Назад Том 1 · Глава 2

В тот день Ли Хён так и не продал дрова. Сразу вернулся в хижину.

Он набрал воды в ближнем ручье, вылил её в таз и с трепетом заглянул в отражение.

На него смотрело то же лицо, которое он увидел двадцать лет назад, когда впервые очнулся в этом теле.

Разве что кожа загорела, а волосы немного отросли. Ни морщинки у глаз, и волосы по-прежнему черны как смоль.

Прошло двадцать лет, а он ничуть не изменился. Как ни крути, это было ненормально.

Может, при переселении в чужое тело в законах этого мира произошёл сбой? Или прежний хозяин тела сам был необычным человеком?

Ли Хён встал и осторожно произнёс в пустоту:

— Окно статуса.

Ничего не произошло.

— Система.

За окном чирикнула птица.

— Откройся.

На этот раз подул ветер, и хижина заскрипела.

— Что же это…

В том, чтобы не стареть, ничего плохого не было. И всё же Ли Хёну стало страшно.

Если разойдётся слух о простом человеке, который не стареет, считай, Ли Хён уже покойник.

Это мир сянься. Здесь есть культиваторы. Ради чего они рискуют жизнью, совершенствуясь? Разве не ради вечной жизни и огромной силы?

А тут какой-то смертный, ещё даже не достигший ступени Конденсации ци, уже обрёл нестареющее тело. Страшно представить, что начнётся, если об этом прознают.

«Если узнают, меня ждёт кое-что похуже смерти… Отнимут моё тело, пустят на опыты, а то и на пилюли!»

Со следующего дня Ли Хён принялся отращивать бороду, натирать лицо землёй и золой и нарочно ходить согнувшись.

Но было поздно.

Что бы там ни разболтал Чан Сам, каждый раз, когда Ли Хён спускался продавать дрова, деревенские украдкой разглядывали его лицо. Никто не спрашивал в открытую, но во взглядах читались и страх, и любопытство.

В конце концов Ли Хён решил уйти из Пэкмока.

Он прожил в хижине двадцать лет, а собрался быстро. Топор, нож, лопата, молоток, котёл и несколько смен одежды — вот и весь скарб. Хотелось забрать и деревянные фигурки, которые он столько лет вырезал, но они были тяжёлые, и он оставил их.

Собрав вещи, Ли Хён задержался.

Он обошёл хижину, нарочно повалил ограду, старательно исцарапал дверь, будто по ней прошлись звериными когтями, и устроил вокруг беспорядок.

Потом убил зайца, попавшегося в силок, который Ли Хён поставил несколько дней назад, чтобы раздобыть еды. Он кое-как разбрызгал заячью кровь по полу и порогу хижины. Пусть всё выглядит так, словно на него напал медведь, тигр или другой хищник.

— Эх… Прости.

К тому, чтобы убивать животных, он так и не привык.

Ли Хён в последний раз оглянулся на хижину, ставшую ему родной.

Было жаль её бросать, но выбора у него не было.

Ещё до рассвета он перевалил через гору.

Второй раз Ли Хён поселился в горной глуши, за несколько сотен ли от Пэкмока.

Теперь он сменил и имя.

Назвался Ли Муком и сказал, будто он бродячий дровосек, которому пришлось бежать от дикого зверя. Деревенским его рассказ показался немного подозрительным, но одинокий бродяга их мало интересовал.

Ли Хён построил хижину у обрыва, в стороне от деревни, и сразу принялся копать.

Сперва он думал устроить небольшой погреб для припасов. В горах было полно зверья, и стоило оставить еду в хижине, как кто-нибудь являлся на запах.

Закончив погреб, он выкопал заодно закуток, где мог бы укрыться человек.

Потом подумал, что вход может завалить, и начал прокладывать ход на другую сторону.

Землю выбирать было терпимо, а когда на пути попадался камень, приходилось возиться целыми днями. Он разводил огонь, раскалял камень, обливал его холодной водой и понемногу откалывал куски маленьким молотком там, где тот трескался.

По мере того как ход удлинялся, Ли Хён ставил в нём деревянные подпорки.

Он никуда не спешил.

Дел особых не было, а времени хватало. За двадцать лет Ли Хён так приловчился к работе дровосека, что мог выкроить свободные часы. Копал в своё удовольствие, понемногу.

Сегодня выкопал один чи, устал — продолжишь завтра. Сроков у него не было, и никто его не ждал.

За несколько лет из погребка вырос порядочной длины подземный ход.

Дальний конец выходил под кустами в лесу по другую сторону. Снаружи заметить отверстие было трудно.

Чтобы через выход не пробрался зверь, Ли Хён на первое время заложил его изнутри камнями и землёй.

В погребе он держал припасы и дрова. В те ночи, когда звери ревели совсем близко, и спать уходил под землю. Там было сыро и темно, зато спокойнее, чем в хижине.

В глубине он выкопал ещё и небольшую комнату, устлал пол толстым слоем сухой травы и оставил там кувшин с водой и сухое зерно. Если вход обвалится, он сможет продержаться несколько дней.

У второй деревни время шло своим чередом.

Прошло ещё десять лет.

Ли Хён по-прежнему не старел.

Теперь уже нельзя было списать это на случайность или ошибку. Его тело явно отличалось от тела обычного человека.

И вот однажды летней ночью…

С неба донёсся оглушительный грохот.

Ли Хён проснулся и сначала решил, что это гром. Но следующий удар прозвучал куда ближе, чем гром, и земля под ним заходила ходуном.

Он вышел из хижины. Ночное небо озаряли красные и синие вспышки.

Вдалеке, прямо в воздухе, сражались два культиватора.

Один был в длинном красном одеянии. Вокруг него вилось громадное пламя, похожее на дракона. Напротив висел человек в синем, а перед ним выстроились десятки синих летающих мечей.

Стоило одному из двоих повести рукой, как небо перечёркивал свет.

Синий луч задел вершину, и один бок горы с грохотом обвалился.

Культиватор, повелевавший огнём, расхохотался и метнул громадный огненный шар.

Летающие мечи человека в синем тут же отсекли от шара кусок. Тот упал на горный склон, разом вспыхнули десятки деревьев, и земля с камнями взметнулись, словно от взрыва.

Ли Хён смотрел на это разинув рот.

Зрелище было куда невероятнее любого фильма из прошлой жизни. Но горячий ветер обжигал кожу, земля дрожала под ногами, и сомнений в том, что всё это происходит наяву, не оставалось.

Тут один из огненных шаров полетел прямо туда, где стоял Ли Хён.

Он метнулся в хижину и откинул половицы.

Нырнул в погреб, закрыл лаз и пополз в глубь подземного хода. Локоть ободрало о торчавший из стены камень, но чувствовать боль было некогда.

Мгновение спустя мир перевернулся.

Подземный ход содрогнулся от грохота. С потолка посыпались земля и обломки камней. Ли Хён распластался на полу, закрывая голову руками.

В ход хлынули жар и дым.

«Я ведь могу погибнуть».

Лишь теперь Ли Хён на себе ощутил, как далеко вечная молодость от бессмертия.

Пусть тело и не стареет, удара, которым сносит горы, оно не переживёт. Обвалится ход — его раздавит, ворвётся огонь — сгорит заживо.

Он дополз до другого выхода, отодвинул несколько камней, проделав щель для воздуха, и лёг отдышаться.

Бой длился до рассвета.

Ли Хён лежал возле выхода, дрожа и боясь пошевелиться. Он не знал, кто с кем сражается, по какой причине и кто победил.

Важно было одно: пока двое культиваторов сражались, рушилась гора, не имевшая к их схватке никакого отношения, и горел лес.

Лишь через трое суток он вернулся по подземному ходу к хижине.

Больше половины хижины обвалилось, лес вокруг выгорел дочерна. Со стороны деревни всё ещё поднимался чёрный дым.

«Может, я всё это время ошибался?…»

Становиться культиватором было опасно. Но оставаться смертным, как выяснилось, тоже.

Ни власть, ни слава Ли Хёна не интересовали. Продлевать жизнь с помощью практики ему и подавно было незачем: его тело уже не старело.

И всё же хотелось стать хоть немного сильнее.

Чтобы не быть растерзанным диким зверем. Чтобы можно было убежать от разбойников. Чтобы выстоять хотя бы под одной случайной искрой из схватки культиваторов.

Большего ему и не требовалось.

«Да и скучновато мне… Уж слишком мало в этом мире развлечений. Может, хоть с культивацией скука пройдёт?»

Ли Хён пока не знал, есть ли у него духовный корень, но решил, что стоит попробовать поступить в школу культиваторов.

Там он немного поучится культивации, а если повезёт, освоит выращивание духовных трав или изготовление пилюль.

Потом, в подходящий момент, незаметно уйдёт из школы, выкопает себе подземное убежище в безлюдных горах и будет жить там втайне от всех. Кто хватится такого ничтожного ученика?

Даже если в школе его заклеймят предателем, можно просто жить в укрытии, пока все, кто его помнит, не умрут от старости.

В романах из прошлой жизни говорилось, что с годами духовные травы набирают целебную силу. А времени у Ли Хёна как раз было вдоволь.

Потребуется десять лет — он подождёт десять, потребуется сто — подождёт сто. Незачем, подобно прочим, рисковать жизнью в тайных землях ради духовной травы, которой тысяча лет. Можно посеять семена где-нибудь в тихом месте и дать им спокойно вырасти.

Вот так Ли Хён и решил поступить в школу культиваторов. Заодно будет чем разогнать скуку.

Даже приняв решение, Ли Хён никуда не торопился. Отстроил обвалившуюся хижину и зажил как прежде, без особых хлопот. На выбор школы у него ушло целых пять лет.

Всё это время он прислушивался на базаре к разговорам торговцев, а в харчевнях ловил слухи от бродяг.

После долгих поисков он выбрал школу под названием Долина Чхонха.

На юго-западе царства Тэён о Долине Чхонха знали многие. Школа была невелика, зато существовала издавна и пользовалась в окрестностях доброй славой.

Самое важное для Ли Хёна — там специализировались на выращивании духовных растений и трав.

Большинство учеников, как он слышал, ухаживали за духовными полями и разводили лекарственные травы. Были в школе и алхимики, готовившие пилюли. Слухов о распрях с другими силами он не слышал.

Эта школа ближе всего подходила ему по всем статьям.

Два года спустя.

Перед горными вратами Долины Чхонха собралось несколько сотен человек.

Кого здесь только не было: от ребят лет десяти до парней, которым на вид было почти двадцать. Дети знатных семей в шелках стояли рядом с босыми детьми в лохмотьях.

Вместе с родными и слугами претендентов набралось больше тысячи человек. Перед вратами стоял шум, как на базаре. То тут, то там родители хватали детей за руки и давали последние наставления.

Смешавшись с толпой, Ли Хён пошёл вверх по горной тропе.

Имя Ли Мук он оставил, когда ушёл из второй деревни. В Долине Чхонха будет жить под своим настоящим именем — Ли Хён.

Сперва проверяли духовные корни.

Претендент клал ладонь на прозрачную сферу. По цвету и силе сияния судили о стихии и качестве духовного корня.

У большинства сфера совсем не светилась. Тех, у кого она хотя бы чуть засветилась, пропускали за горные врата. Остальные понуро спускались с горы.

Приближалась очередь Ли Хёна.

У него вспотела ладонь.

Он осторожно положил руку на сферу.

Через мгновение в ней зажглись три огонька.

Синий, красный и жёлтый.

Ученик Долины Чхонха, проводивший проверку, всмотрелся в сферу и произнёс:

— Тройной духовный корень. Дерево, огонь, земля.

«У меня и правда есть духовный корень?»

— Проходи за врата.

Ли Хён пошёл куда велели и миновал горные врата.

По ту сторону всё было отгорожено полотнищами выше человеческого роста. Прошедшие проверку духовных корней входили за них по одному.

Дождавшись очереди, Ли Хён шагнул за полотнище. Там его ждал другой ученик Долины Чхонха с бронзовым зеркалом в руках.

— Проверю возраст твоих костей.

Ли Хён застыл лицом.

— Возраст костей?

— Бывает, что люди лгут о возрасте. Кому больше двадцати пяти, тех без особых дарований берут только в ученики-разнорабочие.

Луч из бронзового зеркала пробежал по его телу. Ли Хёну показалось, что по костям струится тепло. На поверхности зеркала проступили знаки.

Ученик равнодушно зачитал результат.

— Возраст костей — девятнадцать лет. Ты прошёл. Выход с другой стороны.

«Выходит, я и впрямь не старею!»

Изумлённый Ли Хён на миг замер. Ученик Долины Чхонха нетерпеливо махнул рукой.

— Не слышишь? Проверка закончена. Иди.

Ли Хён опомнился, вышел с другой стороны полотнищ и вступил в Долину Чхонха.

Конец главы 2