Первым делом Алсир решил, что никогда не станет открыто говорить о временной петле. Никогда.

В прошлых повторениях он ещё не до конца понимал необычную природу своего воскрешения. Осторожно допускал, что это странное, разовое предчувствие, и действовал как обычно, не желая доверять туманным воспоминаниям из невнятных кошмаров.

Но теперь положение сильно изменилось. Пока не появятся доказательства обратного, Алсир фактически неуязвим для смерти. Выживание и раны теперь мало значили рядом с тем, что можно унести в следующую петлю: опытом, навыками и уровнями. Каждый возврат полностью восстанавливал тело; он мог рисковать, почти не беспокоясь о здоровье.

Однако, если ему удастся продвинуться дальше «сегодня», тайна станет важнее всего. Пусть он ещё не до конца понимал работу петель, было ясно: эта способность отвратительно могущественна, наравне с величайшими Таинствами. Никто не должен узнать о его бессмертии во времени, иначе его попытаются использовать. Становиться чьим-либо рабом он не собирался.

Нынешняя петля пронеслась как в тумане. Дневная битва началась обычным кровавым образом.

Алсир снова добровольно вызвался в авангард.

Варвары почти не знали страха. Охотно бежали навстречу его клинку, нанося удары топорами с чудовищной силой, подпитанной шаманской алхимией. В противниках на поле боя недостатка не было, а отчаянное положение его взвода шло ему на пользу.

В четвёртой петле Алсир бросился глубже во вражеский строй, не обращая внимания на настойчивые оклики и отчаянные мольбы товарищей по отделению.

Он действовал не просто безрассудно. Он действовал совершенно самоубийственно. В этом и был смысл.

Рост зависел от опасности. Если он хотел развивать навыки с наибольшей возможной скоростью, самоубийственная опасность была необходимым минимумом.

Он убивал громил, вставших на его пути. В какой-то момент, когда меч затупился, а тело залило кровью и ошмётками, перед ним оказались сразу три берсерка.

Не просто варвары. Берсерки. Закутанные в меха, облачённые в варёную кожу, эти кровожадные северяне были одними из лучших воинов, которых племена могли выставить на передовой. Ещё крупнее и выше своих соплеменников, они при таких размерах оставались чертовски быстрыми и ловкими. Причина была очевидна:

Все они были как минимум Подмастерьями низшей ступени. А Алсир противостоял троим сразу.

Солдат оглянулся, но союзники либо погибли, либо находились слишком далеко, чтобы помочь.

Двое на одного в одном ранге — неравный бой для любого солдата, каким бы хорошим он ни был. А трое на одного, причём противники сильнее? Смертный приговор.

Но выбора не было. Что важнее, Алсир хотел этого боя. Ради него он и бросился в схватку столь безрассудно.

Берсерки пошли на него вместе, с налитыми кровью глазами, вопя как бешеные звери.

Алсир выдохнул. Взгляд стал острым.

— Ну, давайте. Покажите, что убогие сыны севера называют насилием.

Первый противник в ответ взвыл, бросая вызов. Серия коротких рубящих ударов заставила Алсира отступить. Солдат намеренно сдавал пространство, сохраняя спокойствие и не обращая внимания на безумные вопли врагов: ждал, пока один из них слишком увлечётся атакой.

На пятом взмахе появилась брешь. Он отвёл топор в сторону и мгновенно ударил в ответ, одним искусным выпадом вскрыв горло северянина.

[Подвижность повысилась до 15]

[Боевое чутьё повысилось до 5]

Один готов.

Второй берсерк сразу прыгнул на него. Полностью проигнорировав смерть союзника, громила прорубил боевым топором труп первого берсерка и ударил Алсира в левый бок. Кожаный доспех задержал лезвие, но чудовищная сила удара отбросила солдата в снег. В рёбрах что-то отозвалось яркой, горячей вспышкой — треснуло, возможно, сломалось.

[Доспешная подготовка повысилась до 12]

Алсир инстинктивно поднял щит, когда третий берсерк нанёс мощный боковой удар. Лезвие топора вгрызлось в дерево, и рука онемела до локтя. От напряжения жгло мышцы у запястья.

Алсир не отступил и взревел. Напряг ноги и быстро поднялся — быстрее, чем ожидал берсерк. Топор всё ещё застрял в щите, поэтому он вывернул щит под углом, силой подставив руку противника под вертикальный удар меча снизу вверх.

Отрубленная рука полетела по воздуху. Громила закричал — больше от ярости, чем от боли. Северянин безостановочно ревел и тянулся к нему оставшейся рукой.

С жестокой сноровкой Алсир разбитым щитом ударил его в лицо — сломал нос и заставил пошатнуться, — затем с силой вогнал навершие меча в лоб.

Железный набалдашник пробил череп с тошнотворным хрустом. Варвар в последний раз хрюкнул и рухнул.

[Владение щитом повысилось до 14]

Двое готовы.

Отдыхать было некогда. Наскоро смахнув поток уведомлений, Алсир выдернул навершие меча, не обращая внимания на тёплое мокрое вещество, налипшее на рукоять. Выпрямился и осторожно задышал, стараясь не потревожить скрежещущую боль в боку.

Последний берсерк обходил его по кругу, выискивая слабость. Алсир держал защиту, но от боли руки слабели. Дышать было трудно: одно ребро, он был уверен, сломано. Рука со щитом онемела от отражённых ударов.

Без предупреждения последний варвар прыгнул на него, замахнувшись обеими руками для могучего удара сверху. Алсир выругался, когда топор врезался в наскоро подставленный щит.

Левое запястье, уже перенапряжённое сверх всякой меры, наконец переломилось.

Алсир не отпрянул от боли: стиснул зубы и всем телом бросился на врага. На скользкой от крови и мороза земле оба упали в снег, причём варвар оказался под Алсиром.

При падении он потерял меч. Борьба была кровавой. Мышцы Алсира горели, пока он отчаянно прижимал своим весом руку северянина с топором. Выхватив кинжал, он принялся раз за разом бить врага в бок.

Кровь снова брызнула на снег. Варвар бился и кричал, как перепуганное животное, хватая Алсира за лицо. В отчаянной возне громила каким-то образом сумел ткнуть большим пальцем ему в глаз.

Солдат взвыл, когда зрение залило красным, но преодолел боль и продолжил колоть. Внутрь, наружу. Внутрь, наружу. Как его учили, направлял клинок между рёбрами, стараясь попасть в жизненно важные органы.

В конце концов тело под ним обмякло.

[Владение кинжалом повысилось до 11]

[Рукопашный бой повысился до 16]

Трое готовы.

Он скатился с трупа, тяжело дыша. Три убитых Подмастерья за один бой — новый рекорд и подвиг, который, возможно, ещё не удавался ни одному Посвящённому.

Он бы гордился, если бы раны не были настолько страшны.

Алсир мысленно оценил повреждения: сломанное левое запястье, рана от топора в боку, повреждённый правый глаз. Всё это были увечья, способные навсегда положить конец его пути мечника.

Но это ведь неважно, правда? — устало подумал он.

Приближались тяжёлые шаги. Алсир поднял голову.

— Ты пришёл раньше, чем я ожидал, — сказал он.

Перед ним стоял вождь в окружении своих берсерков. Взгляд нашёл Алсира и три берсеркских трупа рядом.

На лице вождя что-то изменилось: раздражение, смешанное с любопытством.

К удивлению Алсира, вождь заговорил.

— Сдохнуть втроём против одного морвинского ублюдка, — прорычал великан. Общим языком он владел пугающе свободно — редкая черта среди его сородичей. — Ни крупицы таланта у этих щенков… Зря я тратил время, давая им пробовать топоры на свежей добыче. Наши берсерки выродились со времён славы.

Алсир попробовал шевельнуть левой рукой. Бесполезно. Предыдущий удар окончательно её искалечил.

И всё же он встретил взгляд великана. Ни страха, ни колебаний.

Он подобрал меч и с болью встал.

Вождь неторопливо усмехнулся. — Или, может быть, не стоит слишком их винить. В твоём глазу правильный огонь, чужеземный пёс. Должно быть, в жилах течёт кровь воина. Будь у половины моих людей столько же пыла, мы бы прогнали захватчиков с нашей земли ещё много лет назад.

Вождь повёл плечами и поднял топор. — Знай моё достоинство и гордись оказанной честью: я Рагна из племени Морозного Кольца, гордый сын воеводы Бьорна. В моих жилах течёт наследственная кровь Двенадцатого Святого. И я убью тебя сам.

Алсир не стал отвечать. Сделал выпад, но раны оказались слишком тяжёлыми. Замедлившийся от увечий укол отбили с небрежной, презрительной лёгкостью. Всего одно движение запястья вождя, подкреплённое силой Подмастерья высшей ступени, — и клинок вылетел из руки Алсира.

[Владение мечом повысилось до 21]

[Новый титул: Подмастерье низшей ступени]

Оружия больше не осталось, зато остались зубы. Не дрогнув, Алсир бросился вперёд с разинутым ртом, метя в горло военного предводителя.

[Новый навык: Вызов смерти 1 (Редкий)]

Стремительное движение. Мир перевернулся вверх ногами.

Придя в себя, он обнаружил, что лежит в снегу. Ног не чувствовал. Алсир закашлялся, выплёвывая кровь.

Не вся она была его собственной.

Вождь коснулся раны на шее. Кровоточащий след укуса — недостаточно глубокий, чтобы убить, но уже то, что Алсиру вообще удалось пустить кровь, поражало. Бронзовокожий великан отнял пальцы и рассмотрел тёмный след на кончиках. Улыбнулся.

— Жаль, что мы не встретились несколькими годами позже, — сказал Рагна. — Я бы с удовольствием сразился с тобой в расцвете сил, борец. А теперь умри.

Топор снова описал дугу — быстрее, чем глаза Алсира успели проследить. И впился ему в шею.

Железо смешалось с плотью и кровью. Даже с навыком «Переносимость боли» мука была неописуемой.

Пришла тьма, и Алсир снова умер.

Проснувшись, он не обратил внимания на терзающие тело призрачные боли и встал с постели. Вдалеке выли скверноволки, сквозь казарменное окно просачивался лунный свет.

— Снова вернулся, — пробормотал он себе под нос, улыбаясь. — Хорошо. Попробуем ещё раз.

Не теряя ни секунды, он взял меч и отправился на тренировочную площадку.

Пришла и ушла пятая петля, а за ней шестая, седьмая и восьмая.

Странные дни Алсира обрели свой ритм. Каждое утро он часами тренировался в предрассветном морозе. Изнурительные упражнения в начале каждой петли помогали развивать мышцы и приучали к суровому холоду. В шестой петле «Физическая подготовка» наконец достигла уровня 21, став вторым навыком ранга Подмастерья после «Владения мечом». Более низкая «Природная сопротивляемость» росла быстрее в численном выражении: к седьмой петле прибавила три уровня и достигла 18.

Дневные битвы обычно шли одинаково: он вызывался в авангард, наблюдал кровавое столкновение двух армий, убивал нескольких варваров и берсерков, а затем погибал от руки вождя по имени Рагна.

Раз за разом он видел гибель своего взвода. Отряд из пятидесяти человек ни разу даже не приблизился к выходу из окружения варваров, не говоря уже о победе.

Возможно, существовало много лучших способов взяться за проблему или хотя бы склонить шансы в свою пользу. Он мог перестать вызываться в авангард и попасть в более безопасную вторую волну. Мог даже попытаться сбежать из армии: дезертировать, найти помощь за её пределами или иной способ разорвать цикл.

Здравомыслящему человеку наверняка стоило попробовать что угодно другое. Что угодно, кроме этого бессмысленного круга жутких смертей в бою.

Алсир знал, что может так поступить. Он был достаточно рассудителен, чтобы признавать эти возможности на протяжении повторяющихся «сегодня».

Но не сделал ничего из этого.

Потому что с каждой смертью в бою он самостоятельно проходил чуть дальше. Удары становились чуть лучше, реакция — на долю секунды быстрее.

Удобное решение ему не требовалось. Для него временная петля не была ни загадкой, которую нужно решить, ни проклятием, от которого нужно исцелиться.

Алсир хотел лишь стать сильнее. Поэтому, на его взгляд…

Всё просто идеально.

Ни разу не останавливаясь ради отдыха или бегства, Алсир продолжал тренироваться, учиться, сражаться и умирать — и становиться всё сильнее.

На пятнадцатом повторении ход петли начал заметно меняться.

Алсир сражался с пылом человека, не боящегося ни боли, ни смерти. В каждой петле он глубоко врезался во вражеские ряды, безрассудством соперничая с самими варварами. В первых петлях он погибал слишком быстро, чтобы стать заметным.

К пятнадцатой петле это изменилось.

Уже после первого убитого варвара было ясно: навыки Алсира намного превосходят навыки остальных пехотинцев его взвода. Варваров на своём пути он рубил как собак. Лишь берсерки могли обмениваться с ним ударами на равных; обычно он успевал убить немало и среди них, прежде чем его подавляли числом.

По сравнению с первыми петлями разница поражала, и причину понять было нетрудно.

Все знали: битвы не на жизнь, а на смерть — лучший способ повышать навыки. Высокая цена схватки заставляла воинов действовать на пределе, вынуждая навыки быстро приспосабливаться и изменяться, достигая новых высот.

За несколько битв «Владение мечом» Алсира выросло ещё на три уровня. Поразительный прогресс, особенно если учесть, что обычно на один уровень между 21 и 30 уходили месяцы, а то и годы тренировок. Более того, почти все важные боевые навыки достигли уровня 21 — ранга Подмастерья низшей ступени — или приблизились к нему.

Всего пятнадцать петель смертельных битв дали Алсиру больше уровней навыков, чем весь предыдущий год службы.

У петель было и другое преимущество: повторение. Раз за разом сталкиваясь с одними врагами, Алсир начал запоминать их приёмы. Как молодые воины всегда начинают с широкого косого взмаха. Как плечо берсерка выдаёт предстоящий удар сверху.

Ранения случались реже, а удары становились смертоноснее: он всё чаще использовал открывшиеся бреши и слабые места.

К несчастью — или, возможно, к счастью, — возросшая смертоносность сделала его и первоочередной целью сильных варваров.

Обычно вождь Рагна довольно быстро приходил разобраться с ним лично.

С их оружия капали кровь и плоть. Рагна, как и Алсир, тоже не сидел без дела. Пропитанные кровью клинки сталкивались посреди снега и трупов.

— Великолепно! — смеялся бронзовокожий великан, обмениваясь с Алсиром ударами. — Даже с такими ранами ты смеешь идти против меня, любимого сына воеводы Бьорна?! Что воин твоего уровня делает среди этих никчёмных шавок?

Алсир не стал отвечать. Да и дыхания на это не хватало. Сам путь к Рагне был испытанием: прежде приходилось убить бессчётных варваров и нескольких берсерков. К началу поединка Алсир был тяжело ранен и измотан, тогда как сам Рагна оставался почти невредимым и полным сил.

Кто-то назвал бы это несправедливым, возможно, даже бесчестным. Но мир по природе несправедлив, и, кроме того, они были на войне. Алсир не держал зла на противника, хотя с радостью убил бы его, представься возможность.

Увидев, что Алсир шатается и скоро истечёт кровью, вождь позволил себе немного развлечься. Всего на секунду он раскрылся: расслабил стойку, чтобы поглумиться над умирающим солдатом.

Ошибка с его стороны. Хотя, справедливости ради, вождь не мог предвидеть взрывной прилив жизненной силы, который даст Алсиру его новейший навык — «Вызов смерти».

Сейчас!

Алсир сделал выпад, двигаясь быстрее, чем должен был с такими ранами.

Вождь оказался застигнут врасплох, как Алсир и надеялся. Остриё меча понеслось к сердцу предводителя варваров.

Клинок пронзил плоть, но укол оказался слишком слабым, чтобы добраться до сердца вождя. Противник среагировал мгновенно и в ответ обрушил могучий удар топора на шею Алсира.

Видеть собственное обезглавленное тело, пока отрубленная голова падает на землю, оказалось тревожно новым опытом.

На следующее утро призрачные боли терзали его сильнее, чем когда-либо. Алсир целых десять минут не мог встать с постели, пока ложные предсмертные судороги наконец не прекратились.

И всё же он ликовал. Рана, которую он нанёс вождю, ясно доказывала его рост.

Скоро он добудет голову вождя.

Прошли ещё десять петель.

Алсир умирал снова и снова. Иногда его убивала толпа более слабых варваров, задавив числом, но в большинстве петель он погибал от вождя и его отряда берсерков, которые всегда в конце концов приходили к позиции взвода.

Жестокое обезглавливание, смерть от потери крови или разрывающая живот рана от топора — как бы он ни погиб, Алсир всегда снова просыпался на своих нарах, слушая вой скверноволков.

Утром двадцать шестой петли он отвёл немного времени, чтобы оценить результаты последних битв.

«Вызов смерти» оказался мощным инструментом, как и следовало ожидать от Редкого навыка. Большинство простолюдинов за всю жизнь получали лишь один-два Необычных навыка. То, что Алсир заслужил Редкий в своём возрасте, не обладая ни родословными, ни благословениями, было настоящим чудом.

Способность прекрасно сочеталась с его нынешними обстоятельствами. «Вызов смерти» позволял не только сопротивляться смертельным ранам на несколько секунд дольше обычного, но и давал могучий прилив силы в последние мгновения. Идеальное дополнение к его новому, фаталистическому подходу к бою.

Всё, что заботило Алсира, — убить больше и добыть уровни для следующего возврата. Только эта валюта переходила между петлями. Честно говоря, необходимость ради этих наград раз за разом мучительно умирать его даже не беспокоила.

Он поставил себе цель убить вождя. Кроме эгоистичного желания доказать свою силу, были и практические причины. Вождь командовал силами варваров, сражавшимися против его взвода. Устранение вождя не только убрало бы с поля серьёзную угрозу, но и могло внести разлад во вражеские войска.

В лучшем случае давление на взвод ослабло бы настолько, что он продержался бы до прихода подкреплений.

Сейчас препятствие состояло из трёх частей: толпы слабой варварской пехоты, более сильные берсерки, рассеянные по передовой, и сам вождь.

Вождь больше не был для Алсира непобедимым противником. Солдат был уверен: если бы он мог начать поединок с Рагной один на один в полной силе, победа осталась бы за ним.

По иронии, теперь мешали более слабые воины на его пути.

Обычные варвары уже не представляли смертельной угрозы, но безрассудный пыл всё ещё делал их опасными противниками. Выйти невредимым из каждой схватки почти невозможно, и с каждой раной силы Алсира убывали.

С берсерками возникала та же проблема. За вождём всегда следовал небольшой боевой отряд, и его присутствие всё усложняло. Если перед поединком с вождём Алсиру придётся сразиться с ними, сочетание усталости и ран почти наверняка погубит его.

Алсир становился сильнее с каждой петлёй, но оставался одним человеком в битве тысяч. Его силы не хватало, чтобы в одиночку противостоять этому приливу, — во всяком случае, пока.

Поэтому, как бы его это ни раздражало…

Чтобы закончить дело, ему понадобятся ещё несколько тел.