ГЛАВА 7
Случай Миямото Иори и Сэйбера

Один суп, одно блюдо.

Мисо-суп и сушёная рыба, либо соленья.

А в остальном как обычно: чашка белого риса или рисовый колобок, и большего желать не приходится...

Для Миямото Иори трапеза представляла собой примерно это.

На первый взгляд в этом нет ничего неестественного, но на самом деле это ничто иное, как воплощение пресности и прагматичности.

«Хорошая еда» — это та, в которой достаточно питательных веществ, чтобы поддерживать тело в рабочем состоянии необходимое количество времени.

Исключительно восполнение ресурсов для поддержания работоспособности себя как боевого механизма. Никаким чувствам здесь места нет.

Вкусное остается вкусным, а невкусное — невкусным, но он не придает этому никакого значения и не ищет в пище повода для оценки.

Лишь хладнокровное, прагматичное потребление одного супа и одного блюда.

Именно так воспринимается еда самим Миямото Иори.

Впрочем, сам он этого пока что не говорил. Это было лишь мнение Сэйбера, Ямато Такэру, которое сформировалось у него после наблюдения за ним в последние несколько дней...

А его чутьё практически никогда не подводило.

Вот и сегодня утром.

Иори всё так же невозмутимо отправлял еду в рот, пережёвывал и проглатывал.

Не смакуя и не чувствуя вкуса.

Когда Сэйбер восклицал о прелестном вкусе, Иори просто безучастно бросал: «Да, пожалуй», — и на этом всё.

Лишь изредка, вспоминая о чём-то, он сам себе под нос роптал:

— Пусть они и враги, но рубить людей насмерть без нужды — непозволительно; если это отчаянные воины, идущие на верную смерть, или бывалые убийцы — тут уж ничего не поделаешь, но во всех остальных случаях этого следует избегать.

Ни разу у этого сурового воина не возникло на лице улыбки, сколько бы он ни поглощал вкусных рисовых колобков с идеальной пропорцией соли.

Даже деревянная статуя проявила бы больше эмоций.

— Что с тобой, Сэйбер?

— Да так.

— Хм?

— Я тут кое о чём думал; слушай, Иори, а не слишком ли скучная у тебя жизнь?

Сэйбер прямо сказал то, что было на уме.

Пусть и существовал риск, что его слова будут поняты немного не так.

— …Ну ты даёшь. Что, утренняя трапеза не понравилась? Вроде бы то же самое меню, что и вчера.

 — Нет, это как раз-таки очень вкусно.

— Тогда почему ты вдруг меня отчитываешь?

— М-м-м...

Как и следовало ожидать, мысль не сумела его достичь.

Каждое утро жить в условиях, когда тебе доступен такой восхитительный завтрак, и при этом не видеть в этом особой ценности — невероятная расточительность!

И раз он наверняка даже не замечает этого расточительства, то он и впрямь проживает донельзя скучную жизнь…

Вот так прозвучал бы полный контекст мыслей Сэйбера в тот миг, переведи он их в слова.

Но шанс полностью упущен.

Сэйбер изначально не был обделен красноречием.

И это не ограничивается этой ситуацией — он вообще имел привычку выдавать сразу конечный вывод.

Возможно, это следствие времени при его жизни, в котором не требовалось подобных умений.

Всю его жизнь его отец-правитель, а также старшие братья-принцы то и делали, что выдавали приказы, а самому оставалось отвечать короткими фразами покорности.

Так ни разу не сыграв со сверстниками и не успев опомниться, он уже сжимал в ладони рукоять меча.

Окружающие относились к нему как к опасному и смертоносному орудию, которое выдает только сухие факты, и сам Сэйбер помнил себя вечно одиноким.

Без разницы, было это военное время или же мирное. Если подумать, даже во время трапез ему редко выпадал случай вот так беседовать с кем-то.

В те дни всё изменилось...

Да, именно тогда, когда он встретил свою любовь.

Взмахи мечом, каждый вдох, взирание на небо и простой шаг по земле.

Всё.

Абсолютно всё изменилось.

Даже значение пищи, которая была лишь подпиткой для битвы, разительно преобразилось.

— ...Сначала ворчишь и замолкаешь, а потом расплываешься в сияющей улыбке. Мне тебя не понять, Сэйбер.

— Хи-хи. Я просто вспомнил кое-что прекрасное.

— Во время еды?

— Именно потому, что сейчас время еды, Иори.

Сказав это, Сэйбер мягко улыбнулся.

Для Сэйбера еда — это…

Возможность чувствовать.

В глянцевом блеске вареного белого риса, в его сладости, раскрывающейся при каждом куске, он ощущал так много.

Тепло сияющего на небе ласкового солнца.

Простой народ, укоренившийся на этих землях.

И прежде всего он ощущал и помнил ту кроткую улыбку из далёкого прошлого, научившую его чтить и защищать всё это, показав, что есть истинное добро.

Будучи Слугой, в чью природу не входит потребность в пище, Сэйбер всё равно просил риса при каждом удобном случае, и это было тому причиной.

Он принимал еду не ради поддержания физических сил.

С каждым приёмом пищи он вновь и вновь вспоминал любовь тех прошлых деньков, которая наполняла его разум и тело волей к жизни.

В каждом зёрнышке белого риса.

В каждом распробованном оттенке вкуса.

...Движимый любовью, Сэйбер сражается.

КОНЕЦ