Последние триста тридцать лет Ли Хён далеко не всё время бодрствовал.
Примерно раз в полмесяца он обходил духовные поля, а всё остальное время лежал в полудрёме, практикуя «Искусство единой ци Первозданного Хаоса».
По ощущениям не набралось и нескольких десятков лет. Но даже этого было много, так что жизнь под землёй ему порядком наскучила.
А теперь, когда и уровень перестал расти, у Ли Хёна не осталось причин сидеть в подземном убежище № 1.
«Может, выбраться в Унгён? Заодно узнаю, как прорваться на среднюю стадию Конденсации ци».
Перед выходом Ли Хён решил бегло осмотреть духовные поля.
Он всё ещё лежал, когда тело вдруг заскользило по полу.
Ш-ш-шух!
Он промчался через всю комнату для практики и выскользнул в коридор.
На изгибе коридора Ли Хён, всё так же лёжа, повернул вбок, взлетел по стене, проскользил по потолку и с другой стороны спустился на пол.
Теперь ему удавалось проделывать и не такое: например, пользоваться «Шагом сжатой земли», не прерывая технику скольжения лёжа.
Мало того что он проходил сквозь скалу под землёй, не вставая. Там, где был ход, он парил низко над полом и скользил, точно призрак.
Духовное поле № 1-1.
Вокруг лепестков цвета слоновой кости, сложенных в несколько слоёв, мутным туманом стояла густая ядовитая пыльца. Ли Хён подплыл поближе в той же лежачей позе и осмотрел цветы костегниения изнутри.
«Около ста шестидесяти лет».
— В общем, неплохо.
«Наставлением металла гэн» Ли Хён вырезал свежие данные на дощечке.
— Цветы костегниения, 117 растений. Трава тёмной души, 293 куста. Пурпурные ядовитые орхидеи, 78 луковиц. Цветы земных жил, 54 куста… Растений стало немного меньше, но состояние хорошее. Средний лекарственный возраст — 164 года.
Следом Ли Хён по очереди осмотрел поля от № 1-2 до № 1-5.
— На остальных четырёх полях осталось 465 цветов костегниения, 1183 куста травы тёмной души, 309 луковиц пурпурной ядовитой орхидеи, 225 кустов цветов земных жил. Средний лекарственный возраст — 131 год…
Духовное поле № 1-6.
Вся гладь водоёма была укрыта зелёными листьями лотоса.
Между листьями распустилось несколько цветков, а где лепестки уже опали, созрели семенные коробочки, дырчатые, как соты.
Ли Хён приподнял ближайшую коробочку.
В каждой ячейке сидело твёрдое семечко.
Ли Хён уже пробовал их вынимать и есть.
Молодые семена были прохладными, с тонкой сладостью. После них словно чуть прояснялось в голове и унимался жар в теле.
На вкус они тоже были хороши, и Ли Хён часто щёлкал семечки лотоса на перекус. Так он ещё реже выбирался в мир смертных.
— Не знаю, с какой скоростью такие лотосы растут у опытных садоводов духовных растений. Запишу лекарственный возраст в сто десять лет.
Последним Ли Хён посетил духовное поле № 1-7. Три каменных медовых персика там разрослись в целую рощицу.
Под низким сводом пещеры деревьям было некуда тянуться вверх, и они раскинулись вширь. Толстые стволы и ветви, извиваясь, тянулись вдоль скалы, а по жилкам мясистых листьев струилась лёгкая желтовато-бурая ци.
Среди веток кое-где висели плоды с кулак величиной.
Когда деревья только начали плодоносить, с трёх за год набиралось от силы три-четыре персика. С годами урожай неуклонно рос. Теперь за год созревало больше двадцати плодов.
Ли Хён сорвал спелый персик и снял кожицу.
Он откусил от полупрозрачной мякоти медового цвета. Прохладная, плотная мякоть хрустнула на зубах, по рту разлились густая сладость и свежая ци воды.
— Вот это вкус…
Сразу каких-либо больших перемен в теле он не почувствовал. Лекарственный возраст каменного медового персика Ли Хён пока тоже записал как сто десять лет.
Отметив состояние всех семи полей, он вернулся в комнату для практики и задумался.
Цветов костегниения, травы тёмной души, пурпурных ядовитых орхидей и цветов земных жил старше ста лет у него было больше двух тысяч семисот. К ним постоянно добавлялись семена лотоса тёмных вод и духовные плоды каменного медового персика.
«Вопрос в том, кому всё это продать и почём…»
Вынести на продажу одну-две столетние травы, пожалуй, было можно. Он мог сказать, что случайно нашёл их на тайном поле в горах или в пещерной обители древнего культиватора. Но если снова и снова продавать один и тот же вид или выложить сразу несколько десятков растений, всякий начнёт гадать, откуда они взялись.
— А куда спешить? Духовные камни мне сейчас не горят… Подожду, оно же только подорожает.
Ли Хён отправился в кладовую и достал пространственный мешочек, которым пользовался ещё в Долине Чхонха.
Несколько пилюль питания истока, что там лежали, он давно съел от скуки. Осталось только немного запасов еды с той поры.
Стоило откупорить маленький флакон, как оттуда выкатились четыре пилюли воздержания от пищи. За несколько столетий он понемногу их съел, так что оставались последние.
Техника созерцания ци показала, что из них уже улетучилась добрая половина духовной ци.
Ли Хён положил в рот одну пилюлю.
Прежде она тоже была не особо вкусной. Теперь, когда бо́льшая часть духовной ци рассеялась, было такое чувство, будто жуёшь сухой порошок из лекарственных трав.
Всё же, когда он проглотил её, по животу разлилось слабое тепло.
Из пространственного мешочка Ли Хён достал и маленький тканевый мешочек.
Риса Чхонха в нём оставалось примерно на один цзинь.
Белые, чистые зёрна не испортились, хотя немалая доля заключённой в них духовной ци и рассеялась.
Ли Хён засыпал рис обратно.
Прежде чем выйти наружу, Ли Хён потратил несколько дней на то, чтобы привести подземное убежище № 1 в порядок.
Наполнил баки на каждом духовном поле водой духовного дождя, один за другим проверил бронзовые трубки и оси опрокидывающихся ёмкостей. Изношенные детали заменил новыми, а желоба вычистил от налипшей земли и каменной пыли.
Четыре дня спустя.
Ли Хён уже шёл по большой дороге, которая вела в Унгён с запада.
Иногда он наведывался в ближайшие уездные города за орехами, металлической утварью, бумагой и книгами, но в Унгён давно не добирался.
Даже издали город выглядел совсем иначе, чем ему запомнился.
Первое, что бросилось в глаза, — стена.
Далеко к западу от прежних ворот возвели новую внешнюю стену, куда выше и толще старой. На стене через равные промежутки выстроились башни с большими самострелами.
На удивление, царство Унтхэк всё ещё стояло.
Перед городскими воротами тянулась очередь из повозок и пеших путников. Доспехи солдат, проверявших поклажу, выглядели иначе, чем Ли Хён помнил. Над воротами теперь висело большое бронзовое зеркало, которого раньше здесь не было.
Всякий раз, когда кто-нибудь проходил под воротами, по поверхности зеркала пробегал и тут же гас тусклый отблеск.
«Что это такое? Неужели… артефакт? Вряд ли в царстве смертных водятся сколько-нибудь мощные артефакты…»
Ли Хён прошёл через ворота вместе с очередью, одновременно поддерживая техники сокрытия духовной силы и сокрытия ци. Бронзовое зеркало повернулось в его сторону, но тревоги никто не поднял и солдаты к нему не подошли.
«Хм. Выходит, ничего особенного».
За новой внешней стеной теснились склады, постоялые дворы и мастерские.
Похоже, город разросся туда, где раньше были рисовые поля и крестьянские дома. Главные дороги теперь стали шире, через каналы вместо деревянных перекинули большие каменные мосты.
Расспросив прохожего, Ли Хён направился туда, где прежде стояли западные ворота.
Только после долгой ходьбы показалась старая стена. Местами она осыпалась и служила чем-то вроде рыночной ограды. В башне над прежними западными воротами открылась чайная.
То, что прежде было за городом, теперь стало входом на рынок, который так и называли — Старые Западные ворота.
У Старых Западных ворот по-прежнему хватало лотков с лекарственными травами и всякой мелочью.
Ли Хён неспешно оглядывался и вдруг остановился. На потёртой циновке лежало несколько пучков травы водяного корня.
За ними сидел худой мужчина, с виду чуть старше пятидесяти.
Он поразительно напоминал Чан Пхёна, которого Ли Хён встретил триста с лишним лет назад.
Ли Хён невольно уставился на него. Мужчина поднял голову.
— Что-то хотели?
— А как вас зовут?…
— Я Чан Юсан.
— Понятно.
Ли Хён смущённо опустил голову.
— Вы так похожи на одного моего знакомого, что я вас с ним перепутал.
— Мало ли на свете похожих людей?
«Неужели такое совпадение?»
Немного подумав, Ли Хён взял с циновки пучок травы водяного корня.
— Сколько стоит?
— Четыре монеты.
— Раньше было дешевле.
— А вы нынче много чего видели, чтобы дешевле стало?
— И то верно.
Ли Хён отдал монеты и спрятал траву в пространственный мешочек.
Он уже расплатился, а уходить не спешил, и Чан Юсан оглядел его с головы до ног.
— Впервые в Унгёне?
— Давно тут не был.
— Видно, вы, собрат по Дао, долго практиковали в уединении где-то в горах.
— Да.
— Судя по вашей ступени, вы на третьем уровне Конденсации ци. Приехали вступать в Палату служения Небу?
— Она до сих пор существует?
Чан Юсан посмотрел на него так, словно услышал что-то странное.
— Как это «до сих пор»? Кто же будет сдерживать чудовищ и конъянских мастеров боевых искусств, если Палата исчезнет?
Ли Хён про себя обрадовался, что до сих пор стоит не только Унтхэк, но и Палата служения Небу.
— Я приехал в Унгён, чтобы узнать, как перейти с третьего на четвёртый уровень Конденсации ци.
— Давно застряли?
— Лет десять.
Чан Юсан горько усмехнулся.
— Так вы ещё птенец.
— А вы сколько ждёте, собрат по Дао?
— Сорок пять лет. Третьего уровня я достиг в тридцать четыре, а мне нынче семьдесят девять. Стало быть, ровно сорок пять, и считать нечего.
Ли Хёну стало не по себе. И лицо, и судьба словно достались Чан Юсану от того самого Чан Пхёна.
— С третьего на четвёртый уровень так трудно прорваться?
— Трудно, если нет ни хорошей духовной жилы, ни пилюли.
— Без духовной жилы не обойтись?
Чан Юсан несколько мгновений вглядывался ему в лицо, потом указал на низкий деревянный ящик рядом.
— Вот уж вправду, похоже, в горах один практиковали. Покупателей всё равно нет, присядьте.
Когда Ли Хён сел на ящик, Чан Юсан принялся отряхивать землю с корней травы и начал объяснять.
— До третьего уровня Конденсации ци, даже если духовной ци неба и земли вокруг мало, можно кое-как добраться. Нужно только время. А вот дальше…
Чан Юсан полусжал одну ладонь и показал другой, будто что-то проталкивает в неё снаружи.
— Чтобы перейти с ранней стадии Конденсации ци на среднюю, надо поднять качество духовной силы, когда внешнее давление духовной ци достигнет нужной величины. Духовную силу на ступени Конденсации ци принято сравнивать с газом, на ступени Заложения Основы — с жидкостью… Но это всего лишь сравнение. В действительности даже у культиваторов одной ступени Конденсации ци качество духовной силы бывает разным.
— Выходит, важно давление духовной ци снаружи. Потому и нужна духовная жила…
— Верно. Обычно прорыва добиваются там, где пролегает духовная жила первого ранга высшего качества. В таком месте духовная ци сама вливается в тело. Ещё лучше пилюля. Когда заключённая в ней сгущённая духовная ци высвобождается в теле сразу вся, давление получается куда сильнее, чем от жилы. Чтобы прорваться на четвёртый уровень Конденсации ци, обычно принимают пилюлю преодоления рубежа.
— То есть с пилюлей прорваться уже легко?
Чан Юсан хмыкнул.
— Будь оно так, я бы тут травой торговал? Успех зависит от духовного корня, техники практики, возраста, состояния даньтяня. Многие и с пилюлей на хорошей духовной жиле терпят неудачу. И всё же это куда лучше, чем лезть на прорыв без всякой подготовки.
Ли Хён немного поразмыслил и спросил:
— А где раздобыть пилюлю преодоления рубежа?
— Или добывайте рецепт и пробуйте изготовить сами, или покупайте на рынке культиваторов.
— Разве изготовлением пилюль не занимаются только великие школы и кланы культиваторов?
— О каких давних временах вы говорите?
Чан Юсан взял корень травы.
— После глубокой древности духовной ци стало меньше, зато люди научились выращивать духовные растения, и мастеров по изготовлению пилюль само собой прибавилось. У каждой силы, которая держит духовные поля, есть собственные мастера. Даже у нашей Палаты служения Небу и те есть, как и рецепты…
— Они и в Палате есть? Если я вступлю, смогу получить рецепт пилюли преодоления рубежа и выучить основы алхимии?
— Выучиться азам нетрудно. Говорят, два вольных культиватора из трёх нынче рвутся готовить пилюли, и один из этих двоих только зря тратит духовные камни и в конце концов бросает.
— Сами-то вы, собрат по Дао, случайно не служили в Палате?
— Служил.
— Тогда разве вы не можете приготовить эту пилюлю сами?
— Пока был молодым, тоже так думал.
Чан Юсан горько улыбнулся и машинально потёр бок.
— Семнадцать лет я прослужил в Палате выездным культиватором. Ловил чудовищ, охранял грузы с лекарственным сырьём, доводилось и выслеживать конъянских бойцов.
— Выездным культиватором? Разве таких не называют приглашёнными?
На этот раз Чан Юсан и правда недоумённо нахмурился.
— Откуда вы о них знаете?
— В старой книге прочёл.
— Слово устарело. Приглашённых культиваторов упразднили больше шестидесяти лет назад.
— Почему же их упразднили?
— Слыхал, когда с Конъяном разгорелась большая война, Палата срочно созвала приглашённых, а большинство как сквозь землю провалились. Пока всё было спокойно, они числились при Палате и пользовались льготами. Как запахло жареным, разбежались. Они всегда выбирали поручения по своему усмотрению, так что наказывать их было не за что.
После этого царский дом Унтхэка поменял порядок. Всех вольных культиваторов Конденсации ци, которым помогала Палата, с тех пор зачисляли в придворные.
Теперь придворные культиваторы делились на дворцовых, выездных, боевых и ремесленников.
Дворцовые жили при управе и получали жалованье, зато не могли просто так ослушаться приказа. Выездные обычно распоряжались собой сами и выбирали, какие поручения брать, но в установленный срок обязаны были выполнять определённое число заданий.
Боевые на южной границе сражались с конъянскими мастерами. Культиваторы-ремесленники помогали Палате тем, что умели: готовили пилюли, делали талисманы, устраивали формации, лечили людей.
— А вы, собрат по Дао, накопили заслуги на выездной службе и выучились готовить пилюли?
— Верно. Только знать, как их готовят, и уметь это делать — разные вещи.
Чан Юсан поднял правую руку. Кончики двух пальцев почернели и искривились, точно обожжённые.
— Я учился у культиваторов-ремесленников и в конце концов понял, что дара к алхимии у меня нет. Так что остаток очков заслуг потратил на пилюлю преодоления рубежа вместо печи и рецепта. Принял её, да ничего не вышло.
— После этого у меня не осталось ни духовных камней, чтобы снова собрать лекарства, ни желания и дальше браться за опасные поручения. Когда один конъянский боец полоснул меня по боку, я даже сдал свой жетон.
— А выездной культиватор разве не может выбирать безопасные поручения?
— За такие дают мало очков заслуг, пилюлю на них не купишь. Жить мне осталось недолго, а ставить жизнь на прорыв я не хочу.
Ли Хён, слушая Чан Юсана, задумался.
У человека перед ним не хватало лекарств, духовных камней и времени. У самого Ли Хёна всё обстояло иначе.
Вот только ему, скорее всего, не хватит нескольких пилюль преодоления рубежа, чтобы снять преграду.
У обычного культиватора третьего уровня Конденсации ци духовная сила собиралась в даньтяне. У Ли Хёна истинная ци Первозданного Хаоса заполняла всё тело.
«Если другим для попытки нужна одна пилюля, то сколько понадобится мне?»
Купить пилюль в десятки раз больше других — всё равно что похвастаться запасом духовных камней. В мире культиваторов такой слух был очень опасен.
Даже если он купит пилюли и пробьётся на четвёртый уровень, останется преграда перед седьмым и, хуже всего, та, что отделяет от ступени Заложения Основы.
Купит он несколько десятков пилюль Заложения Основы, а потом, дойдя до третьего уровня новой ступени, опять будет закупать оптом пилюли второго ранга, чтобы перейти на четвёртый?
«Хм… Без алхимии всё-таки не обойтись. Пусть даже уйдёт много времени, духовные растения я могу вырастить сам…»
Ли Хён привёл мысли в порядок и сменил тему.
— Война с Конъяном ещё идёт?
Лицо Чан Юсана чуть помрачнело.
— Унтхэк с Конъяном воюют не первый день, но последние тридцать лет Конъян особенно напирает. Несколько веков мы держались благодаря рекам и болотам да культиваторам Палаты. Теперь равновесие понемногу нарушается.
— Граница сильно отодвинулась?
— Двадцать лет назад мы потеряли заставу Чхонна, семь лет назад пала крепость Пэксу. В прошлом году в руки Конъяна попал и рудник Чёрной Скалы. Царство завтра не рухнет, но отбитую у нас землю теперь вернуть не так-то просто. Потому Палата из кожи вон лезет, чтобы набрать на службу вольных культиваторов Конденсации ци.
— Понимаю. Спасибо, что объяснили.
Ли Хён собрался встать, но ещё раз взглянул в лицо Чан Юсану.
«Сколько ни смотрю, вылитый Чан Пхён…»
— Скажите, собрат Чан, а среди ваших предков случайно не было человека по имени Чан Пхён?
Чан Юсан широко раскрыл глаза.
— Откуда вы знаете?
— Чан Пхён — мой предок в восьмом колене. У нас в семье говорили, что и он не сумел подняться выше третьего уровня Конденсации ци.
Ли Хён на миг лишился дара речи.
— Что с вами?
— Я встречал имя Чан Пхёна в записях одного из моих предков.
— Вашего предка?
— Давным-давно на западе Унгёна одному из наших предков помог вольный культиватор по имени Чан Пхён. Он любезно рассказал, как здесь всё устроено в мире культиваторов. Предок в благодарность записал, что, если встретит его ещё раз, хорошо бы подарить ему хотя бы немного риса Чхонха.
— А что такое рис Чхонха?
— Духовный рис. Примите его, считайте, что такова была воля моего предка.
Ли Хён достал из пространственного мешочка маленький тканевый мешочек и протянул его Чан Юсану.
— Духовная ци немного рассеялась, но…
Чан Юсан принял мешочек, открыл его, вдохнул аромат и не сумел сдержать улыбку.
— Спасибо большое! Чего только в жизни не бывает. Редко увидишь вольного культиватора Конденсации ци, который выращивает духовный рис…
Чан Юсан высыпал на ладонь несколько зёрен риса Чхонха и с любопытством их рассмотрел.
— Это не я его вырастил. Кстати, где находится Палата служения Небу?
— Ступайте отсюда на восток, около ста ли. Ищите высокую стену под лазурной черепицей, так что не заблудитесь.
— Спасибо.
Попрощавшись с Чан Юсаном, Ли Хён отправился в Палату служения Небу.
Чем дальше на восток от Старых Западных ворот он шёл, тем быстрее менялся облик улиц.
Рыночные лотки и питейные дома попадались всё реже. Их сменили строгие казённые здания и усадьбы за высокими оградами.
Унгён делился на внешний, средний и внутренний город. За новой внешней стеной оказалось столько земли, что она охватила селения и усадьбы, которые несколько веков назад стояли за городом. Прежняя крепостная стена, окружавшая тогда весь Унгён, теперь рассекала его внешнюю часть.
Внутренний город с царским дворцом в центре лежал гораздо дальше.
Перед его воротами в ряд стояли солдаты в доспехах.
Справа и слева от ворот припали к земле каменные звери высотой в несколько человеческих ростов. С надвратной башни на столицу взирали огромный барабан и бронзовый колокол.
Солдаты по одному проверяли пропускные жетоны у входящих. Когда подошла очередь Ли Хёна, его осмотрел с ног до головы копейщик.
— Покажи пропуск.
— Я культиватор, иду в Палату служения Небу.
Лицо солдата переменилось. Он обернулся к стоявшему рядом младшему офицеру. Тот на миг задержал взгляд на одежде и поясе Ли Хёна, затем сказал:
— Покажите немного духовной силы.
Ли Хён зажёг бледное духовное сияние на кончике пальца. Офицер вынул из-за пояса маленькую бронзовую табличку и поднёс её к свету.
На бронзе проступил лазурный узор, и офицер кивнул.
— Вы и вправду культиватор. Однако у вас нет жетона придворного культиватора Палаты, поэтому с главной дороги не сворачивайте.
— Понял.
Стоило пройти за ворота, и прежний шум словно отрезало.
Улицы здесь были гораздо шире, чем во внешнем городе, а прохожих меньше. На главной дороге, вымощенной синеватым камнем, шесть повозок могли бы проехать в ряд. Вдоль обеих сторон тянулись глубокие канавы для дождевой воды.
Вдоль дороги не было ни лотков с товаром, ни торговцев, зазывающих покупателей. Только массивные ворота да стены выше двух чжанов, одни за другими.
Под кровлями иных ворот висели чёрные таблички с золотыми надписями. Перед входами в усадьбы стояли вооружённые копьями частные стражники и привратники в шёлковых одеждах.
Даже число бронзовых гвоздей на воротах, фигурки зверей под кровлей и цвет свисающих с кареты декоративных шнуров, похоже, полагалось выбирать по рангу хозяина.
Мимо проехала красная карета, запряжённая шестью белыми лошадьми. Чиновники у дороги поспешно поклонились. За каретой длинной вереницей шли слуги с нефритовыми подвесками на поясах и стражники в чешуйчатых доспехах.
В соседнем переулке чиновники в синих одеяниях вышли из паланкинов и направились в управу за красной стеной. Внимание Ли Хёна привлекли их чёрные головные уборы и вышитые серебром волны на груди. Число волн в узоре, похоже, обозначало чин.
«Так вот он, настоящий внутренний город».
Здесь жили обыкновенные смертные.
И всё же Ли Хён невольно поёжился.
Власть и порядки династии, правившей несколько столетий, чувствовались здесь в каждом камне дороги, в каждой стене, в каждых воротах и в каждом флаге.
Захоти он, мог бы без труда уложить десятки солдат перед собой и перемахнуть через стену.
Но во внутреннем городе были тысячи воинов, чиновников и мастеров боевых искусств. За ними стояли придворные культиваторы Палаты и всё огромное царство Унтхэк.
Одного личного превосходства в силе маловато, чтобы вести себя здесь без оглядки.
Ли Хён шёл дальше на восток, спрашивая, где найти Палату служения Небу.
Вскоре он вышел на широкую улицу, вдоль которой тянулись красные стены. Здесь стояли усадьбы царской семьи и боковых ветвей рода.
У царских усадеб уже сами ворота были гораздо крупнее, чем у домов обычных сановников. Кровли покрывала глазурованная черепица, на каждом из четырёх наклонных угловых гребней сидел целый ряд фигурок зверей.
Тут спереди раздался резкий голос.
— Прочь с дороги! Едет царский дом Хверын!
Услышав окрик, прохожие разом подались к обеим сторонам улицы.
Торговцы и слуги опустились на колени у края дороги, чиновники сложили рукава перед собой и поклонились.
Ли Хён последовал их примеру и отошёл вправо.
Издалека приближалась большая карета, которую везли четыре чёрные лошади. По чёрно-красному лаку кузова шёл резной узор из серебряных облаков и волн. На каждом углу крыши висел маленький нефритовый колокольчик.
Впереди и позади кареты ехали шестнадцать всадников с копьями.
Распорядитель царского дома Хверын, осматривавший окрестности, вдруг взмахнул рукой.
— Стой!
Лошади затопали копытами, и процессия медленно остановилась.
Распорядитель средних лет, возглавлявший выезд, спешился и подошёл к Ли Хёну.
Конец главы 18