Есть такая поговорка — «по цветку в каждой руке». В старину японцы нередко уподобляли прекрасных женщин цветам: сливовый цвет или сакура — ярчайшие тому примеры. А ублюдков, отхвативших себе сразу целый гарем, описывали именно этим выражением.

Признаться, было время, когда при виде таких парней мне хотелось вмазать им по физиономии. Но теперь я готов слегка пересмотреть свои взгляды. Я совершенно не брал в расчет вариант, при котором у цветов в обеих руках окажутся шипы. Окажись у девиц колючки, неужели окружающие всё так же завидовали бы и лезли с кулаками?

Лично я на такое уже не способен. Напротив, я бы даже посочувствовал. Короче говоря, к чему я клоню: выпустите меня отсюда, Христом Богом молю! Они ведь перекрыли мне все пути к отступлению и развязали холодную войну прямо надо мной!

— Ты ещё кто такая? Что тебе нужно от моего Хёмы?

Первой в бой пошла Асака. Заявление прозвучало из ряда вон выходящее — эй, вообще-то я ничья не собственность!

— Скорее уж мне интересно, что вам понадобилось от моего Хё?

Похоже, Янасэгава решила точно так же вступить в битву за право владения мной. Беда. Кажется, базовые права человека на меня не распространяются. И Асака, и Янасэгава — писаные красавицы, так что внимания к нам приковано немерено. Вдобавок мы сидим на первом ряду, поэтому не пялиться на нас просто невозможно. И какой идиот ляпнул, будто у первых парт одни плюсы? Да здесь сплошные минусы!

— Не ссорьтесь из-за меня!

— ЗАТКНИСЬ! — рявкнули они хором.

— Слушаюсь...

Я изо всех сил попытался изобразить трагическую героиню, но, увы, без толку. Даже на фальцет сорвался от старания, а в ответ никакой отдачи...

Тут Асака, словно вспомнив о чём-то, достала из сумочки носовой платок. Видимо, решила перестать тратить время на Янасэгаву.

— Ты вчера здорово выручил. Спасибо...

— Я же говорил, что возвращать не обязательно. Какая ты щепетильная.

— Мы ведь с тобой не чужие люди, правда? Как говорится, вежливость дружбе не помеха.

Асака одарила меня той самой улыбкой — точь-в-точь как во времена, когда мы встречались. Чувствуя, что начинаю краснеть, я поспешил перевести всё в шутку:

— Надо же, Асака сыплет пословицами... А ведь когда-то писала вместо «Время — деньги» «Время — бог». Растёшь на глазах...

— Ах ты!.. Вечно ты помнишь всякую чушь! Немедленно забудь!

— Ну-у, даже не зна-аю...

Асака зашипела на меня с кошачьей яростью, пытаясь задавить авторитетом, хотя, положа руку на сердце, кто я такой, чтобы подкалывать её?

Наш частный университет считается вполне приличным по уровню подготовки, но на деле служит «запасным аэродромом» для тех, кто метил в вузы рангом повыше. С самого поступления вокруг только и слышно: «я целился в такой-то университет», «я завалил вступительные туда-то»...

И ведь именно эти типы обычно смотрят свысока на поступивших по целевым квотам и рекомендациям. Но раз уж мы все оказались в одном вузе, разве мы не одного поля ягоды? Да и вообще, выглядят такие жалобы просто жалко.

За все три года старшей школы я приложил ровно столько усилий, чтобы кое-как втиснуться в этот университет. Асака же пахала все три года, чтобы подтянуть знания до уровня, позволившего ей поступить в один вуз с таким лодырем, как я. Если брать чистый проходной балл, она подняла его пунктов на двадцать, не меньше. Это правда поражает. И к концу учёбы наше соотношение сил наверняка перевернётся с ног на голову.

Я украдкой глянул в противоположную сторону.

— Чего уставился?..

К слову сказать, Янасэгава, как и я, относилась к неудачникам вступительной кампании. Имея потенциал поступить в сам Тодай, она оказалась в одном заведении с нами — жизнь порой выкидывает странные штуки. Можно, конечно, списать всё на судьбу, но Янасэгава всегда была птицей совершенно иного полёта. Что же у неё стряслось на самом деле?

— Да нет, ничего.

— Сомневаюсь. Сколько раз повторять: избавься от привычки отводить глаза, когда врёшь или что-то скрываешь. Умение не выдавать свои мысли критически важно за доской.

Припоминаю, она твердила мне это постоянно. То, что написано в учебниках, я помню назубок, а вот слова других людей вылетают из головы моментально.

— Да брось, я ни капельки не вру и ничего не скрываю.

— Говори давай, я не стану ругаться.

Если Янасэгава завелась, она будет клевать меня, пока не добьётся своего. Бежать некуда, поэтому пришлось пустить в ход дежурные отговорки:

— Просто некоторые считают Янасэгаву красавицей, а мне кажется, ты милая.

— Я... я тебя об этом не спрашивала!

— Ха-ха, как легко тебя поддеть. Тебе бы самой избавиться от привычки краснеть, чуть только растеряешься. А то ведь за доской решат, будто ты о чём-то неприличном думаешь.

— ...

— Эй, молча бить-то зачем?!

Если бы игрокам в сёги раздавали читерские способности, они наверняка выбрали бы умение читать мысли соперника. Настолько это заманчивая сила. И ровно по той же причине для любого сёгиста нет ничего ненавистнее, чем оказаться с противоположной стороны этой способности.

В былые времена она проделывала это со мной изо дня в день — удовольствие ниже среднего. Поэтому, когда мне удаётся вот так отплатить ей той же монетой, душа прямо поёт.

— Слушай...

— М?

Асака потянула меня за рукав. Выглядела она почему-то слегка надутой.

— Хватит возиться с этой девицей, обрати внимание на меня. Я же твоя девушка, в конце концов!

По аудитории прокатился гул. Эй-эй, госпожа Асака, ты забыла критически важную приставку «бывшая»!

— Что?.. Хё, у тебя была девушка?..

— Нет-нет-нет, никого у меня нет! Бывшая она! Я же тебе когда-то рассказывал!

— Бывшая... А, та самая подруга детства, которая бросила тебя на произвол судьбы?

Ой, чёрт.

— И это говоришь ты, Янасэгава Ринэ?! Я прекрасно наслышана о том, какая ты дрянь, предавшая Хёму!

— Ничего себе замашки!..

— Эй, ну хватит вам!

Они испепеляли друг друга взглядами, словно встретили заклятых врагов, убивших их родителей. Хоть убей, не понимаю, с чего столько ярости. И вообще, «бросила на произвол судьбы», «предала» — звучит так, будто обе они законченные злодейки. Не знаю, от кого они этого нахватались, но типа, который так описал их друг другу, следовало бы проучить.

— Я...

— Косака Хёма.

Да кто там ещё, в такой важный мо... Профессор Ханадзоно?!

Когда она только успела подойти? Профессор возвышалась надо мной, уперев руки в бока, словно статуя грозного стража. Злилась она не на шутку. Заметив её, Асака и Янасэгава тут же свернули перепалку.

— Болтать на моей лекции? А у тебя кишка не тонка, парень. А?

— Ч-что вы, помилуйте! У меня и в мыслях не было проявлять неуважение к занятиям нашей прекрасной, ослепительно умной и обожаемой госпожи Ханадзоно! Я ведь только ради ваших лекций в этот университет и шёл!

— ...Вот оно как. Минами оказалась права. Не соврала, сказав, что ты пытаешься склеить любую встречную юбку.

Аудитория снова зашумела. Даже не прислушиваясь, я отчётливо улавливал шёпот со всех сторон.

— Это форменная клевета! Да я за всю жизнь девчонкам ни разу... то есть, всего один раз нравился!

Как вообще сестрица меня расписала? Обидно до глубины души, что меня принимают за какого-то озабоченного бабника. Сперва я хотел заявить, что вообще никогда не пользовался популярностью, но раз уж мы когда-то любили друг друга, можно мне хоть капельку набить себе цену? Пусть меня в итоге и бросили...

К тому же сидевшие по бокам девушки почему-то буравили меня хмурыми взглядами. А потом ещё и вздохнули — нарочито так, напоказ. Они что, насмехаются над тем, что я пользовался успехом всего однажды? Да куда уж мне тягаться с вами, у кого от поклонников круглый год отбоя нет, чтоб вас!..

— Ладно, будет с тебя. Я давно собиралась поговорить с тобой начистоту. После лекции жду в своём кабинете.

— Прошу прощения! Поговорить с глубокоуважаемым профессором Ханадзоно — великая честь, но меня дома ждёт голодная Минами-сан, так что сегодня я никак не...

— Не придёшь — отправлю на пересдачу с незачё...

— С превеликим удовольствием! Хоть на самое дно преисподней за вами последую!

— ...Тогда начнём лекцию.

Когда зачёт берут в заложники, я абсолютно бессилен. Надо будет потом предупредить сестру.