Гарри Поттер не спал всю ночь.

Он лежал в своей квартире на Косой аллее, смотрел в потолок и думал о том, как её губы касались его губ. Как её пальцы скользили по его шее. Как она прошептала его имя — не «Поттер», а «Гарри» — и как от этого звука у него внутри всё перевернулось.

К утру он принял два решения.

Первое: он больше никогда не будет думать о Драко Малфой в нерабочее время.

Второе: он немедленно нарушит первое решение.

В Министерстве царила привычная суета. Гарри шёл по коридору, кивая коллегам, и старался не смотреть по сторонам. Потому что если он посмотрит по сторонам, то увидит её. А если увидит её, то снова покраснеет. А если покраснеет, то все поймут, что между ними что-то есть.

— Поттер!

Слишком поздно.

Она стояла у дверей его кабинета, прислонившись к стене, и в руках у неё был стакан с кофе. Чёрный костюм, белая рубашка, волосы распущены — и Гарри почувствовал, как у него пересохло во рту.

— Доброе утро, — сказала она, и в её голосе не было ни капли вчерашней нежности. Скорее, насмешка. — Ты выглядишь так, будто не спал.

— Я спал.

— Врёшь.

— Не вру.

— Поттер, у тебя мешки под глазами размером с галлеон. Ты не спал.

Гарри вздохнул.

— Ладно. Не спал.

— Почему? — она сделала глоток кофе и посмотрела на него поверх стакана. — Думал обо мне?

Он хотел сказать «нет». Правда хотел. Но вместо этого просто стоял и смотрел на неё, как идиот.

— Может быть, — сказал он наконец.

Драко улыбнулась. Медленно, довольно.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда, может быть, ты пригласишь меня на свидание?

Гарри поперхнулся воздухом.

— Что?

— Свидание, Поттер. Знаешь, такое, где люди едят, разговаривают и… — она сделала паузу, — не только целуются в лифте.

— Я… — он почувствовал, как краснеет. — Я не…

— Не хочешь?

— Хочу! — вырвалось у него. Слишком быстро. Слишком громко. Несколько коллег обернулись.

Драко рассмеялась. Тихо, тепло.

— Тогда сегодня в семь. Я заеду за тобой.

— Ты заедешь за мной?

— Ну да. Я же женщина. Я приглашаю. — Она оттолкнулась от стены и пошла прочь, покачивая бёдрами. — И, Поттер, надень что-нибудь поприличнее. Не свои аврорские тряпки.

Гарри смотрел ей вслед, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Что это только что было? — пробормотал он.

— Свидание, — сказала Гермиона, появляясь из-за угла с папкой в руках. — Кажется, у тебя свидание.

— Я заметил.

— И, судя по твоему лицу, ты в панике.

— Я не в панике.

— Ты в панике, Гарри. У тебя глаза как у домового эльфа, которому предложили свободу.

Гарри застонал.

Весь день прошёл как в тумане. Гарри пытался работать, но вместо отчётов писал на пергаменте «Драко» и обводил буквы сердечками. Он заметил это только на третьем листе.

— Соберись, Поттер, — сказал он себе, отбрасывая перо. — Ты взрослый мужик. Ты победил Волдеморта. Ты не можешь паниковать из-за свидания.

Но он паниковал.

В шесть часов он стоял перед зеркалом в своей квартире и пытался понять, что надеть. Гермиона, которую он вызвал по камину, руководила процессом из своего кабинета.

— Не синюю рубашку, — сказала она. — Она у тебя скучная.

— У меня все рубашки скучные.

— Тогда надень ту, что с воротником. Тёмно-зелёную.

— Она мятая.

— Погладь.

— Я не умею гладить.

— Гарри, ты аврор. Ты справишься с утюгом.

Он справился. Кое-как. Рубашка была помятой только местами.

— Волосы, — сказала Гермиона. — Причешись.

— Я причесался.

— Ты не причесался. Ты просто провёл рукой по голове.

— Это то же самое.

— Это не то же самое. Возьми расчёску.

Он взял расчёску. И даже использовал её. Волосы всё равно торчали, но, по крайней мере, теперь они торчали более организованно.

— Бритьё, — сказала Гермиона.

— Я побрился утром.

— Побрейся ещё раз. На всякий случай.

— Гермиона, это свидание, а не операция.

— Побрейся.

Он побрился.

В семь ноль-ноль раздался хлопок аппарации, и он подскочил. Сердце заколотилось. Ладони вспотели. Он вытер их о брюки и открыл дверь.

Драко стояла на пороге.

Она была в платье. В тёмно-зелёном платье, которое облегало её фигуру так, что у Гарри перехватило дыхание. Волосы были собраны в мягкий пучок, на шее — тонкая серебряная цепочка. И она улыбалась.

— Поттер, — сказала она, оглядывая его с головы до ног. — Ты выглядишь… почти прилично.

— Спасибо, — выдавил он. — Ты… ты очень красивая.

— Знаю, — она подошла и взяла его под руку. — Идём. Я знаю одно место.

Место оказалось маленьким ресторанчиком в Косом переулке — тёплым, уютным, с мерцающими свечами на столах и запахом корицы и вина. Драко заказала столик у окна, и они сели друг напротив друга.

— Итак, — сказала она, разворачивая салфетку. — Расскажи мне о своей жизни, Поттер. Что ты делал эти семь лет?

— Работал. Воевал. Спасал людей. — Он пожал плечами. — Скучно.

— Скучно? Ты — Мальчик-Который-Выжил. Ты победил Волдеморта. И ты называешь это скучным?

— А ты? — спросил он. — Что ты делала?

Драко помолчала. Её улыбка стала чуть грустной.

— Выживала, — сказала она. — После войны моя семья была… не в почёте. Отец в Азкабане. Мать умерла. Я осталась одна. Пришлось учиться быть сильной.

— Мне жаль, — сказал Гарри тихо.

— Не надо, — она покачала головой. — Я справилась. Открыла свой бизнес. Магазин зелий и артефактов. Небольшой, но прибыльный. — Она улыбнулась. — Я, Поттер, теперь уважаемая женщина.

— Я заметил.

— Что именно?

— Что ты уважаемая. И женщина.

Она рассмеялась.

— Ты невыносим.

— Ты тоже.

Официант принёс вино. Драко взяла бокал и сделала глоток, глядя на Гарри поверх края.

— Знаешь, — сказала она, — я думала, ты будешь хуже.

— Хуже?

— Ну да. Я думала, ты будешь… не знаю. Неловким. Глупым. Может, попытаешься произвести впечатление.

— Я и пытаюсь.

— Знаю. И это мило. — Она улыбнулась. — Продолжай в том же духе.

Гарри улыбнулся.

— Постараюсь.

Они говорили о многом. О школе, о войне, о том, что было после. Драко рассказывала о своём магазине, о клиентах, о забавных случаях. Гарри рассказывал о работе, о коллегах, о том, как однажды пытался поймать контрабандиста и случайно аппарировал в женскую раздевалку.

— Ты серьёзно? — Драко расхохоталась. — В женскую раздевалку?

— Я не знал, куда аппарирую! Я просто думал о… о другом.

— О чём?

— О… — он покраснел. — О тебе.

Она замерла. Посмотрела на него. И улыбнулась — мягко, тепло.

— Поттер, — сказала она. — Ты невыносим.

— Ты это уже говорила.

— Повторяю.

Они смотрели друг на друга через стол, и Гарри чувствовал, как между ними натягивается невидимая нить. Тонкая, тёплая.

— Почему ты согласилась говорить только со мной? — спросил он. — В Министерстве. Почему не с кем-то другим?

Драко отвела взгляд.

— Потому что я не доверяю никому другому, — сказала она. — Только тебе.

— Почему?

— Потому что ты… — она помолчала. — Потому что ты всегда был честным. Даже когда был невыносимым. Ты никогда не врал мне. Ни разу.

Гарри посмотрел на неё. На то, как она кусает губу. На то, как её пальцы теребят салфетку.

— Я скучал по тебе, — сказал он.

Она подняла голову. В её глазах было удивление.

— Что?

— Я скучал. По нашим ссорам. По тому, как ты меня дразнила. По тому, как я злился. — Он усмехнулся. — Это было… весело.

— Весело?

— Ну да. Ты была единственной, кто не боялся со мной спорить. Единственной, кто говорил мне правду в лицо. Даже если эта правда была «Поттер, ты идиот».

Драко улыбнулась. Мягко.

— Ты и есть идиот, — сказала она.

— Знаю.

— Но ты мой идиот.

Они замолчали. И в этой тишине было что-то большее, чем слова.

После ужина они вышли на улицу. Дождь прекратился, и небо было усыпано звёздами. Драко шла рядом, и её рука касалась его руки.

— Куда теперь? — спросил Гарри.

— Не знаю, — она посмотрела на него. — Может, прогуляемся?

Они шли по Косой аллее, мимо закрытых магазинов и тёмных витрин. Драко рассказывала о своём магазине, о клиентах, о забавных случаях. Гарри слушал и улыбался. Он не помнил, когда в последний раз ему было так легко.

— А ты? — спросила она. — Ты когда-нибудь думал обо мне? За эти семь лет?

Гарри остановился.

— Думал, — сказал он честно.

— И что думал?

— Что ты, наверное, выросла. Стала красивой. Стала… — он сглотнул. — Стала той, кого я хотел бы встретить снова.

Драко смотрела на него. Долго. А потом шагнула ближе и коснулась его щеки.

— Поттер, — прошептала она. — Ты становишься романтиком.

— Это плохо?

— Нет. — Она улыбнулась. — Это мило.

И поцеловала его.

На этот раз поцелуй был медленнее. Глубже. Её руки обвились вокруг его шеи, его — вокруг её талии. И Гарри показалось, что весь мир исчез. Осталась только она. Её губы. Её тепло. Её запах.

Когда они оторвались друг от друга, Драко смотрела на него с улыбкой.

— Знаешь, что? — сказала она.

— Что?

— Я, кажется, влюбляюсь в тебя, Поттер.

Гарри почувствовал, как сердце пропустило удар.

— Я… — он сглотнул. — Я тоже.

— Хорошо, — она взяла его за руку. — Тогда, может быть, пойдём ко мне?

Гарри замер.

— Ко… к тебе?

— Не для того, о чём ты подумал, — она закатила глаза. — Просто… чай. И разговор. И, может быть, ещё немного поцелуев.

— Чай, — повторил он. — И поцелуи.

— И поцелуи.

— Хорошо.

Она улыбнулась и аппарировала, увлекая его за собой.

Квартира Драко была маленькой, но уютной. Тёплый свет, книги на полках, запах цветов и чего-то сладкого.

— Располагайся, — сказала она, снимая плащ. — Я поставлю чайник.

Гарри сел на диван и огляделся. На столе стояла фотография — молодая женщина с платиновыми волосами, очень похожая на Драко. Мать.

— Это твоя мама? — спросил он, когда она вернулась с двумя чашками.

Драко кивнула.

— Она умерла через год после войны. Я до сих пор скучаю.

— Мне жаль.

— Не надо, — она села рядом. — Она была хорошей. И она бы… — Драко улыбнулась. — Она бы полюбила тебя.

— Правда?

— Ну да. Ты же герой. Она любила героев.

Гарри усмехнулся.

— А ты? Ты любишь героев?

Драко посмотрела на него. Долго. А потом поставила чашку и повернулась к нему всем телом.

— Я люблю тебя, — сказала она просто. — Не героя. Тебя. Поттера, который не умеет причёсываться. Поттера, который пускает слюни, когда смотрит на меня. Поттера, который пообещал меня не бросать.

Гарри смотрел на неё, и в груди у него что-то сжималось. Что-то тёплое. Что-то, чего он не чувствовал очень давно.

— Я тоже тебя люблю, — сказал он. — Драко Малфой. Девушку с платиновыми волосами и ледяным взглядом. Девушку, которая дразнила меня семь лет. Девушку, которая заставила меня поверить, что я не безнадёжен.

Она улыбнулась. И поцеловала его.

И в этот момент Гарри понял: он попал. Окончательно и бесповоротно.

Они просидели на диване до полуночи. Драко рассказывала о матери, о том, как тяжело было после войны, о том, как она училась быть сильной. Гарри слушал и держал её за руку. Иногда она замолкала, и тогда он целовал её в висок, в щёку, в уголок губ.

— Поттер, — сказала она наконец, — ты знаешь, что ты делаешь?

— Что?

— Ты меня… успокаиваешь. — Она посмотрела на него. — Я не привыкла к этому. Я привыкла быть одна.

— Теперь ты не одна.

Она улыбнулась. Мягко.

— Знаю, — сказала она. — И это… это странно. И немного страшно.

— Страшно?

— Ну да. Я не привыкла доверять людям. Особенно мужчинам. Особенно… — она помолчала, — особенно таким, как ты.

— Таким, как я?

— Героям, — сказала она. — Герои всегда уходят. Они спасают мир и забывают о тех, кто остался ждать.

Гарри почувствовал, как у него сжимается сердце.

— Я не уйду, — сказал он. — Обещаю.

— Ты уже обещал. В лифте.

— И я сдержу обещание.

Она посмотрела на него. Долго. А потом улыбнулась.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда, может быть, останешься?

— Остаться?

— На ночь. — Она покраснела. — Не для того, о чём ты подумал. Просто… я не хочу, чтобы ты уходил. Пока.

Гарри посмотрел на неё. На её раскрасневшиеся щёки. На её глаза, в которых было что-то, чего он не видел раньше. Надежда.

— Хорошо, — сказал он. — Останусь.

Она улыбнулась. И поцеловала его.

Утром Гарри проснулся от того, что кто-то гладил его по волосам.

Он открыл глаза. Драко лежала рядом, подперев голову рукой, и смотрела на него с улыбкой.

— Доброе утро, Поттер, — сказала она.

— Доброе, — выдавил он.

— Ты храпишь.

— Я не храплю.

— Храпишь. Как гиппогриф.

— Спасибо.

— Не за что.

Она наклонилась и поцеловала его в нос.

— Знаешь, что? — сказала она.

— Что?

— Я думаю, что, может быть, это не просто свидание.

— А что?

— Что-то большее. — Она улыбнулась. — Что-то, что стоит попробовать.

Гарри смотрел на неё. На её платиновые волосы, рассыпавшиеся по подушке. На её серые глаза, в которых больше не было льда. На её губы, которые улыбались.

— Я согласен, — сказал он.

— Хорошо, — она поцеловала его. — Тогда, Поттер, добро пожаловать в мою жизнь.

— Спасибо, — он улыбнулся. — Я постараюсь не разочаровать.

— Постарайся, — сказала она. — Потому что я, Поттер, не привыкла разочаровываться.

И поцеловала его снова.