После уроков, как и планировалось, я остался в классе на дополнительные занятия.

Не то чтобы я был совсем уж безнадёжен в учёбе, но и особыми талантами не блестел. В средней школе учителя частенько повторяли мне заезженную фразу: «Ты ведь способен на большее, если только захочешь».

— …Вот только хотеть и мочь — вещи очевидные. Весь вопрос в том, сможешь ли ты заставить себя это сделать, — пробормотал я в пустоту какую-то бессмыслицу и послушно принялся за работу.

Госпожа Кавасита объясняла всё дотошно, но говорила настолько размеренно и тягуче, что от её голоса неумолимо клонило в сон. Сказать по правде, её уроки я недолюбливал.

Однако на дополнительных занятиях учительницу словно подменили: она гнала программу в бешеном темпе. Чётко, ёмко, лишь самый необходимый минимум пояснений. Чтобы не отстать от этого спринта, мне приходилось отчаянно концентрироваться и безостановочно строчить в тетради.

К тому моменту, когда небо за окном окрасилось в багрянец, учительница откланялась — у неё начиналось педсобрание. Оставив мне стопку распечаток с заданиями, она ушла, а я поблагодарил её и остался корпеть над тестами до самого закрытия школы.

— Акихо-кун! Я тут вообще ничего не понимаю, помоги-и-и!

Мою сосредоточенность бесцеремонно нарушил звонкий голос с соседней парты.

— …Я всё спросить хотел: а ты-то, Фудзибаяси, почему здесь сидишь?

Отработка предназначалась исключительно для меня — чтобы нагнать материал, пропущенный из-за аварии. И каким-то неведомым образом к нам прибилась Фудзибаяси. Госпожа Кавасита вела урок с таким невозмутимым видом, что я даже не успел вставить слово и прояснить ситуацию.

— Ну-у, понимаешь, в последнее время я чуточку прогуливала. Иду я, значит, по коридору, а тут навстречу Кавасита-сэнсэй! Как давай ругаться: «А ну марш на продлёнку вместе с Итосуги!». Вот и влетело мне.

— …Понятно.

— Вообще-то я хотела забить и свалить домой, неохота было возиться. Но потом услышала, что ты тоже идёшь, и решила сегодня немножко попотеть.

— …Вот как.

Причину я уяснил. Впрочем, во время занятий она сидела тихо, так что претензий у меня не было. Просто… вела себя Фудзибаяси настолько непринуждённо, что это вызывало какое-то странное, скребущее чувство фальши.

— А вообще, Акихо-кун, как здорово, что ты поправился! Я ведь, если честно, ужасно переживала. Тебя так долго не было в школе, я уже думала — всё, помрёшь.

— Ясно. Прости, что заставил волноваться.

— Эй, ну что за сухой ответ! Я правда места себе не находила! Шутка ли — дорогого одноклассника кто-то толкнул прямо под колёса машины! ЧП века! У меня в последнее время от переживаний даже кусок в горло не лез, знашь?

— ……Но в больницу ты ко мне так ни разу и не пришла, Фудзибаяси.

Проглотив лишние эмоции, я просто констатировал факт.

— Ну, это… понимаешь, у меня своих дел было по горло! Куча всякого навалилась! Но главное ведь, что ты выздоровел, правда же? Ура-ура! Аха-ха-ха!

Она натянуто рассмеялась, пытаясь замять неловкость. Если на чистоту, всё это шито белыми нитками и разит фальшью за версту, но устраивать допрос сейчас не хотелось. Я просто снова опустил голову и продолжил дописывать задание.

Вскоре прозвенел школьный звонок, возвещающий об окончании дня. «Остальное доделаю дома», — решил я и поднялся из-за парты. Мышцы в плечах затекли — сказывалась непривычная умственная нагрузка после долгого перерыва. Было бы неплохо размяться, когда доберусь до своей комнаты. С этими мыслями я направился к выходу.

— Отлично! Ну что, пойдём вместе, Акихо-кун?

— …Нет, спасибо. Сегодня я один.

— Ой, ну не будь такой букой! Тебе разве… самому не интересно? Что произошло между Михару и новенькой… ну, Фуюру-тян, пока ты валялся в больнице?

— Я спрошу об этом у них лично.

Отрезав разговор, я вышел в коридор.

— Эй, погоди! Ну подожди же!

Фудзибаяси торопливо посеменила следом. В итоге мы всё равно пошли вместе.

«……»

К слову, я немного опасался, что у ворот меня снова будут поджидать Михару или Цубаки, как в прошлый раз. Но перед школой никого не оказалось. Похоже, они обе действительно решили какое-то время со мной не разговаривать.

«Снова надо мной Аяме насмехаться будет».

Впрочем, сегодня у меня и у самого не было ни малейшего желания выяснять с ними отношения. Потягивая затекшие после зубрёжки плечи, я неспешно зашагал по привычной дороге домой.

— Знаешь, а ведь я поначалу нашу Принцессу… ну, Михару то есть… просто терпеть не могла, — как бы между прочим обронила идущая рядом Фудзибаяси, словно это не имело ровным счётом никакого значения.

— …Это ты к чему вдруг?

— Да так, о себе. Помнишь, ты как-то спросил: мол, и как я только умудряюсь дружить с такой девицей? А ведь я поначалу думала точно так же. Характер — хуже некуда, зато рожица смазливая, да ещё и родители при деньгах. Что бы ни выкинула — всё ей сходит с рук. Кому понравится такая особа?

«……»

Тут она была права. Положение Михару в классе держалось вовсе не на всеобщей любви; скорее уж, ей просто никто не смел перечить. Популярности ей, конечно, не занимать, но никто и никогда не открывал перед ней душу. Да и у неё самой почти не было друзей, с которыми можно было бы сбросить маску.

…Именно поэтому в ту ночь она показала передо мной всю свою жалкую, неприглядную суть.

— Богатенькая красотка, настоящая принцесса… Звучит заманчиво, но стоять с ней рядом — то ещё удовольствие, согласись? Волей-неволей превращаешься в блеклую массовку.

— Но вы ведь дружите именно потому, что рядом друг с другом можете быть настоящими? Ты сама когда-то так говорила.

— Ага, в точку. Но однажды до меня кое-что дошло. Все эти её дешёвые понты богатством, привычка поливать окружающих грязью… Всё это для неё не более чем щит. Обычная защита.

— …В каком смысле?

Я повернулся к спутнице. Ветер слегка перебирал волнистые пряди её каштановых волос; сама она задумчиво смотрела в небо.

— По моему опыту, чем человек вспыльчивее, тем он трусливее. Стоит появиться малейшему поводу для тревоги, как он тут же начинает злиться, лишь бы её заглушить. Психика всегда стремится к равновесию. И те, у кого внутри всё моментально идёт вразнос, пытаются вернуть баланс с помощью гнева.

— …Где-то я читал, что гнев — это вторичная эмоция.

— Аха-ха, я в таких заумных штуках не разбираюсь. Но суть в том, что наша Принцесса… Михару — жуткая трусиха. Я поняла это благодаря одной мелочи. И тогда я спросила её прямо в лоб.

Фудзибаяси оторвала взгляд от закатного неба и посмотрела мне в глаза. Чистые, прозрачно-карие зрачки. И всё та же привычная, словно приклеенная к лицу фальшивая улыбка. Внезапно мне пришла в голову мысль: а не является ли эта её вечная улыбка точно такой же маской, за которой она прячет себя настоящую?

На долю секунды её взгляд остекленел, устремившись куда-то вдаль, и она проронила с тихим вздохом:

— «Чего ты так боишься?» — спросила я её тогда. Потому что именно в этом кроется вся её суть.

Услышав это, я невольно усмехнулся:

— Представляю, как она взбесилась.

— А вот и нет. Наоборот — рассмеялась. Засмеялась и сказала: «Я просто не хочу, чтобы отвергли меня, поэтому отвергаю первой». Вот после этого мы и стали подругами.

«……»

Слова, совершенно не вязавшиеся с той Михару, которую я знал. Не желая быть отвергнутой, она нападает первой. Вся её спесь и несносный характер — лишь способ защититься.

…Но от кого пытается защититься эта избалованная «принцесса»? Кто же отверг её настолько жестоко, что превратил в то, чем она стала сейчас?

«Почему?»

Это слово внезапно эхом пронеслось в голове. Чей-то сдавленный плач. Девушка, боявшаяся быть отвергнутой. И парень, который не сумел принять отказ. Я…

— …Эй, ты чего, Акихо-кун? Чего лицо такое страшное сделал?

Фудзибаяси заглянула мне в глаза с искренним беспокойством. Натянув дежурную улыбку, я тряхнул головой:

— …Да нет, извини. Ничего.

— Точно? Ты ведь только-только из больницы, не перенапрягайся, ладно?

— Знаю. Спасибо.

Мы молча продолжили путь. Пока мы шли, окончательно стемнело, и город погрузился в ночной мрак.

Дни становились всё короче. Пока я спал на больничной койке, на улицу незаметно пришла настоящая зима. Завтра определённо стоит надеть пальто.

«……»

На этой холодной темной улице воспоминания о той злополучной ночи нахлынули с новой силой. Безлюдный переулок. Тот толчок в спину… Меня ведь совершенно точно кто-то толкнул…

— …Слушай, Фудзибаяси, прости. Мне тут нужно по одному делу отойти. Давай разойдёмся здесь.

— А? Вот как? Ну ладно, мне всё равно в сторону станции. Значит, до завтра!

Она весело помахала мне рукой. Я слегка кивнул в ответ и, развернувшись, зашагал в противоположную от дома сторону.

«……»

За мной следят. Железных доказательств не было, но я прямо кожей ощущал чужой взгляд, сверлящий спину. Паранойя ли это после недавнего покушения, или за мной действительно кто-то идёт?

«…С этим нужно разобраться раз и навсегда».

Я глубоко выдохнул, собираясь с духом, и свернул за ближайший угол, словно пытаясь скрыться.