— Мяу.

Кот поднял на него глаза и мяукнул, и уголки губ И Хона чуть приподнялись.

— Привет, Тигр. Как ты тут?

Тигр, будто отвечая, мяукнул ещё раз.

Рубашка, застёгнутая на все пуговицы до самого горла, аккуратный галстук, безупречный костюм.

Мужчина, который, казалось, не потерпел бы на своей одежде ни единой кошачьей шерстинки, опустился на одно колено. И принялся вовсю гладить кота по подбородку и лбу — там, где тот больше всего любил.

Тигра И Хон когда-то подобрал на улице, а имя ему дал отец: раз уж кот попал в «львиное» семейство, он должен быть сильным.

— Приехал?

Услышав голос за спиной, И Хон убрал руку от Тигра и поднялся.

Это была его мать, Ён Сук. Мачеха, появившаяся в жизни И Хона, когда ему было семь.

Другой матери, кроме Ён Сук, И Хон не знал, поэтому и относился к ней как к родной.

— Да, мама. У вас всё хорошо?

— Да что со мной станется. Я всё за нашего И Она переживаю.

И Он был младшим братом И Хона, на шесть лет моложе.

— А что с И Оном?

— Он ведь до сих пор работает в «Лев Фэшн».

«Лев Фэшн» была дочерней компанией группы «Лев», и И Он занимал там пост исполнительного директора.

Отец отправил его туда сразу после возвращения с учёбы за границей — сказал, что хочет посмотреть, на что тот способен.

Ён Сук тогда была очень недовольна, что сына не назначили в головную компанию группы.

— Не волнуйтесь так. Он работает там всего десять месяцев. Мне докладывают, что он хорошо справляется.

— Куда там хорошо. Даже не старается показать себя отцу. Не знаю, справится ли он, когда потом перейдёт в головную компанию.

— В его возрасте все такие.

— Ты таким не был.

— Ну, я…

Вернее было бы сказать, что он просто не мог себе такого позволить.

С тех самых пор, как семилетним ребёнком он попал в этот дом: «Ты — человек группы „Лев“», «Всегда стремись к совершенству», «Держись достойно», «Не позволяй никому пренебрегать тобой», «Не водись с кем попало» и так далее.

Он рос под эти наставления — его выдрессировали, словно машину.

— Не беспокойтесь за И Она. Он справится куда лучше меня.

— Раз ты так говоришь, мне немного спокойнее. Иди скорее. Председатель у себя в кабинете.

И Хон остановился у кабинета и постучал. Раздался холодный голос отца, велевший войти.

— Что ты там возишься? Поживее надо, — с упрёком сказал Чхоль Мин, когда дверь ещё не успела до конца открыться.

И Хон быстрым шагом подошёл к нему и поклонился.

— Я пришёл, господин председатель.

Ра Чхоль Мин. Председатель группы «Лев».

Отец — лишь на словах: настоящим отцом он не был для И Хона ни разу.

Ведь всю жизнь они были скорее тем, кто передаёт бразды правления, и тем, кто их примет.

Может, поэтому обращение «господин председатель» казалось И Хону привычнее, чем «отец».

— Испокон веку деловой человек должен не просто соблюдать договорённости, а сам ими управлять. А для этого надо приходить пораньше, не так ли? — не отрываясь от газеты, сказал Чхоль Мин.

Опоздания, в общем-то, не было, но И Хон машинально склонил голову.

— Простите.

Только тогда Чхоль Мин отложил газету.

— Садись.

— Да.

— С группой «Тонъён» мы договорились, — сказал Чхоль Мин прежде, чем И Хон успел устроиться на большом чёрном диване.

И Хон посмотрел отцу в глаза, словно пытаясь понять, к чему тот клонит.

— О свадьбе.

— А.

Только тогда И Хон вспомнил, что помолвлен.

Помолвка состоялась полгода назад, и устраивали её старшие, так что И Хон никакого мнения не высказывал. Да и причин не было.

Его жизнь была предрешена с самого детства. Брак тоже.

Брак ради выгоды семьи.

Он слышал об этом уже не раз — только и всего.

У второй стороны, Пэк Со Рин из группы «Тонъён», положение было таким же.

Они несколько раз встречались за ужином, а после помолвки особо и не общались.

— Забыл?

— Как можно. Дату уже назначили?

— Да. Через два месяца.

Свободен ли у меня график через два месяца?

И Хон попытался припомнить расписание, которое ему присылали из секретариата, но голос Чхоль Мина заставил его выпрямиться.

— «Тонъён» держит в руках весь транспорт — не только авиацию, но и железные дороги. Выходит, у них есть единственное, чего нет у нас. Выгода от этого брака приближается к нескольким триллионам вон. Если разобраться, это станет крупнейшим проектом из всех, которыми ты занимаешься.

— Да. Я знаю.

— Вот и хорошо. Не забывай, что это задача первостепенной важности.

— Да, я понял.

— Тебе что, заняться нечем?

— Нет.

И Хон поднялся.

Это означало: разговор по существу окончен, можно идти.

— Дату свадьбы назначили?

Едва И Хон попрощался и вышел, к нему тут же подошла Ён Сук.

— Да. Говорят, через два месяца.

— Вот и славно. Для нашего И Она это тоже будет хорошо. Уж постарайся довести всё до конца. И осторожнее за рулём, темно уже.

— Да.

Выйдя на открытую парковку, он сел в машину, ни разу не взглянув на небо.

И достал телефон, чтобы проверить расписание на два месяца вперёд.

— …

Вдруг он понял, что так и не отдал Тигру лакомство, которое прихватил для него.

Лакомство ручной работы, которое специально заказал секретарь То Хён.

Немного поколебавшись, И Хон вернулся в дом.

Тигр тут же подошёл и потёрся о его ноги.

В этот момент со стороны кабинета Чхоль Мина донеслись голоса.

Слишком напряжённые для обычного разговора.

Сам того не замечая, И Хон осторожно подошёл к двери кабинета.

— Вечно ты торопишься. Чего ты меня так изводишь, подождать не можешь?

— А как тут не изводить? Когда, в конце концов, наш И Он станет директором группы «Лев»?

Это были Чхоль Мин и Ён Сук.

Решив, что это обычная супружеская ссора, он уже хотел уйти, но слово «директор» почему-то засело в ушах и не дало сделать ни шагу.

— Если будешь и дальше ныть, иди займись своими делами.

— Ныть? Я что, просто так? Зачем мы взяли И Хона? Чтобы наш И Он спокойно унаследовал группу, а он делал за него всю чёрную работу. И женить его на Пэк Со Рин из «Тонъён» решили по той же причине.

— Вот же баба, что ты сегодня так раскудахталась? Уймёшься ты или нет?

— За то, что мы пристроим больную девчонку, которую никто замуж не возьмёт, нам отходят и торговля, и недвижимость, и электронные финансы. Так зачем было ещё и сажать И Хона в директорское кресло? А нашему И Ону — какую-то жалкую должность исполнительного директора в «Фэшн».

Что это… значит?..

И Хон затаил дыхание, не веря своим ушам.

— Пусть эта Со Рин и больная, но как породниться с «Тонъён» без директорского титула? Когда всё закончится, понемногу поменяем их местами. Не волнуйся. С «Тонъён» это уже обговорено.

— А потом не передумаешь?

— Я мужчина или кто? Сказал — значит, сделаю.

— Ты ведь до сих пор любишь мать И Хона.

— Любовь? Это ещё что такое? И с чего бы мне любить жену своего подчинённого? Да ещё покойницу. Знаешь же мой характер, а всё равно проверяешь почём зря. Заняться нечем?

— Только попробуй что-нибудь задумать. Останешься с мальчишкой, в котором нет ни капли твоей крови, а я заберу И Она и уйду.

И Хон тихо вышел из дома.

Он ничего не понимал — и в то же время умом уже понял всё до конца.

Что он этой семье не родной по крови.

Всю жизнь он считал себя хотя бы сыном отца, а оказалось, что к группе «Лев» он не имеет вообще никакого отношения.

«Чтобы наш И Он спокойно унаследовал группу, а он делал за него всю чёрную работу».

В голове было пусто. Ни единой мысли.

Может, поэтому…

У И Хона потемнело в глазах, и он вдруг поднял взгляд к небу.

К небу, на которое ни разу не думал смотреть.

Он считал, что ночью оно просто чёрное.

Но ночное небо, которое он увидел впервые, было синим.

Посреди чёрно-белого мира — невероятно синим.