрытого окошка, впуская внутрь прохладный весенний ветер и шум города.

Эльдрас жил своей привычной, суетливой жизнью. Прошлое казалось мне страшным сном, затянувшимся на долгие годы, но для сотен прохожих на улицах это был самый обычный день. Вот у лавки зеленщика спорили из-за цены бойкая торговка и аккуратно одетый слуга какого-то вельможи. Чуть дальше разносчик газет выкрикивал свежие новости о котировках зерна и погодных сводках из южных провинций. Мимо нашего экипажа спешили чиновники с кожаными папками под мышкой, дамы в легких шляпках направлялись к кондитерским, а мальчишки-беспризорники играли в кости прямо на углу узкого переулка.

Никто из них не знал, что́ я пережила. Никто не догадывался, что девушка, смотрящая на них из окна кареты, уже умирала на эшафоте под холодным взглядом принца. Город дышал, шумел, суетился, совершенно не заботясь о моих шрамах. И это удивительным образом приносило облегчение. Мир не остановился. Он продолжал идти своим чередом, давая мне второй шанс ступить на его улицы.

Экипаж остановился у двухэтажного здания с элегантной вывеской мастерской госпожи Валери. Здесь пахло дорогими духами, свежим сукном и накрахмаленными кружевами.

Сама модистка — дородная дама в строгом сером платье с неизменной бархоткой на шее — встретила нас сдержанным, безупречно вежливым поклоном, едва завидев герб Вейров на моих перчатках.

— Ах, миледи Лиора, какая радость видеть вас, — проворковала она, тут же подступая с каталогом и образцами тканей. — Мы как раз завершаем работу над отделкой вашего корсажа к завтрашнему приёму. Позвольте взглянуть, всё ли сидит идеально, как того требует столичный этикет.

Примерка шла своим чередом. Я терпеливо стояла на небольшом подиуме, пока госпожа Валери ловко закалывала булавками складки ткани, попутно рассуждая о том, какие фасоны нынче в моде при дворе и какие расцветки предпочитают молодые фрейлины. В прошлой жизни я бы поддержала этот разговор с лёгкой скукой, видя в нём лишь утомительную светскую повинность. Сейчас же я просто наблюдала за её уверенными движениями, прислушиваясь к разговорам и заботам мастерицы, находя в этой обыденности удивительное заземление.

Когда все вопросы с нарядом были улажены, а Нерис расплатилась с модисткой, мы вышли обратно на оживлённую улицу.

До заката оставалось ещё достаточно времени. Возвращаться в поместье не хотелось.

— Нерис, — обратилась я к служанке, завязывая тесьму на капюшоне. — Давай завернем в ту небольшую книжную лавку на соседнем перекрёстке. Я хотела бы посмотреть новые сборники стихов и трактаты по истории южных границ, о которых говорил отец.

Нерис качнула головой, но возражать не стала:

— Как скажете, миледи. Только не задерживайтесь надолго, к вечеру обещали прохладу.

Книжная лавка встретила нас тишиной, густым ароматом старой бумаги, кожи и древесной смолы. Здесь пахло иначе, чем на улице — солидно и отрешенно. Пожилой хозяин в очках на кончике носа кивнул нам из-за конторки, позволяя покупателям свободно блуждать между высокими стеллажами.

Я медленно шла вдоль полок, проводя пальцами по корешкам книг. Здесь не было никаких тайных посланий, запретных указов или зашифрованных улик, способных перевернуть королевство. Это были самые обыкновенные труды: философские рассуждения старых авторов, сборники поэзии, описания дальних странствий.

Я остановилась у дальней полки и наугад сняла небольшой томик в потёртом кожаном переплёте — сборник легенд и сказаний северных провинций. Листнув пожелтевшие страницы, я почувствовала, как внутри разливается тихое тепло. Раньше мне казалось, что моя жизнь должна состоять из великих целей, борьбы с неизбежным и предотвращения катастроф. Но сейчас, стоя в полумгле тихой лавки с книгой в руках, я отчетливо поняла: второй шанс дан мне не только для того, чтобы воевать с тенями прошлого. Он дан для того, чтобы снова читать книги, дышать весенним воздухом, выбирать платья и проживать каждый день без страха заглянуть за горизонт.

Я подошла к прилавку, расплатилась за покупку, и хозяин аккуратно завернул её в плотную бурую бумагу.

Мы уже направлялись к ожидавшему нас экипажу, когда в толпе прохожих мелькнуло знакомое лицо.

— Лиора?

Я остановилась. К нам быстрым, лёгким шагом приближалась молодая девушка в изящной светло-желтой шляпке с шёлковыми лентами. Это была леди Клэр из дома Элридж — моя давняя знакомая по светским чаепитиям, с которой мы вместе музицировали в прошлом сезоне.

При виде её оживлённого лица в памяти невольно всплыл другой эпизод из первой жизни. Когда над нашим домом нависла тень опалы, Клэр постепенно отдалилась, стараясь не попадаться на глаза тем, кто мог разделить нашу участь. Тогда это казалось мне горьким предательством. Но сейчас, глядя на неё, я не могла знать наверняка, что́ именно двигало ею тогда. Была ли это обычная трусость, давление семьи или просто страх перед внезапно рухнувшим миром? Светские привязанности редко выдерживали испытание угрозой, но до конца понять её мотивы я так и не смогла.

— Клэр, здравствуй, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Клэр слегка наклонила голову, поправляя ленту на шляпке — привычный жест, выдававший её нетерпеливый характер, — и тут же расплылась в улыбке:

— Какая неожиданная встреча! Я думала, ты совсем заперлась в своём поместье с отцовскими отчётами. Все только и говорят, что семейство Вейр готовится к завтрашнему приёму. Ты уже выбрала наряд? Говорят, модистки к этому сезону привезли удивительные расцветки тканей!

Общаться с ней было странно. Я помнила её по тем дням, когда следствие уже шло полным ходом, а передо мной стояла всё та же беззаботная девушка, увлеченная лишь фасонами платьев и грядущими балами.

Но это несоответствие больше не злило меня. Оно забавляло и успокаивало.

— Да, мы как раз только что закончили примерку у госпожи Валери, — улыбнулась я, чуть крепче сжимая свёрток с книгой. — А ты, судя по всему, тоже занята приготовлениями?

— О, даже не спрашивай! Матушка заставляет меня перемерять половину гардероба, утверждая, что в этом сезоне бальные туфельки должны быть исключительно на низком каблуке, будто мы собираемся танцевать до утра на лесной поляне, а не в паркетных залах...

Клэр легко рассмеялась, оживленно жестикулируя. Обменявшись еще несколькими легкими фразами о погоде и предстоящих хлопотах, мы тепло попрощались и пожелали друг другу удачи на завтрашнем приёме. Ощущение от этой случайной встречи оставило после себя удивительную лёгкость.

Дорога обратно в поместье прошла в тишине. Нерис изредка поглядывала на меня со сдержанным одобрением, явно радуясь тому, что хозяйка развеялась и перестала выглядеть такой бледной и отрешённой, как в последние дни.

Когда карета въехала через кованые ворота нашего поместья, солнце уже клонилось к закату, окрашивая верхушки деревьев в багряные и золотые тона.

Я поднялась в свою комнату, скинула дорожную накидку и аккуратно положила на письменный стол купленную книгу и свёрток из мастерской.

В комнате пахло вечерней свежестью и сухим деревом. Я подошла к окну, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Внизу, в саду, слуги уже зажигали первые уличные фонари.

Завтрашний придворный приём всё так же ждал меня впереди. Я помнила многих из тех, кто окажется в этом зале, помнила их лица, прежние разговоры и тени грядущих перемен. Тревога полностью не исчезла — она по-прежнему жила где-то глубоко внутри, напоминая о хрупкости нашего благополучия. Но сегодня этот день прошёл не только под знаком моего прошлого.