Свернув за угол, я медленно пошёл вглубь жилого квартала — в сторону, совершенно противоположную моему дому, куда я обычно никогда не заглядывал.

«……»

Я мимоходом глянул в сферическое дорожное зеркало на повороте, проверяя, что творится за спиной. Никого. Выбирать безлюдные переулки, пожалуй, было ошибкой. Преследователь, видимо, тоже насторожился: давящее ощущение чужого взгляда пропало.

…А может, мне и правда просто померещилось? Как бы там ни было, так ничего не выяснить.

— Пройдусь ещё немного, — негромко пробормотал я и кружным путём направился к вокзалу.

По мере приближения к станции прохожих становилось всё больше. Я притормозил и ненавязчиво оглянулся, но подозрительных силуэтов в толпе не заметил.

«…Если тот взгляд действительно принадлежал сталкеру, мой адрес он и так прекрасно знает. Прятаться нет никакого смысла».

Даже если я попытаюсь оторваться, меня легко подкараулят возле дома. А если я продолжу вести себя подозрительно, выискивая хвост, он просто заляжет на дно.

Поймать его будет непросто.

— Да и как вообще реагировать, если я даже мотивов его не знаю…

В этот момент мой взгляд зацепился за знакомый силуэт. Сейчас было как раз то время, когда возвращались со своих тренировок члены спортивных клубов. Окликни я его прямо сейчас в толпе — он просто сделает вид, что не понимает, о чём речь.

«Но если его цель — причинить мне вред…»

Стоит мне показать слабость и сделать вид, что я потерял бдительность, как он наверняка предпримет очередную попытку.

«……»

С другой стороны, это означало осознанно подставиться под удар. В прошлый раз мне феноменально повезло отделаться сравнительно лёгкими травмами, но в следующий раз двумя неделями в больнице дело может и не закончиться.

— Ну и плевать.

В любом случае, сегодня мне хотелось побыть одному. А если я немного задержусь, делая крюк до дома, отчитываться мне всё равно не перед кем.

— …Погнали.

Я свернул прочь от привокзальной площади в тускло освещённый проулок.

Мрак ночи едва разгоняли редкие фонари. Эта привычная картина внезапно отозвалась внутри смутной, липкой тревогой. Показалось, будто холодная тьма подкрадывается снизу и медленно ползёт вверх по спине. Сердце глухо и гулко ухнуло в груди.

«…Есть».

Взгляд вернулся. Снова в спину. Собрав волю в кулак, я негромко произнёс:

— …Ты ведь с самого начала за мной тащишься? Чего тебе надо?

Ответа не последовало, сколько бы я ни ждал. Прямых доказательств, что позади кто-то есть, у меня не было — со стороны я наверняка выглядел психом, который на всю улицу разговаривает сам с собой.

Но затыкаться я не собирался.

— Впрочем, без разницы. Я только что тебя сфотографировал, а учитывая прошлый инцидент, прямо сейчас пойду в полицию. Устраивает? Но если хочешь что-то сказать в своё оправдание — я готов выслушать.

«……»

В ответ — гробовая тишина. Я неторопливо двинулся дальше и свернул в очередное ответвление переулка. Глухой тупик в стороне от главной дороги. Ни фонарей, ни единой живой души — только мёртвая тишина ночи.

«…!»

В следующее мгновение чья-то рука резко вцепилась мне в плечо.

— …Ха.

От такой детской неосторожности я не сдержал усмешки.

— Чёрт!

Стряхнув чужую руку, я тут же вскинул заранее приготовленный смартфон и ударил фонариком прямо в лицо нападавшему. Так и есть… Тот самый парень с привокзальной улицы.

— Давно не виделись, Горшок, — протянул я.

— …Не смей меня так называть! Я — Асаги Кэнта! — прошипел он, глядя на меня с такой неприкрытой ненавистью, будто я прикончил всех его родственников.

— Так ты и есть мой сталкер? Не припомню, чтобы я сделал тебе что-то такое, за что на меня стоит смотреть волком…

— Ты просто забыл, тварь!

— …Даже если и так, прошлый раз — это уже явный перебор, не находишь? Письма с угрозами — это одно, но толкнуть человека под колёса несущейся машины — чистой воды уголовщина. Покушение на убийство.

Я намеренно сыпал провокационными фразами, одновременно делая шаг назад, чтобы разорвать дистанцию. И как только я, человек без малейшего опыта в боевых искусствах, сумел почуять его взгляд спиной?

Его глаза буравили меня насквозь — тяжёлые, налитые свинцом. Такой взгляд… Я не встречал подобного со времён той истории со сталкером.

— …Почему именно ты? — выдавил он еле слышным, надтреснутым шепотом.

— Что? Не расслышал.

— Я спросил, почему, мать твою, именно ты?! Отвечай! Итосуги Акихо!

Асаги… парень со стрижкой под горшок… сорвался на визгливый крик, его глаза налились кровью. Вот только смысл его претензий по-прежнему ускользал от меня.

— Ты чего завёлся-то? Мы с тобой вроде и не общались никогда…

— Да потому что ты ни хрена не помнишь! Мы все три года в средней школе просидели в одном классе!

— …Даже если так, людей с такой дурацкой причёской я не припоминаю…

— Я сменил стрижку! Да! Я изменился! Я вытравил из себя того жалкого, забитого хлюпика! Я переродился… стал сильным!

Казалось, этими словами он пытается убедить в первую очередь самого себя. Асаги уставился на меня безумным взглядом и выпалил:

— В средней школе девчонки на меня даже не смотрели! Я был никчёмным мусором, у меня ничего не получалось! Всех девушек, которые мне нравились… всех до единой забирали парни с смазливыми мордами! Когда я, собрав всю волю в кулак, решился признаться, надо мной просто посмеялись! И тогда… тогда я поклялся измениться!

«……»

Я не стал встревать и молча сделал ещё шаг назад.

— Я пошёл в нормальную парикмахерскую, пошёл в качалку, раскачал мышцы, учился нормально разговаривать с людьми! Я… я изменился! Я должен был стать другим! Я растоптал свою слабость!.. Так почему?! Почему всё достаётся тебе?!

На каждый мой шаг назад Асаги делал шаг вперёд, неумолимо сокращая расстояние.

— Вечно угрюмый, смотришь на всех свысока! Вечно один, держишься особняком ото всех! Ни особых спортивных успехов, ни выдающихся мозгов! Единственное, чем ты можешь похвастаться — это ростом и смазливой мордой!

— …Не слишком ли ты резок?

— Но это правда! Вся твоя ценность — это лицо, ты и пальцем о палец не ударил! Так почему ты?! Почему?! Почему вокруг тебя, ничего не делающего куска дерьма, вечно крутятся девчонки?! Почему к тебе относятся как к особенному?!

Асаги снова схватил меня за плечо. Хватка была железной… Похоже, насчёт тренажёрного зала он не соврал.

— И эта новенькая, Фуюру-сан! И Михару-сан! И Юкидзака-сан! И Кирисима-сан! И Микако-сан! Все, абсолютно все носятся только с тобой! С тобой, уродом, у которого за душой нет ничего, кроме рожи!..

— …Постой, Кирисима? Микако? Извини, конечно, но я эти имена вообще впервые слышу.

— Вот об этом я и говорю! Корчишь из себя крутого циника, а бабы всё равно вешаются на тебя пачками! Почему?! Почему ни одно моё старание не окупается, чёрт тебя дери?!

Крик. Жалобы. Истеричный вопль отчаяния. Я совершенно не понимал его боли. Судя по его излияниям, это была чистейшей воды слепая, необоснованная зависть. Впрочем… если подумать, большинство чудовищных преступлений в криминальных сводках совершаются именно по таким поводам.

Человеческая душа — удивительно хрупкая и нелепая вещь.

Либо ты держишь её в узде, либо она начинает помыкать тобой. Третьего не дано.

— Ладно, мотивы твои я понял. Давай кое-что уточним: в ту ночь… это ведь ты толкнул меня под машину?

— Ну я, и что с того?! Улики у тебя есть?! Побежишь в полицию, засадишь меня и будешь радоваться?!

— …Даже не знаю. Если ты сам не придёшь с повинной, без прямых улик копы вряд ли вообще пошевелятся.

И что мне прикажете делать с этим типом? Ввязываться в драку прямо здесь глупо — он крупнее, и я банально получу по шее. Талантом психолога, чтобы убедить его пойти и сдаться, я тоже не обладал.

Значит, остаётся только одно…

— Ладно, проехали. Я тебя прощаю, можешь проваливать. Только глупостей больше не делай, договорились?

— ……Чего?!

Я слегка потянулся и сделал шаг в сторону, собираясь уйти. Но Асаги снова грубо вцепился мне в плечо:

— Стой! Ты… да ты!.. Я ведь… я убить тебя пытался! И ты вот так… вот так просто это спустишь?!

— Ну, то, что ты натворил, нормальным поступком не назовёшь, конечно. Но в целом…

…Я не чувствовал к нему злости.

Может, потому что отделался малой кровью. А может, потому что этот человек был мне попросту безразличен. В любом случае, внутри было пусто. А строить из себя оскорблённую невинность и изображать праведный гнев, когда его нет — верх идиотизма.

«……»

Но в тот день, когда Михару заявила, что бросает меня… Тогда я пылал яростью, несопоставимой с нынешним спокойствием. На девицу, которая всего лишь бросила: «Ты мне наскучил», я готов был орать во всё горло, а на парня, который из зависти едва не отправил меня на тот свет, я не мог выдавить даже капли злости.

…Быть может, на самом деле я боюсь вовсе не смерти? Может, больше всего на свете я боюсь быть отвергнутым?

В голове снова всплыли недавние слова Фудзибаяси: «Михару просто не хочет, чтобы отвергли её, поэтому отвергает первой». Неужели и я точно так же боялся отказа?.. Нет, не то.

Отверг — именно я.

И расплатой за это стал мой собственный крах. Я отверг её, но… так и не смог смириться с последствиями своего поступка. И поэтому…

— …Хватит, Асаги. Ты мне не интересен. Серьёзно, уходи уже.

— Не смей издеваться! Не смей делать из меня гребаную массовку! Я…

— Даже если ты сейчас попытаешься меня опустить, девки на тебя всё равно не западут. Да и вообще, не думал, что именно из-за такого поведения ты никому и на хрен не сдался? Завистливый неудачник, который мелко пакостит за спиной — вот классический портрет парня, которому вовек ничего не светит. Если результата нет, значит, ты просто хреново старался. Вот и всё.

— …Ах ты!..

Впервые за весь разговор я сам шагнул ему навстречу. И он почему-то инстинктивно попятился назад, словно испугавшись.

— …Сука. Сука! Да кто ты такой, чтобы говорить мне, что я мало старался?! Ты, нихрена в этой жизни не сделавший! Да что ты вообще можешь знать о том, каково мне?!

— Разумеется, ничего. Люди в принципе не способны понять друг друга до конца, да и тебя никто понимать не обязан. Весь фокус в том, сможешь ли ты принять это одиночество или нет. А пока ты пытаешься заткнуть дыру в душе другими людьми, тебе ничего не светит.

— Заткнись! Не смей так на меня смотреть! Сдохни! Прекрати! Я всё сделал правильно! Сука! Ненавижу! Ненави-и-ижу-у-у!

Асаги взвыл в пустоту, сорвался с места и бросился наутёк во тьму переулков. Само собой, догонять его я не стал. Рано или поздно ему всё равно придётся ответить за содеянное. А если и не придётся… плевать, если честно.

— Как-то всё… слишком просто закончилось.

Вряд ли он успокоится окончательно, но с таким характером он прекрасно сломает себе шею и без моей помощи.

Глубоко вздохнув, я продолжил путь домой. На этот раз подозрительных взглядов за спиной не ощущалось, и я благополучно добрался до своей двери. По привычке заглянул в почтовый ящик.

«……»

Внутри белел знакомый конверт.

А на следующий день я узнал:

Асаги попал в аварию.