Дребезжание посуды.

Игнорируя стук тарелок, я направилась к прихожей, но тут Киён запоздало притворилась удивленной и заговорила:

— Ой, Дахе, ты была дома?

С тех пор как я переехала в отцовский дом, шел седьмой год. Из них два с половиной года я провела в Англии, так что жили мы вместе едва ли года четыре. За все эти четыре года Киён ни разу не вбила мой отпечаток пальца в замок парадной двери.

— Когда пришла? Я не знала, что ты здесь, поэтому мы накрыли только на себя. Аджума, приготовь-ка здесь завтрак и для Дахе.

Так что утверждение, будто она не знала о моем присутствии, — чистейшая ложь. Ведь я звонила в дверной звонок глубоко за полночь. Именно поэтому я никогда не называла Киён мамой — ни про себя, ни вслух, и уж тем более в шутку.

— Мне не нужно. Я сразу в университет.

— Правда? Тогда почему бы тебе немного не подождать и не поехать вместе с Минсоном? Тебе ведь будет так непривычно одной, ты даже на вводную ориентацию не поехала.

Я едва сдержала готовый вырваться смех. Поехать с Квон Минсоном, потому что место незнакомое. Будто в его компании оно станет знакомым. Квон Минсон вовсе не из тех, кто станет заботливо опекать меня в незнакомой обстановке. Если он окажется в таком месте, то только обрадуется случаю поиздеваться надо мной. Хорошо еще, если не устроит травлю, как в средней школе.

Должно быть, на моих губах застыла насмешка — судя по тому, как Квон Минсон раздраженно вскочил.

— Да ну. Чего это Дахе будет ждать? Я и сам сейчас пойду.

Киён испуганно вскочила следом за ним.

— Тебе нужно поесть перед выходом! Для парней пропускать еду — куда больший удар, чем кажется. Вы тратите совсем не столько калорий, сколько девчонки.

— Отстань.

— Это твоя мама с самого утра вместе с тетушками замешивала, у тебя ведь сегодня первый день занятий. Съешь хотя бы это, м?

— Я же сказал — отстань.

— И куда это ты собрался так рано? У вас же разные расписания.

— У первокурсников они всё равно плюс-минус одинаковые из-за обязательных предметов.

— Ой, да поешь же! Аджума, позови-ка побыстрее водителя. Минсон… чтобы успел к парам.

Так или иначе, благодаря тому, что Квон Минсон сорвался с места, мне удалось добраться вовремя и без необходимости ловить такси.

— Дорогой, дети едут в университет.

— Угу.

Пока Киён распиналась в одиночку, отец не произнес ни слова.

Едва захлопнулась дверца машины, Квон Минсон бросил:

— Ты на выходных куда ездила?

Взгляд прикован к телефону. Голос и выражение лица скучающие — вряд ли ему и правда было интересно, но я всё же ответила:

— К маме.

— Зачем?

— А что, чтобы съездить к матери после развода, обязательно нужна веская причина?

— Вот черт, зря вообще спросил.

— Тебе-то, наверное, придется собираться с духом, чтобы навестить собственного отца, а мне нет.

— Эй, ты в курсе, что мой отец вообще-то умер?

— Угу.

«Уродина хренова…»

На этом бормотании Квон Минсона под нос разговор оборвался. Пейзаж за окном становился всё более убогим по мере приближения к университету. Вывески, в которых не наблюдалось и намека на единый стиль, резали глаз. Слишком безвкусно для того, чтобы списать это на авторскую задумку. На душе не было ничего приятного. Сморщив нос, я проехала оставшийся путь в тишине.

Стараясь не привлекать к нам внимания — точнее, к Квон Минсону, — машина плавно затормозила у обочины неподалеку от университета. Если пункты назначения совпадают, кто-то один выходит раньше. Началось это еще в первый день средней школы, когда Квон Минсон прогнал меня под предлогом, что ему стыдно заходить со мной вместе, но со временем это вошло в привычку. Конечно, сейчас я бы и глазом не моргнула, сколь бы яростно он меня ни выгонял, но во избежание лишних хлопот проще было выйти заранее.

Я распустила волосы, забрала сумку. В тот самый момент, когда я толкнула дверь и ступила ногой на тротуар, Квон Минсон окликнул меня:

— Не распускай волосы в машине. От них прет шампунем, тошнотворно.

Сморщенное лицо, раздраженный голос. Квон Минсон уставился на меня в упор, ожидая ответа, но вместо этого я просто хлопнула дверью.

Аён сидела на скамейке возле круглосуточного магазина у главных ворот. Сегодня она выглядела такой же миниатюрной, как и подобает самой низкорослой участнице группы «Гугудан», сформированной в день окончания средней школы. Благодаря этому сидевшая рядом Сон Седжин казалась настоящим игроком в бейсбол. Видимо, ей было неловко сидеть с пустыми руками, поэтому на столике одиноко белело мятно-шоколадное молоко. Подруги были так увлечены телефонами и о чем-то сосредоточенно шептались, что, казалось, даже не заметили моего появления.

Первой меня разглядела Седжин. Седжин кивнула, и Аён с опозданием в один шаг заметила меня и завопила:

— Юда!

— Я проспала, так что немного опоздала, прости.

— За что извиняешься, пришла тютелька в тютельку. Наш корпус совсем недалеко от главных ворот. Дойдем пешком не спеша.

Спросив, не хочу ли я пить, Аён подвинула ко мне мятно-шоколадное молоко со столика. Когда я с отвращением отпихнула его, она хихикнула, прямо как ребенок. Она прекрасно знала, что я на дух не переношу мятную еду — будь то мороженое или молоко, — но порой нарочно предлагала его, чтобы насладиться моей реакцией.

Отвергнутое и оскорбленное в лучших чувствах мятно-шоколадное молоко отправилось в сумку Седжин. Порывшись в сумке Седжин как в собственной, Аён вытащила пакетик миндального соевого молока и протянула мне.

— Ты чего делаешь? Оно вообще-то мое.

— Отдадим Юде. Сон Седжин, ты же уже завтракала.

— Вообще-то нет. Я его с собой взяла вместо завтрака.

— И всё равно давай отдадим Юде. Ты-то дома не ела.

— Как же вы меня бесите.

Выхватив у Сон Седжин соевое молоко, заменяющее ей завтрак, я зашагала к нашему учебному корпусу, который и впрямь находился совсем недалеко от ворот.

— Ты с Квон Минсоном в одной машине приехала?

— Угу. Я вышла раньше.

— Почему? Этот ублюдок велел тебе выйти? Заставил топать до университета пешком? Серьезно?

— Нет. Я… я сама вышла по своей воле.

Скажи я ей правду, она бы тут же вывернула Квон Минсону плечо. Прецеденты уже были. Седжин принялась успокаивать Аён, которая в этот момент напоминала разъяренную чихуахуа. Это был надежный пятилетний стаж удержания подруги. Пыхтя в одиночку в сильных объятиях Седжин, Аён сунула мне под нос телефон:

— Мы тут как раз с Сон Седжин выпускные фотографии разглядывали. Я сфотографировала на телефон, чтобы тебе показать.

— Мне? Это еще зачем?

— Как зачем! Ты же снова учишься в одной школе с Квон Минсоном, должна же знать в лицо его шестерок.

Шестерок.

Я усмехнулась.

— Забей. Мы же не в средней школе, неужели он станет заниматься этим и сейчас?

То, что мама отправила меня жить в отцовский дом, в целом оказалось неплохим решением. Благодаря этому я без всяких забот о деньгах смогла учиться в престижной художественной средней школе. Проблема заключалась лишь в том, что основал эту школу дед Киён — знаменитый художник Сон Уджин, который свято верил, что Квон Минсон унаследовал его талант. Время от времени он лично наведывался туда и так явно выказывал свою любовь к внуку, что никто и не думал ему перечить, даже когда Квон Минсон вел себя в классе как малолетний император.

Да и учились там в массе своей дети из вполне зажиточных семей. На то, что Квон Минсон открыто игнорировал меня или травил, никто особо не обращал внимания.

В первом классе я не завела ни единого друга и каждый день возвращалась домой пешком, заливаясь слезами. Устав от ходьбы, я садилась на остановке и пропускала один автобус за другим, думая о том, что если у меня и появится в этой школе друг, то это должна быть избалованная младшенькая из семьи куда более влиятельной, чем у Квон Минсона, или на худой конец внук самого Сон Уджина — то есть двоюродный брат этого гаденыша.

До тех пор пока во втором классе я не встретила Аён и кузину Квон Минсона — Сон Седжин, я внутренне смирилась с тем, что земля скорее налетит на небесную ось, чем у меня появятся такие друзья.

— Эй, ты думаешь, раз он теперь студент, то возьмется за ум? Как бы он взрослым не пустился во все тяжкие с новой силой — и на том спасибо.

Хотя теперь мы были не разлей вода.

— Ну… всё в порядке. Вы же у меня есть.

— Естественно. Если эта сволочь снова начнет наезжать, я его сама отделаю.

— Ён-а. Он вообще-то метр восемьдесят восемь ростом. Просто береги себя.

— Наш «Гугудан» принимает только тех, у кого рост заканчивается на девятку, так что мы всегда сплочены общей болью и обидой из-за недополученного сантиметра. А значит, мы никому не позволим нарушать права наших соратников. Мы прорвемся вместе!

— Тебе нельзя лупить Квон Минсона, как в средней школе. Теперь это не школьное насилие, за это и за решетку угодить можно.

— Я просто собака, которая не умеет останавливаться… Ой, Квон Минсон. Тьфу.

Аён, изображавшая боксерские выпады, резко скривилась, словно унюхала уксус.

Перед учебным корпусом, где у нас сегодня должна была пройти первая пара, кучкой толпились парни и курили. Наверное, из-за вони.

Хотя кто бы говорил — не Аён ли первой в нашей школе начала смолить?

Заметив что-то странное, я пригляделась: головы задвигались, и из-за чьих-то широких плеч показался тот самый Квон Минсон.