Смеет указывать на мои ошибки…!

Эми задрожала от гнева. Мальчик тут же настиг её и указал на противоположную сторону:

— Деревня в той стороне.

Будто она этого не знала. Если спуститься к югу от леса, окажется деревня, а если подняться на север по долине — Уислкросс-Холл. И еще выше, пересекая на северо-западе пустошь, где десять месяцев в году дул пронизывающий ветер, стояло поместье Хит.

Поместье Хит хранило историю куда более древнюю, чем Уислкросс-Холл. И в Локмуре не было ни единого человека, который мог бы пренебречь этим фактом, зная о нем.

Впервые в жизни она ощутила превосходство.

— А вы знаете, где мой дом?

— Узнаю, если проводишь.

Когда она всё еще не ослабила бдительность, он добавил:

— …Или ты и вправду бродяжка?

Для нее, с тревогой думавшей о своем жалком виде, это прозвучало крайне неприятно.

— Если бродяжка, так изгоните меня за пределы Локмура?

— По крайней мере, нужно сделать так, чтобы ты не заходила в этот лес…

Ах вот как. Этот мальчик в будущем должен был стать хозяином леса, а значит, имел полное право выгнать ее отсюда. И всё же несправедливость оставалась несправедливостью.

Выходило так, что человек, которого за всю жизнь — по крайней мере, в понимании Эми Хит — не было видно в Локмуре и близко, вдруг заявился и решил строить из себя хозяина леса.

О планах войти в милость к людям из семьи Ашеров, чтобы вволю рвать редкие лесные цветы, она давно забыла.

— Я и сама прекрасно уйду!

Мальчик поднял руки в знак капитуляции. Улыбка, затаившаяся в его синих глазах, Эми совершенно не пришлась по душе.

Лорд Локмура думает женить сына на ком-то из местных…?

Семейство Хит было известным землевладельцем на северо-востоке, и, как и говорила Розмари, если барон подыскивал невесту для сына в собственных владениях, Эми, как старшая дочь Логана Хита, прекрасно знала, что она — кандидат номер один.

Издеваетесь? Кто станет выходить замуж за такого скверного типа?!

Убедившись, что он больше не следует за ней, Эми не выдержала и выпалила со злости:

— И не подумаю! Хочешь жениться — пусть Розмари женится!

Артур проследил взглядом за тем, как хромающая девушка удаляется.

…Удивительно странная девчонка.

Он всего-то спустился к берегу, чтобы проверить, пригодна ли вода для лошадей. А она появилась невесть откуда и с ходу стала требовать, чтобы он ушел, да еще и обвиняла в каких-то непристойностях.

Испугался-то вообще он сам.

Лет тринадцати-четырех на вид. Для наличия шаперона еще слишком юна, но судя по наряду и лошади, перед ним определенно была барышня из богатой семьи. Он попытался отнестись к ней как к подобающей даме, а в ответ она рассердилась и велела ему проваливать.

Когда она злилась, ее золотистые глаза становились такими свирепыми — вылитая дикая кошка.

К тому же Артур никогда прежде не видел столь иссиня-черных волос. Будь он родом из этих мест, он бы непременно заподозрил в ней фею, но Артур приехал сюда впервые, а потому счел ее просто «красивой, но немного странной девчонкой» — совершенно разумно.

…Впрочем, кажется, та девчонка что-то перепутала.

Артур Панкоут не имел никакого отношения ни к Уислкросс-Холлу, ни к этому лесу. По крайней мере, пока.

Но ее совершенно не волновало, за кого именно она его принимает. В конце концов, настоящий юный господин Ашер скоро явится во всей красе.

Что скажет Энок Ашер, когда узнает, что какая-то дикая локмурская девчонка приняла Артура за него самого?

Энок, пожалуй, лишь посмеется, а вот леди-баронесса останется крайне недовольна. Впрочем, Артуру до этого не было никакого дела.

Когда он подошел, чтобы отвязать коня, его внимание привлекли белые цветы в форме звезд. Они росли как раз под тем кустом дикой земляники, за которым пряталась девчонка.

А, так она случайно за ними приходила?..

Вспомнилось её уверенное заявление о том, что заходить в лес ради прохода вовсе не возбраняется.

Артур невольно усмехнулся от такой наглости.

Эми никому не рассказала о том, что произошло в «Овечьем лесу». Отец сильно разозлился, узнав, что она шляется бог весть где и портит платья, так что даже если бы у нее и возникло желание поделиться, сделать это она бы не смогла.

Из всех собеседников в Торндэйл-Хайтс у нее были разве что кузина Розмари да горничная Фанни.

В Локмуре оставалось немало других землевладельческих семей, похожих на Хит, но немного уступавших им в славе и размерах состояния. Эти землевладельцы годами возделывали ту долину, а потому обладали весом, с которым приходилось считаться даже барону Ашеру.

Правда, отец Эми, Логан Хит, человеком был не слишком общительным. Мысль пригласить в Торндэйл-Хайтс детей других землевладельцев для общения с дочерью ему даже в голову не приходила. Если кто-то из соседей порой приглашал Эми к себе, он запрещал ей ехать под предлогом того, что путь слишком далек.

По правде говоря, если не считать Уислкросс-Холла, до остальных усадеб пришлось бы добираться дольше двух дней, поэтому Эми редко видела «ровню» среди соседей, за исключением особых праздников вроде Рождества или Нового года.

То же самое касалось и Розмари, приютившейся в доме дяди.

Поэтому, когда в Торндэйл-Хайтс прибыл всадник из-за пустоши и передал письмо, Розмари пришла в невероятное возбуждение. Ей исполнилось семнадцать — она была на три года старше Эми, — но сейчас она забыла про свою обычную элегантность и, словно малый ребенок, размахивала конвертом:

— Из семьи Ашеров пришло приглашение! Нас зовут на чаепитие.

Заметив, что Эми молча смотрит на нее, Розмари исподтишка опустила руку.

…Ах да. Ты же не сможешь поехать. Дядя запретил тебе выходить из дома до конца месяца.

— Я не поеду, потому что приболела. Так и скажи, — отрезала Эми.

Она по-прежнему не собиралась выходить замуж за кого-то из Ашеров. С другой стороны, она считала, что вовсе не обязательно выкладывать правду о запрете отца.

Розмари кивнула, и черные волосы — такие же, как у Эми, но куда более тщательно ухоженные — качнулись на ее плечах.

В этот момент Фанни принесла чай. Розмари тут же обратилась к ней:

— Фанни, ты же видела того, кто принес письмо? Каков он из себя?

— Молодой человек в темно-синей ливрее. Кажется, совсем юный. Во всяком случае, очень видный, должно быть, лакей.

— Наверняка лакей, — поправила ее Розмари и, широко распахнув глаза, уставилась на Эми. — Говорит, в ливрее! Настоящие аристократы — это совсем другое дело.

Розмари, в прошлом жившая на широкую ногу, страстно преклонялась перед высшим светом. Семейство Хит могло сколько угодно шить слугам ливреи, если бы пожелало, но Логан Хит терпеть не мог подобные показные излишества. Он слепо держался собственных традиций и считал, что, сколько бы денег ни водилось в доме, подражание аристократическим формам противоречит устоям.

— Случайно, не передавал больше никаких слов?

Эми тайне переживала, не вздумает ли тот златокудрый мальчишка растрепать о том, как они встретились в лесу — точнее, о том, как она свалилась с Темпест.

Если бы он через этого лакея передал что-нибудь вроде «как ваше колено, зажило ли?» или «не знал, что вы барышня из дома Хит», она бы живьем с него шкуру спустила.

— Нет, ничего такого не говорил. Велел лишь передать письмо хозяевам дома.

Наверное, это значило, что письмо предназначалось хозяину дома, господину Хиту, ведь только он обладал правом отвечать на приглашения. Впрочем, откуда Фанни — всего на два года старше Эми — было знать, как выражаются слуги настоящих аристократов? Да и доставка писем вообще-то не входила в ее обязанности.

Эми полагала, что такой беспорядок в доме царил лишь потому, что здесь не было хозяйки, а вовсе не из-за ленивого дворецкого. Прояви Логан Хит хоть каплю гибкости, он наверняка поручил бы роль юной хозяйки дочери. Тогда она с радостью переложила бы эти заботы на кузину, и все были бы счастливы.

Фанни добавила:

— Но лошадь у него была просто великолепная. Точь-в-точь как те, на которых катаются особы королевской крови.

Не дожидаясь, пока Розмари начнет расспросы, Эми тут же перебила ее:

— Лошадь? Какая на вид? Черная? Каштановая?

Фанни захлопала глазами:

— Ну, знаете ли…

— Ой, да ну тебя! — досадливо бросила Эми и поднялась на ноги.

Из солярия*, где кузины обычно проводили время, парадный вход был не виден.

*Солярий — в историческом контексте это небольшая светлая комната в доме, предназначенная для отдыха и времяпрепровождения. Обычно она располагалась с солнечной стороны здания и имела большие окна.

— Если выйти сейчас, может, удастся еще раз взглянуть на эту лошадь.

От этих слов Фанни испуганно ахнула:

— Опомнитесь, барышня! Хозяин строго-настрого приказал не сметь и шагу ступать за ограду!

— Про то, что нельзя забираться на саму ограду, он ничего не говорил.

Фанни в поисках поддержки посмотрела на Розмари. Розмари прекрасно знала, что отговаривать Эми бесполезно, а потому молча взяла отложенный рукодельные пяльцы. Воспользовавшись этим моментом, Эми выскользнула из солярия.

Слуги как раз были заняты делами. Эми удалось незаметно стащить лестницу, которую садовник оставил под буком. Пыхтя, она приволокла ее к ограде.

Когда она взобралась на самый верх стены, конь и всадник уже наполовину пересекли пустошь.

День выдался тихим. Пустошь, которую Эми называла «Старфолл-Мур», местами пестрела лиловыми оттенками. Лошадь находилась слишком далеко, так что о масти нечего было и говорить — даже силуэт всадника едва различался.

Небо на юго-западе заволокло тучами, суля скорый ливень. Эми тяжело вздохнула.

— Эх, сегодня не получится.

Прогулка на лошадях, разумеется, была лишь предлогом, а настоящей ее целью — выбраться из дома хотя бы на пару часов. Чтобы доскакать на Темпест во весь опор до «Овечьего леса», миновать «Старфолл-Мур» и добраться до тех мест, где раскинулся «Сумеречный риф» (Twilight Rim), требовалось не меньше шести часов.

Слуги еще могли бы закрыть глаза на побеги юной барышни, но только не Розмари. Будучи нахлебницей в доме милостью дяди, Розмари волей-неволей приходилось считаться с мнением Логана куда сильнее, чем самой Эми.

Нельзя ли как-нибудь избавиться от Розмари?

В отличие от Эми, которая норовила улизнуть при любой возможности, кузина предпочитала проводить время в помещении.

Логан в глубине души явно хотел, чтобы дочь тоже росла тихой и скромной девушкой, как племянница. Однако отец никогда не стал бы высказывать ей это в лицо. После смерти матери он сделался законченным отшельником.

Примечания переводчика:

Уислкросс-Холл (Whistlecross Hall) — поместье семьи Ашеров.

Торндэйл-Хайтс (Thorndale Heights) — поместье семьи Хит.