Когда там у Ашеров чаепитие…?

В этом году крокусы зацвели чуть позже, и, если ветер и дальше будет таким же тихим, они простоят до конца месяца. Однако Эми не оставляла тревога. Если цветы отцветут слишком быстро… Если налетит весенняя буря и затопит «Старфолл-Мур»…

Она топала ногами на вершине стены.

«Сумеречным рифом» сестры Хит называли местечко на краю пустоши, которое с наступлением сумерек и до самого рассвета отливало красноватым светом.

Давать уголкам здешних мест имена, известные только им одним, было любимой игрой шестилетней Аннабель. Неважно, что они никогда там не бывали, — лишь бы хватало воображения.

В «Овечьем лесу» обитали сказочные золотые овцы, на «Старфолл-Мур» каждую ночь падали звезды, накладывая заклятие на весь Локмур, а в «Оленью лужу» приходили купаться заколдованные феи-оленихи.

Название «Сумеречный риф» придумала сама Аннабель. Именно она настояла на слове «риф» вместо привычного «край», заявив, что звучание ей нравится больше.

Это место принадлежало миру фей. Аннабель так привязалась к этой истории, что вечно норовила сбежать на пустошь.

А потом в один прекрасный день она бесследно там исчезла.

Эми долго не могла понять, что же случилось с младшей сестрой. Никто не хотел выкладывать правду шестилетней девочке — возможно, взрослые решили, что она слишком мала для таких объяснений. Но чувствительная Эми ощутила всю глубину беды и пролежала в лихорадке несколько недель. Следом слегла и миссис Хит, и на Торндэйл-Хайтс в мгновение ока легла тень несчастья.

Эми поправилась, но миссис Хит не пережила тот год.

С тех пор имя «Аннабель Хит» стало в доме табу. Логан Хит уволил всех слуг, чья халатность позволила этому случиться. От прежней жизни остались лишь Эми да потерявшие свою волшебную силу имена.

И смутная память об Аннабель.

Эми до сих пор верила, что сестренка жива и прячется где-то здесь, в Локмуре. Что она просто заблудилась на краю пустоши и не может найти дорогу домой. Если Аннабель бродит по пустоши, ей нужно помочь отыскать путь.

Увидев цветы, которые она так любила, сестра сможет выйти на дорогу. Аннабель признавала настоящими цветами только белые. Значит, теперь, когда расцвели крокусы, настала пора отнести их ей.

Дочери семейства Хит все до одной отличались сильным характером. Среди людей эта черта порой играла им на руку, а порой — наоборот.

В случае с Розмари Хит этот нрав проявлялся с лучшей стороны. От матери она унаследовала не только мягкие карие глаза, но и выдержку, которая позволяла ей до некоторой степени обуздывать свойственное семье Хит упрямство. При этом она сполна пользовалась преимуществами черных волос и чарующих черт лица, общих для всех женщин их рода.

Когда в ослепительно сиявшем новом особняке собрались три юные леди, эти достоинства проявились еще ярче.

Эзра Ашер, младший сын лорда Локмура, с того самого момента, как Розмари переступила порог холла, не сводил с нее глаз. Да и два других юноши, приглашенных баронессой в пару к девушкам, тоже были очарованы Розмари.

Лишь старший, Энок Ашер, с изысканной учтивостью уделял равное внимание всем гостьям. Розмари нашла это несколько разочаровывающим.

— Надо же, в наших краях живут сразу два таких привлекательных человека.

Зеленые глаза Энока обратились к ней. Ему, как и Розмари, исполнилось семнадцать, но ростом он уже не уступал взрослому мужчине, а плечи его были широко и красиво развернуты. Равнодушные зеленые глаза отлично сочетались с его лоснящимися темно-каштановыми волосами. И Розмари была уже достаточно взрослой, чтобы знать: мальчики с таким взглядом вырастают в разбивателей женских сердец.

Его манеры и осанка были безупречны. Настолько безупречны, что в этом чувствовалось что-то подавляющее, способное смутить робкого человека. Причем он наверняка знал об этом сам.

Розмари не считала это недостатком. Энок Ашер в будущем станет бароном Локмура. Тот, кому суждено властвовать над другими, куда лучше смотрится с толикой высокомерия в характере.

Имея неудачливого отца и лишившись былого влияния, она, с одной стороны, восхищалась тем, чего у нее не было, а с другой — была готова покориться тому, кто всем этим владел.

Разве можно устоять перед роскошью ежедневно пить чай, который наливают слуги в белоснежных ливреях — хотя Фанни утверждала, будто они темно-синие, но та, должно быть, просто ошибалась?

Она улыбнулась Эноку:

— Вам непременно стоит повидать мою кузину. Она куда привлекательнее меня. Жаль только, Эми сегодня нездоровится, и она не смогла приехать.

— Мисс Хит?.. — подала голос Крисси Камден, дочь землевладельца из соседней деревни.

Прелестная Крисси с ее копной золотистых кудрей явно была недовольна тем, что оказалась вне всеобщего внимания.

— По-моему, мисс Хит пышет здоровьем. Уж не кроется ли тут какая-то другая причина, Розмари?

Семья Камден была новыми землевладельцами в Локмуре, и по меркам местной знати их род считался наименее родовитым. И тем не менее в своей деревне они держались так, будто принадлежали к высшему свету. Рядом с Крисси Камден Эми выглядела истинной леди — пусть та и была диковата, но сердце ее оставалось чистым.

— В такие влажные дни, как сегодня, Эми мучается мигренями.

— Какая же она нежная. Дикие леди — они всегда такие своеобразные.

Энок лишь вежливо улыбнулся, но его младший брат Эзра не смог скрыть любопытства к наследнице семейства Хит, которую описывали даже более привлекательной, чем Розмари.

— Дикая леди?

— О, мы тут просто… — оборвала себя Крисси, бросила косой взгляд на Розмари и продолжила: — Так мы зовем мисс Хит. Вместо кареты она предпочитает ездить верхом и вечно окутывает себя ореолом таинственности.

Всё дело было в том, что Эми любила лошадей куда больше экипажей, а ее дядя совершенно не интересовался тем, что дочери нужна компания сверстников. Впрочем, кто захочет дружить с такой вредной девчонкой, как Крисси?

Розмари уже собиралась заступиться за кузину, но Эзра заговорил снова:

— Леди, которая ездит верхом, какая невидаль, Энок. Пожалуй, у нас с ней найдется о чем поговорить.

Энок кивнул и повернулся к Розмари:

— Сколько лет мисс Хит, если не секрет?

— В феврале ей исполнилось четырнадцать. По правде говоря, для подобных приемов она еще маловата.

Крисси в скором времени должно было стукнуть восемнадцать, так что среди собравшихся здесь юношей и девушек она взрослела быстрее всех. Кто-то, пожалуй, позавидовал бы этому, но только не Розмари — и уж точно не сама Крисси.

— О боже, тогда в следующий раз вам придется запастись еще и молоком, мистер Ашер. Иначе мисс Хит просто нечего будет пить.

С этими словами Крисси переглянулась с другой девочкой, обмениваясь кокетливыми смешками.

Мальчишки же, ничего не заметив, беззаботно болтали об учебе. Приглашенные юноши учились в престижных закрытых школах и прибыли в Уислкросс-Холл на пасхальные каникулы. У Эзры все еще был домашний репетитор, но уже в следующем году он собирался поступить в «Харроу», где учился его старший брат. Разумеется, в дальнейшем оба брата планировали продолжить образование в Королевском колледже.

Крисси польстила хозяевам:

— Выпустить сразу двух воспитанников Королевского колледжа… Как же этим гордится лорд Локмур!

— Вообще-то их будет трое, — поправил ее Энок.

Лицо Эзры при этих словах неуловимо изменилось. Крисси удивленно хлопала ресницами:

— Трое? Разве у вас есть еще один младший брат?

— А. Вы с ним еще не знакомы? Хотя пора бы уже и вернуться.

Услышав это, гости невольно обернулись к окнам.

Уислкросс-Холл стоял на возвышении над долиной, откуда открывался вид на лес и далекую деревню, и это было именно то место, где ветер, дующий с пустоши, сталкивался с ветрами долины. Само название «Уилскросс» — «Перекресток свиста» произошло именно отсюда.

По идее, делать окна такими огромными было опасно, однако оконные проемы в холле тянулись от пола до потолка, а самое большое панорамное стекло величиной не уступало парадным дверям особняка.

И тем не менее стекла даже не дрожали, а в комнате не было слышно ни звука. Обширное пространство, заставлявшее беспокоиться о зимних счетах за отопление, пылало теплом. Розмари полагала, что это еще один способ для Ашеров продемонстрировать свое беспредельное богатство.

В этот момент в коридоре раздался отчетливый свист.

Розмари с трудом узнала в нем мотивчик популярной песенки, которую то и дело напевали слуги. Той самой песенки, которую Эми как-то раз машинально затянула при дяде и тут же схлопотала нагоняй.

Веселый свист оборвался на полуноте — судя по всему, из-за окрика дворецкого.

Гости с любопытством замерли в ожидании.

Вскоре появился виновник переполоха.

Темно-синее пальто…!

Розмари широко раскрыла глаза. Это был тот самый человек, что передал письмо Фанни. Если Фанни назвала его «молодым человеком», то лишь потому, что он был изрядно высок. Во всем остальном он выглядел ровней Розмари и был необыкновенно хорош собой.

Его ослепительные золотистые волосы растрепались — видимо, он только что лихо проскакал верхом.

Розмари бросила косой взгляд на Энока.

Не сказать, чтобы они сильно похожи…

Взгляд светловолосого юноши на мгновение задержался на ней, а затем переметнулся на Энока.

— Прошу прощения. Не знал, что у нас гости.

— Я же говорил, что сегодня, — неторопливо отозвался Энок.

В его голосе не было упрека. По тону они скорее походили на старых друзей, однако представлять паренька гостям Энок явно не собирался.

— И то верно. Вылетело из головы.

Холодно бросил блондин и слегка кивнул гостям. После чего без малейших колебаний развернулся и вышел.

Гости растерянно переглянулись. Крисси оживленно заблестела глазами:

— Наверное, какой-нибудь родственник?

— Панкоут, — вставил Эзра. — Он нам не родственник. И никогда им не станет.

В добавленных словах послышалась едва ли не открытая враждебность.

Энок снова улыбнулся и непринужденно сменил тему:

— Не желаете ли еще чаю? А после мы все вместе сможем заглянуть в оранжерею.