— Надеюсь, ты не сочтешь это за грубость, — подал голос Сет, глядя, как Вердуго деловито обхлопывает карманы обезглавленного туловища Хорька. — Но я как-то не думал, что ты станешь мародерствовать.

Рельефные мышцы на спине Аннализ плавно перекатились, когда она пожала плечами:

— Брейс лишним не бывает. Да и тесак отлично сбалансирован. — Она подняла абордажный палаш мурана за рукоять. — Для начала самое то. Хочешь?

— Не особо.

— Все равно бери. Загонишь кому-нибудь. — Аннализ с мягким шелестом вогнала клинок в ножны и протянула вору чашевидной гардой вперед: — Баш на баш за те наручники.

Сет помедлил секунду, но сталь взял. Крови на ней, по крайней мере, не было.

Аннализ пристегнула свои браслеты к поясу:

— Ловко ты их раскусил. Быстро.

— Тебе бы обзавестись парой с двойным замком, — посоветовал он. — Двойной замок отмычкой-щупом не вскроешь.

— С двойным замком? Слишком громоздкие.

— Только не стандартные «Пасскеи», — возразил Сет. — Вот то — вещь.

— И стоят они как чугунный мост.

— Пошарь еще по карманам покойников и раскошелься.

Аннализ хмыкнула:

— Не думаю, что у этого бедолаги... — Она присела на корточки перед Причардом и фаршем, в который превратилась его грудь. — Ну, ладно, четырех душ на сегодня хватит.

— Извините, госпожа Вердуго.

— Да брось, не парься. Благодаря тебе я до них вообще добралась. — Она поднялась на ноги и смахнула грязь с колена. — Глупо было бы ждать, что ты в рукопашной станешь махать моим палаческим тесаком. Я-то его таскаю только ради сбора гексиса, а я не люблю разбрасываться добром. Если срубить голову не мечом Вердуго — в зачет не идет, смекаешь? А не будь этого правила, я бы эту дуру вообще в карете держала. Или на чердаке.

— Выглядит он и впрямь громоздко.

— А вот эта красотка... — Она подняла с земли свой пехотный меч. — Вот это настоящее оружие. Ковала на заказ в... хм. — Она перехватила клинок за сталь и прищурилась на гарду: — Это что, зуб, по-твоему?

Сет пригляделся:

— Похоже на осколок.

Аннализ ловким движением выдернула нож из портупеи и принялась выковыривать щепку из гарды:

— Я Чарли не раз говорила: давай перекуем эту оглоблю во что-нибудь менее тупорылое. Ну согласись, хороший полуторник куда удобнее этой тупой неповоротливой дуры? Башку снимает ничуть не хуже, если руки из нужного места растут.

— Охотно верю на слово.

— А он мне всё: «Ну ты же понимаешь, Аннализ, сие есть реликвия Прометеевой эпохи, бла-бла-бла...» Боятся пальцем тронуть, короче. Похоже, сейчас просто разучились делать динамо-машины под гексис такого крошечного размера. — Аннализ убрала нож и двумя пальцами выдернула застрявший обломок: — Точно зуб.

— Чарли?

Она пристроила пехотный меч обратно на пояс:

— Чарльз иль Некрополи. Пятый Колдун-Генерал Соединенных Территорий Легиона.

— Ты зовешь Колдуна-Генерала «Чарли»?

— Только когда хочу пустить пыль в глаза чумазым карманникам. — Аннализ обхватила туловище Хорька мускулистой рукой поперек живота: — Как бы то ни было, сработал ты неплохо, если не считать той дурацкой попытки дать тягу. А теперь подсоби-ка дотащить их до дороги, будь добр.

Сет оглядел труп Причарда, прикидывая, за что ухватиться:

— Мы их тут не бросим?

— Мертвечина в лесу под дождем быстро начнет вонять. На такой тухляк к границам Проссимо мигом сползется потусторонняя дрянь, а там и до охоты на живых недалеко. — Она легко закинула тушу Хорька на плечо. — Да и по-человечески надо вернуть горемык тем, кому они были дороги.

Она перевалила мертвого мурана через круп Деметрия. Живые мурани с лошадьми не ладили; судя по недовольной морде Деметрия, дохлый муран вызывал у него ровно столько же восторга. Аннализ глянула на Сета, затягивая ремни:

— Помочь с этим?

— Сам справлюсь. — Сет ухватил Причарда за щиколотки и потащил волоком через торчащий корень; узловатый сук задрал лохмотья рубахи, обнажая бледную плоть. Дождь уже почти смыл кровь, оставив колотые раны темными полумесяцами на коже.

В певучем голосе Аннализ прорезалась тихая, участливая нотка:

— Первый твой жмурик, Сет?

— Ага, — отозвался он и, поймав ее взгляд, торопливо добавил: — Да я в порядке. Правда.

— Точно?

— Он назвал меня... — Сет попытался вспомнить предсмертные хрипы Причарда. — Сраным ничтожеством и ебаной крысой. Как-то так.

— Вот как? Не очень-то по-соседски. — Аннализ с легким укором пнула мертвого бандита носком ботфорта: — Но я вообще-то имела в виду — впервой тебе, небось, мертвеца на своем горбу волохать?

— А, — Сет почувствовал, как запылали уши. — Это да.

— За подмышки бери, — подсказала палач. — Так меньше мяса по земле шкрябает.

— Вот так?

— Спину распрями, плечи расправь.

— А сейчас?

— Высший сорт. — Крякнув, Аннализ взвалила Николаса на плечо: — Тащи к обочине.

Они доволокли бандитов до тракта. Деметрий вез двоих, всадница несла еще двоих, а Сет — к собственному легкому стыду — волочил одного.

Аннализ с глухим влажным стуком сбросила мертвецов на траву и восхищенно присвистнула, разглядывая транспорт, на котором прибыла шайка. Настоящий сухопутный крейсер в сияющем хроме, с двумя рядами роскошных кожаных кресел цвета ромовой вишни:

— Ого. Вот это шик. Похоже, Мякиш, придется тебя списать в утиль.

Деметрий оскорбленно фыркнул.

— Так, — Вердуго стерла кровь Николаса со своей дельты. — Помоги закинуть этих дохлых ублюдков в багажник.

Они одновременно наклонились за первым телом. Рука Сета случайно мазнула по голому предплечью Аннализ — и вор отдернул ладонь так резко, словно обжегся о раскаленную плиту. Прямой контакт голой кожей с незажженным. В этих краях, вдали от Некрополя, такое случалось разве что в липких от пота кошмарах. Сет уставился на свои костяшки. «Не потемнели? Не выцвели?»

Он поднял глаза на Аннализ. На долю секунды на ее лице промелькнуло такое бесконечно грустное, такое нечеловечески одинокое выражение, какого он в жизни не видел.

Но в следующее мгновение она снова широко скалилась, и Сет даже засомневался, не почудилось ли ему.

— Прости, что напугала. — Она достала свое пальто из седельной сумы и продела руки в рукава: — Чтобы начать вытягивать из тебя свет, нужно куда больше, чем случайное касание, понимаешь? Мы могли бы за ручку час гулять, и у тебя даже ноготь на мизинце не побелел бы. Но береженого святые берегут, да?

— Да... — выдавил он и, чувствуя, как внутри всё сжимается от глупой неловкости перед этой огромной бабой-палачом, пробормотал: — Извини.

Она смачно, устало фыркнула губами — звук вышел точь-в-точь как у Деметрия:

— Проехали.

— Нет, правда... с моей стороны это было по-свински.

Она усмехнулась и покачала головой:

— Остынь, Сети. Никто не умер... вернее, из нас двоих никто. Давай этого пристроим. — Она снова взялась за труп: — Я за тяжелый конец возьму, ты ноги держи.

Они аккуратно уложили мертвеца в багажный отсек. Николас плотно лег рядом с Причардом. Ни один из них претензий не высказал.

Аннализ отряхнула ладони:

— Остальных на задний диван усадим. А потом ты... водить-то умеешь?

— Умею.

— Значит, сядешь за руль и поедешь за мной. Я верхом на Мякише. Он эту жестянку даже пустую обгонит, не говоря уж о груженой падалью. Намек ясен?

— Я завязал с беготней, — твердо сказал он. — Обещаю.

— Вот и умница. — Она ободряюще подтолкнула его к водительской дверце, а сама принялась перевязывать трупы на крупе коня.

Сет опустился за руль. Единственные гекс-машины, на которых ему доводилось ездить раньше — старые громыхающие грузовики и крестьянские тягачи, чья предельная скорость не превышала резвого бега трусцой. Это же чудовище рядом с ними казалось чистокровным мускулистым зверем. Впрочем, одного такого зверя Сет сегодня уже встретил, и пока что башка всё еще держалась на плечах.

— Куда мы едем? — спросил он.

— Сначала перехватим моих шкетов, обрадуем их, что мамку не зарезали, и пообедаем, а то у меня в брюхе пусто, да и Офелия отключилась. Заодно потолкуем, что делать дальше.

— С Роханом?

— С ним, — она втянула воздух сквозь зубы. — Этот патре Рохан... Это ведь он подбил тебя обокрасть меня?

— Он.

— Ну, Сет, думаю, за такое я сниму с него голову.

— Я думаю, давно пора, — согласился вор.

— Считай, договорились.

— Если мы вернемся в Проссимо... — Сет замялся. — Можно попросить об одолжении? В долг. Мне после этого в городе оставаться нельзя, а я должен одному человеку.

— Кому это?

— Одной пожилой вдове. — Он застегнул плетеный ремень безопасности. — Она пускала меня ночевать. Я ее сильно подвел. Надо бы хоть долг вернуть.

— Вот как? — Аннализ игриво вздернула бровь. — Сет у нас, оказывается, дамский угодник?

Лицо Сета мгновенно вспыхнуло:

— Она... ну... старая.

Вторая бровь взлетела следом:

— Понятно.

— Очень старая!

— Я не осуждаю.

— Я к тому, что я с ней не спал!

— Ну, как полноправный представитель гильдии немолодых женщин, заявляю: долг мы ей в любом случае отдадим, лады?

— Спасибо, Аннализ.

— На здоровье, Сет иль Гутьерре.

— Нет, я серьезно... спасибо. За это тоже. И вообще за сегодня. Э-э... — «Что вообще говорят людям, которые вдруг поверили в тебя?» Сет давно растерял такие слова. — Я тебя не подведу.

— Знаю, пацан, — ее улыбка расцвела еще шире в тени егерской шляпы. — Потому что если подведешь — я срублю твою башку нахер.

Сет потянул за рукоять стартера. В темных недрах гекс-мотора клапан раздавил очередного заряженного клеща. Искра гексиса хлынула в динамо, пробуждая дремлющую смерть курицы, которую впопыхах зарезали перед выездом из усадьбы, и тонкие колеса с басовитым гулом ожили.

Деметрий фыркнул и бодро затрусил по подсыхающему тракту. Сет нажал на педаль: шины с чавканьем пробуксовали в жидкой грязи и машина плавно покатила следом за всадницей. Езда оказалась на диво мягкой, пусть даже багажник и был под завязку набит мертвецами. Дождь стих, а лужи заиграли изумрудным блеском, когда сквозь рваные тучи снова пробилось солнце.

К тому моменту, как впереди показалась тяжелая черная карета, запряженная парой битюгов, тракт окончательно просох. Дети Аннализ сидели на раскладных деревянных стульях прямо перед дышлом, по обе стороны от керосинового примуса. Парень — Тиаго, вспомнил Сет — поднялся и подбежал перехватить поводья Деметрия, пока мать спешивалась.

Он повторил в точности тот же жест, что и Аннализ полчаса назад — присвистнул, оглядывая хромированный кузов:

— Святые заступники... Вы что, угнали «Дастхоф Модель 3»?

Сет распахнул дверцу:

— Понятия не имею. Не моя.

Аннализ принялась сгружать покойников с крупа коня:

— Оставить ее себе нам всё равно не светит, так что слюни не распускай.

Тиаго вздохнул:

— Ясно. А этого мы себе оставляем?

— Ага, — хохотнула Аннализ. — Знакомься, твой приемный братишка.

Сет решил поддержать ту же полушутливую манеру, в которой палач держалась с самого утра. Он шутовски поклонился:

— Сет иль Гутьерре, к вашим услугам.

Аннализ указала на долговязого сына и неподвижную, буравящую взглядом дочь:

— Сет, знакомься: Тиаго и Офелия аль Идрис. На этот раз официально.

— Очень приятно, — Тиаго протянул руку. Такую же мертвенно-серую, как у матери.

Сет на мгновение замялся.

Парень мотнул головой, сбрасывая космы со лба:

— От одного рукопожатия не побелеешь, расслабься.

— Да, прости. — Сет пожал руку юнца, стараясь не думать о том, отчего она такая ледяная: из-за осенней погоды или это норма для незажженных?

— Здравствуй, Сет, — произнесла Офелия тонким, шелестящим голоском. — Я Офелия, как мама уже упомянула. Я не сильна в ведении светских бесед и в путешествиях предпочитаю оставаться настолько чистой, насколько это возможно. Поэтому, за исключением исполнения официальных обязанностей в городах и тех редких случаев, когда маршрут приводит нас в места с надлежащей гигиеной, я предпочитаю находиться внутри кареты. Мне нравятся праздничная музыка, чтение и полнолуния. Поскольку я незажженная, я ощущаю вкус лжи, и мне двадцать четыре года, несмотря на то, что внешне я выгляжу на средний подростковый возраст. А еще я гомосексуальна.

Сет моргнул:

— Ясно. Это... тоже потому, что ты незажженная?

— Нет, — невозмутимо ответила Офелия.

— Ясно.

— По крайней мере, раньше я так не думала, — добавила Офелия. — Но теперь ты заставил меня крепко задуматься на этот счет.

Аннализ ласково потрепала по носу Драко (или Драку), после чего достала четвертый раскладной табурет из запятков кареты:

— Сет у нас на кухне батрачил. Готов удивить повара?

— Легко, — Тиаго вернулся к примусу. — Налетай на обед, воришка.

Сет заглянул в чугунную сковороду на огне и приподнял бровь при виде застывающей темной жижи:

— А что на обед?

— Я бы охарактеризовала это как разновидность бурды, — отозвалась Офелия.

Тиаго поддел носком сапога ком земли и швырнул в сторону сестры:

— Сама готовить отказалась, вот я и сварганил.

— А что внутри? — осторожно поинтересовался Сет.

— Ну, вроде как рагу, — пояснил парень. — Там ячмень и говядина. Как это правильно назвать?

— Полагаю, я бы назвал это ячменным рагу с говядиной.

— Слыхала, Фели? — Тиаго победно ткнул оловянной ложкой в сторону сестры: — Моя бурда впечатлила шефа!

Сет ничего такого не говорил, но послушно принял миску из рук Аннализ и зачерпнул пару склизких, лоснящихся кусков этой стряпни.

На вкус оказалось... съедобно.

Он жевал, сидя на своем шатком стуле, и слушал фоном болтовню Аннализ с детьми, пока мысли снова и снова возвращались к убитому им человеку. «Должно ли мне быть паршиво от этого? Стоит ли прокручивать в голове, как всё было? Почему меня не грызет вина? Или она грызет, и именно так ощущается вина за убийство человека?»

Он поднял глаза на Аннализ. Та перехватила его взгляд, вытерла рот и ухмыльнулась:

— Пусть кухня и не высокая, знаю. Зато горячая, а?

Тиаго показал матери язык:

— В следующий раз твоя очередь. Поглядим, что ты состряпаешь.

— Ладно, только сковороду отмой.

— Отмою.

— И маслом потом смажь по новой.

— Знаю я.

— И обратно на огонь поставь, пока легкий дымок не пойдет.

— Знаю!

— И масла много не бухай, лады? Нечего липкий нагар разводить.

— Мам, я знаю!

— Ну смотри. Она ведь старше тебя, между прочим.

— Мне этот факт отлично известен.

Сет снова покосился на чугун. Сковорода под бурдой Тиаго и впрямь была знатной. Впечатляла.

В глубине души ему вдруг захотелось доказать Аннализ, что она в нем не ошиблась. Захотелось впечатлить ее. Он задумчиво побарабанил пальцами по обтянутому кожей рулю, чувствуя, как эта мысль скребется на полутемной окраине сознания — точно голодный пес, который высматривает местечко у костра и гадает, пустят ли его погреться и когда именно.

— Доедайте быстрее, — скомандовала Аннализ. — Пора в путь. Назад в Проссимо.

Офелия сморщила носик:

— Даже не помоешься сперва? На тебе же до сих пор кровь.

— Знаю, — отмахнулась Аннализ. — Неокровавленной они меня уже видели. Вы двое можете оставаться здесь с лошадьми и домом на колесах. Сдается мне, для этого дельца мне хватит иль Гутьерре и пижонской тачки.

Сет выскреб последнюю ложку из миски. Оказалось, он проголодался сильнее, чем думал.

— Мне снова сесть за руль?

Она качнула головой:

— Не жадничай. Моя очередь.

— Можно я тогда спереди сяду? Сзади сиденья немного... заляпаны.

Она негромко хохотнула:

— Боюсь, не выйдет, иль Гутьерре. И назад ты тоже не сядешь.

Сет нахмурился. Бурда застряла комом на языке.

Аннализ поднялась от теплого примуса и неспешно подошла к корме гекс-мобиля. Подмигнула его вытянувшемуся лицу — и откинула крышку багажника.