Утро в баронском доме Тесис начиналось с проворной беготни горничных. Так было ещё совсем недавно.

Но с позавчерашнего дня по утрам в доме стояла тишина.

— Ха-а…

Поднявшись с постели, Глен, как всегда, первым делом вздохнул.

Похоже, баронский дом Тесис разорится раньше, чем я уйду на покой.

Всё это время он, ломая голову и беря на себя любую чёрную работу, не давал этому роду рухнуть, но теперь и он дошёл до предела.

Союз торговцев, который должен платить больше всех налогов, под предлогом разбойников сначала сбил сумму, а теперь ещё и оттягивает срок. Так, глядишь, деньги придут только в будущем году.

Ещё больше беспокоило другое: остальные плательщики, ссылаясь на Союз торговцев, тоже, похоже, попытаются сбить налог.

В таких делах барон должен был сам принять решение и навести порядок, но барон Тесис считал это обузой и всегда выбирал лёгкий путь.

— Выследить и истребить шайку разбойников, что появляется в лесу? Ты знаешь, сколько стоит нанять столько людей? Оставь пока. Когда-нибудь заплатят.

— Союз торговцев собирается создать дружину. Говорят, нужна субсидия, выдай им сколько-нибудь.

В обычном случае следовало обратиться в полицию большого города и попросить полицейских или солдат. А если не выходило, нанять наёмников за свой счёт.

Но барон Тесис просто принял требование Союза торговцев: мол, создадим дружину и будем отбиваться от разбойников сами, а вы дайте субсидию и снизьте налоги.

А потом, стоило деньгам кончиться, принимался теребить Глена.

— Ты же мой представитель! Почему до сих пор не собрал деньги? Чем ты занимался?

И это ещё не всё. Когда жители поместья приходили с жалобами, встречать их вместо барона приходилось ему.

Перед дворянином жители ещё держались бы смирно, но, видя перед собой дворецкого из таких же простолюдинов, вели себя грубо.

Если бы этот дом хоть чем-то помогал людям, я бы ещё мог держать голову высоко, но всё наоборот, и виноватым каждый раз оказывался я.

И всё же он не уходил из господского замка и с молодых лет до сего дня отдавал всего себя службе. Это была его родная земля, род, который он знал с детства, а мать гордилась тем, что её сын — дворецкий этого рода.

Но теперь он не понимал, ради чего всё это. Недавно его мать отошла к Богу.

Может, уехать с семьёй? Где бы ни жить, всё лучше, чем здесь.

С такими мыслями он вышел из комнаты и привычно взялся за метлу.

Слуг в баронском доме осталось восемь, включая его самого, а если не считать стражников — всего четверо, и дворецкому приходилось мести самому.

Он попросил барона выбрать, кого из оставшихся слуг уволить, но на деле большинство уже рассчитал.

При таком шатком положении дел у баронского дома не было ни сил, ни средств содержать слуг, которые целыми днями бездельничали.

Упрёков в том, что он действовал без разрешения хозяина, он не боялся.

Если господин скажет, что люди нужны, тогда и позову обратно. Хотя бы сэкономим на жалованье до его возвращения. Но если он, даже увидев книги, велит держать слуг…

Если барон настолько потерял чувство реальности, Глен больше не находил в себе сил служить ему.

Он подметал перед замком, словно вытряхивая из головы тяжёлые мысли, когда издалека на лошади примчался почтальон.

— Господин дворецкий! Письмо из столицы!

Услышав, что пришёл ответ, Глен почему-то вздохнул. Заранее испугался: а вдруг барон опять нацарапал какую-нибудь нелепость.

Но он поблагодарил почтальона, вошёл в дом и аккуратно вскрыл конверт ножом для писем.

В крайнем случае уйду сам.

С такой решимостью он раскрыл конверт, но внутри оказался лист, исписанный не совсем знакомым почерком.

— Что?.. Барышня Розалин приедет сама?

Причины не указывалось. Приедет как можно скорее, а до тех пор всех лишних слуг отпустить и субсидию Союзу торговцев на дружину не выдавать, писала она.

Последняя строка, где она просила подготовить к проверке домовые книги и финансовые документы, почему-то показалась ему зловещей.

Если проверять такое, приехать должен господин барон, почему же барышня Розалин?..

Сомневаться было естественно. Розалин Тесис, какой он её знал, была единственной наследницей рода, но от важных дел и забот дома всегда отворачивалась.

Почему же она, да ещё теперь, когда ей полагалось бы в столице искать себе мужа, возвращается одна?

Неужели её выставили из столичного света?

От этой мысли тоже мороз шёл по коже.

Стоило представить, какую истерику закатит вернувшаяся Розалин, и в горле пересохло. Экономка, умевшая угождать баронессе и Розалин, недавно собрала вещи и уехала.

Но Эмму-то она привезёт с собой. Тогда та девочка сможет хоть немного её утихомирить.

Он вспомнил приветливую горничную, которая всякий раз, слыша его вздох, не проходила мимо, а спрашивала, как он, и кое-как унял тревогу.

Через три дня после визита Эша я села в поезд и отправилась в Тесис.

До Тесиса, до которого в карете добрых двенадцать часов, на поезде всего четыре. Как же хорошо стало жить.

Поездка была неплохой. Сидеть напротив незнакомых людей было неловко, но я глядела в окно, читала, покупала лакомства, которые разносили по вагонам, и не заметила, как оказалась на станции Тесис.

Правда, оттуда до баронского замка пришлось ещё час ехать в наёмном экипаже.

Не прошло и двух месяцев с отъезда, а кажется, будто целая вечность.

Я ещё раз закрепила шпилькой шляпку с вуалью, чтобы та ненароком не сползла. Этот способ я выбрала, чтобы не выдать себя в Тесисе. Кто упрекнёт девушку, которая в память о родителях носит чёрную вуаль?

Увидев, что экипаж остановился у ворот, Глен выбежал навстречу, унял сбившееся дыхание, открыл дверцу и подал мне руку.

— С возвращением, барышня.

Я ответила на приветствие одним кивком.

Сердце колотилось: казалось, он вот-вот посмотрит на меня с подозрением.

Представь! Я барышня из баронского дома, вернувшаяся после гибели родителей. Прежде была своевольной неразумной девчонкой, но от внезапной трагедии опомнилась.

Ведя Глена в гостиную, я разбирала свою роль и вживалась в неё. Я Розалин Тесис, я Розалин Тесис…

— Нужно поговорить, садись, Глен.

Заняв место во главе стола в гостиной, я предложила сесть и Глену. Из-за вуали видно было неважно, но я чувствовала, что он в недоумении.

— Что-то случилось? Почему вы вернулись одна, барышня?..

— Глен.

Я глубоко вздохнула.

— Мама, папа… то есть родители… погибли.

Казалось, время остановилось. Глен замер, как каменное изваяние, и только широко раскрыл глаза.

— Что… что вы такое говорите!

— В таунхаусе, где мы жили, случился пожар. Я вышла прогуляться одна и потому осталась жива, а родители…

— Боже!.. А я-то гадал, почему вы в вуали…

Я снова глубоко вздохнула и сказала:

— Три месяца я решила носить вуаль. Хотя траур, наверное, никогда не кончится…

— Понимаю, барышня. Прекрасно понимаю.

Причину, по которой я скрываю лицо, я объяснила, теперь пора было браться за дело.

Дав Глену немного времени осознать происходящее, я продолжила:

— Глен, мне нужна твоя помощь. Самой не верится, но теперь ведь я барон Тесис. Я не могу допустить, чтобы род, который оставил мне папа… отец, рухнул при мне.

— Барышня!..

— Я знаю, что была неразумной и злой. Но теперь всё изменится. Я не стану дочерью, за которую родителям было бы стыдно.

Благодаря накрученным чувствам слёзы покатились как по заказу. Я достала платок и, заодно следя за реакцией Глена, промокнула глаза.

К счастью, он, даже в смятении, был тронут переменой в «Розалин Тесис». Что и требовалось: когда нужно убедить, не имея доводов, бей на чувства. Видите, работает.

Этого, пожалуй, хватит и как объяснения моего дальнейшего поведения.

Конечно, я могла бы сыграть и саму Розалин, но тогда этому роду конец, и спрашивать нечего. Вести себя как настоящая Розалин Тесис и при этом поднять из руин гибнущий дом почти невозможно.

Но я не собиралась пускать по ветру дворянское положение, доставшееся мне без всякого перерождения.

Я во что бы то ни стало перетряхну этот шаткий дом, поставлю его на ноги и заживу с размахом, как настоящая аристократка.

Я дотёрла слёзы и сказала с решительным видом:

— То, о чём я просила в письме, готово? Документы, по которым видно положение финансов дома.

— Готовить и не нужно было. Всё хранится в потайном сейфе в кабинете господина барона.

— Хорошо. Переоденусь и сразу их посмотрю, а ты будь рядом и объясняй.

— Слушаюсь, барышня.

Для него это вряд ли было радостью. Сверхурочная работа, которой не предполагалось, да ещё в роли учителя.

Но мне отчаянно была нужна его искренняя помощь. Поэтому и я сказала искренне:

— Прости. И спасибо.

Тут Глен уставился на меня с лицом ещё более потрясённым, чем когда услышал о смерти барона и баронессы. Даже сквозь вуаль я отчётливо видела его округлившиеся глаза.

Да, есть чему удивиться. Злобная кобылка одновременно извиняется перед слугой и благодарит его.

Я знала, что Розалин не из таких, так что это была рискованная игра. Либо завоевать его сердце, либо навлечь подозрение.

Я сделала ставку потому, что немного знала человека по имени Глен Хилл. Он был мягкосердечен.

— Помогу чем смогу. Лишь бы вы стали достойной главой баронского дома Тесис!..

Так и есть. Этот человек не уходит из дома Тесис именно из-за своего мягкого сердца.

Бедный дядюшка Глен. Но мне это только на руку.

Честно говоря, после поезда и экипажа с раннего утра мне до смерти хотелось отдохнуть, но я тут же переоделась и отправилась в кабинет барона.

Раньше я сюда только чай носила, а теперь сажусь в кресло главы дома. Ну и жизнь…

Как бы то ни было, в день приезда в Тесис начались наши с Гленом уроки.

Обычный простолюдин, наверное, не понял бы даже, что написано в книгах, но я примерно улавливала, о чём говорит Глен. Спасибо, что ли, пёстрому и непростому прошлому.

— Значит, это неполученные платежи, это наличные, а это банковский заём?

— Да, верно. Банковский заём считают активом потому, что…

— Долг, конечно, тоже моё имущество. На заёмные деньги ведь можно заработать ещё.

— Верно… Скажите, господин барон когда-нибудь готовил вас как наследницу?

Я подумала, что ответить, и просто слегка улыбнулась и пожала плечами. Пусть понимает как хочет.

— Финансы нашего дома сейчас хуже, чем я думала.

Я ожидала этого, но это уже слишком.

Мелкие налоги собирались, но беда была в банковском займе. Одни ежемесячные проценты по нему съедали почти всё.

— Зачем отец занял такую огромную сумму?

— А, это…

От объяснения Глена я просто опешила.

Адам Тесис, который хотел заработать много денег без особых усилий, не разобравшись, вложил огромную сумму в дело знакомого.

А тот после получения денег не подавал никаких вестей.

Обманули. Как есть обманули.

Другой бедой был Союз торговцев, который упорно не платил налоги. Да если бы только не платил. Под предлогом дружины он ещё и субсидии получал.

Тем, с кого надо собирать деньги, их, наоборот, раздавали. Ну и ну.

Вот видите. Мир не оставляет в покое глупую и наивную добычу. Даже если это аристократ.

Но я больше не собиралась быть лёгкой добычей.

— Глен. На сегодня хватит, а завтра свяжись с Союзом торговцев и устрой мне встречу с их людьми.

— Вы… вы встретитесь с ними лично?

— Разумеется. Теперь барон — я.

На лице Глена отразилось глубокое волнение. Да, иначе как растроганностью это выражение и не назовёшь.

— Спа… спасибо, барышня! То есть госпожа баронесса!

— За что спасибо. Это моё дело.

Я знала, за что он благодарит, но сделала вид, что не понимаю, и вдруг, почувствовав что-то непривычное, пробормотала:

— Если подумать, баронессой меня назвали впервые.

Если вдуматься, я уже была бароном Тесисом.

Но в королевстве Дарка молодых незамужних женщин по титулу не зовут. Не по закону, а по обычаю.

Женщину, которая, как я, рано унаследовала титул, обычно начинали звать «госпожой» только после замужества. Хотя титул и был бы моим, бароном называли бы моего мужа.

Так вот почему даже такие деревенские аристократы, как Тесисы, могли показаться в Хероне: на титулы большой спрос.

Вот так и узнаёшь дворянский мир.

Но этот вопрос с обращением, о котором я и не думала, пока он был не моим, теперь ужасно меня раздражал.

Где написано, что женщина не может быть главой дома? Поднимать этот паршивый дом буду я!

Я сердито сощурила усталые глаза и стиснула зубы.