《От лица: Синомия Сакуто》

Номер в отеле выглядел точно так же, как вывеска, видневшаяся с противоположной стороны дороги — ничем не примечательный.

У стены и у окна стояло по одной кровати. Между ними — небольшая тумбочка с телефоном и будильником. Телевизор на стене, электрический чайник на столе. На полу этой комнаты рядышком лежали мой старый дорожный чемодан и раздутая сумка Кисары.

Когда я бронировал номер днем, это был одноместный. В поезде он сменился на двухместный, и теперь мы вдвоем находились здесь. С того момента, как мы покинули дом, в котором прожили двадцать, не прошло и трёх часов.

Кисара, едва приехав, переоделась в домашнюю одежду, села на кровать у окна и обхватила колени руками. Я опустился на край противоположной кровати. Расстояние между двумя кроватями было узким, колени находились на расстоянии одного шага.

— Ну что, я продолжу рассказ?

В семейном ресторане мы прервались ровно в тот момент, когда нам принесли заказ. Дети, смеющиеся за соседним столиком. Доносящийся из глубины зала смех. Это было не то место, где следовало слушать такое. Здесь же нас никто не подслушивал.

— ……Да. Пожалуйста.

Я сцепил руки на коленях.

— Эта женщина ушла из дома до полудня и села на поезд. Я ехала в вагоне далеко позади.

Голос Кисары звучал бесстрастно. Словно она зачитывала отчет.

— Она вышла через две станции, на площади рядом со зданием вокзала. Там, где фонтан. Эта женщина остановилась возле скамейки и стала ждать. По тому, как она стояла, сразу было понятно, что она кого-то ждет.

Эта женщина. Это обращение уже стало привычным на устах этого ребенка. Я не стал её останавливать.

— Минут через пять этот человек подошел. ……Слушай, отец. Это не было совпадением. Они не столкнулись случайно.

— ……Откуда ты знаешь?

— В тот момент, когда эта женщина заметила его, она подняла руку. Сказала: «Масаоми-сан». На ее лице не было ни тени удивления. И не было выражения вроде «давно не виделись». ……Это было лицо человека, который встречается с тем, кого видит постоянно, в привычном месте.

Я ничего не ответил.

— Тот мужчина тоже. Подошел как ни в чем не бывало, перекинулся парой-тройкой слов. И они вместе зашагали дальше.

Кисара чуть сильнее сжала руки, обнимавшие колени.

— На ходу тот человек взял эту женщину за руку. Она не оттолкнула его. ……Более того, прижалась всем телом. Словно повисла на его руке.

В голове всплыла фотография с моря. Молодая Рейка в соломенной шляпке, улыбающаяся и льнущая к мужской руке. Прошло двадцать лет с даты на той фотографии. Сегодня, сменив соломенную шляпку на привычную сумку через плечо, Рейка точно так же висела на руке того же мужчины.

— После этого они сели в машину, припаркованную на платной парковке, и уехали. Большая черная машина. Эта женщина уселась на пассажирское сиденье как должное, а он сам закрыл за ней дверцу. ……Думаю, было около половины первого.

Половина первого. Как раз в то время, когда я на площадке пожарной лестницы в офисе бронировал этот номер. В ту самую минуту, когда я без лишних раздумий снимал комнату, чтобы сбежать из двадцатилетней жизни, Рейка закрывала дверцу на пассажирском сиденье чужой машины.

— ……Вот как.

Только это и сорвалось с губ.

— Честно говоря, о временах средней школы я почти ничего не помню, — сделала предварительную оговорку Кисара.

— Как отец и знает, я тогда была немного... колючей. Помню, как та женщина заставила меня куда-то поехать. Не к дедушке в дом, а в здание побольше. С длинными коридорами, застеленными коврами.

— ……Там вы и встретились?

— Когда меня позвали и я вошла, рядом с той женщиной стоял высокий человек. Она сказала: «Это Микагэ-сан. Человек, связанный с семейным бизнесом». Только и всего. Велела мне «как следует поклониться», я наклонила голову, а он ответил что-то вроде «здравствуйте».

— ……Вы не разговаривали?

— Нет. Просто поклонились в конце коридора. Думаю, я пробыла там всего несколько минут. ……Но когда я подняла голову, мне показалось, что тот человек смотрел на меня чуть дольше обычного. Впрочем, возможно, мне так кажется только теперь, задним числом.

Кисара слегка покачала головой.

— Для меня тогда он был никем. У этой женщины было полно других знакомых. С чего бы мне думать, что он любовник или, может быть, мой собственный отец? ……Я ведь даже его имя забыла, пока не увидела его лицо сегодня.

Этот мужчина чуть дольше обычного всматривался в ребенка, который поклонился и поднял голову. Кисара сказала, что, возможно, ей так кажется только теперь. Мне же так не казалось. Этот мужчина впервые в жизни видел перед собой дочь, которая вполне могла быть его собственной. Видел то самое лицо, заставленное склониться в конце коридора. Рейка, стоявшая рядом, прекрасно понимала смысл этого взгляда.

Я по порядку припоминал слова Рейки.

Старый знакомый. Все закончилось в том же году. Больше мы не виделись ни разу. Правда. Еще до того, как узнала о беременности, я решила, что мы больше не увидимся. Это правда. Осенью мы виделись всего один раз. Только этот единственный раз. Связана я только с ним, клянусь.

Каждый раз, когда я припирал ее к стенке, слетал очередной слой. А из-под облетевшего слоя снова вылезали те же самые слова.

Всякий раз я считал раной лишь сорванный слой, а оставшимся словам продолжал верить. Ровно до тех пор, пока совсем недавно в семейном ресторане не услышал это имя.

Спустя несколько часов после того, как она вышла с пассажирского сиденья того мужчины, Рейка стояла в прихожей комнаты в японском стиле и говорила мне: что я раскапываю никому не нужное прошлое. Что разрушил все я сам. Что я никудышный отец.

Все это произносилось тем же ртом и в тот же самый день.

Наверное, таких ночей, когда она возвращалась домой вот так, набежало за двадцать лет немало. В тот день было то же самое. Та самая суббота, когда меня попросили найти материнскую карту. Она сказала, что идет к подруге Мики, и вернулась после девяти. Была ли это действительно Мики?

Слово «отвращение» на полпути перестало успевать за реальностью. За ним скрывалось кое-что гораздо более простое. Непознанное пугает. Страшно то, что я совершенно не понимал, что скрывалось внутри человека, который улыбался прямо передо мной. Выходит, я целых двадцать лет спал на одном футоне именно с таким человеком.

Пот на спине успел остыть.

— А потом... — на этом слове Кисара умолкла. Она пристально смотрела на мое лицо.

— ……Отец, ты ужасно выглядишь.

Губы Кисары еще складывались в форму следующего слова. Продолжение было. Я это понимал. Но, так и не произнеся его, Кисара разомкнула обнимавшие колени руки и встала с кровати.

В один шаг она оказалась прямо передо мной. Обе руки вытянулись и обхватили мою голову.

Мое лицо оказалось прижато к груди Кисары. Мягкая ткань домашней одежды. Биение жизни за ней. Одна её рука легла мне на затылок, медленно зарываясь в волосы и поглаживая их.

Словно обращаясь с ребенком. Нет. Словно я сам делал так с этим ребенком, когда она была совсем маленькой.

— Хватит. Продолжение необязательно слушать прямо сейчас.

Голос донесся сверху.

— Все, что отцу нужно знать, я уже рассказала. Остальное — когда отец будет готов услышать.

Рука, гладившая по волосам, не останавливалась.

— Я никуда не уйду. С кем бы эта женщина ни была и что бы ни делала, то, что я выбрала отца, не изменится.

Сорокалетний мужчина, чью голову прижимает к себе двадцатилетняя дочь. Как жалко. Я даже не в силах до конца выслушать историю, ради добычи которой этот ребенок сам отправился следить за другими. Тот, кого следовало защищать, защищал меня.

— ……Ну-ну, все хорошо, не переживай.

Сколько мы так просидели? Рука Кисары медленно опустилась с затылка. Обнимавшие руки ослабли. Я поднял голову. Кисара внимательно всмотрелась в мое лицо, а затем опустилась на колени прямо там же. Теперь она снизу вверх смотрела на меня, сидевшего на краю кровати.

— Слушай, отец.

— ……Мм?

— Давай посоветуемся с юристом.

Голос звучал спокойно.

— Насчет развода. Давай займемся этим как положено.

Я ответил не сразу. Кисара не стала ждать.

— Я не хочу больше смотреть на то, как каждый раз, когда эта женщина что-то говорит, у отца делается такое лицо. Ложь вскрывается, она снова заявляет «это правда», ты веришь ей и снова получаешь рану. ……Давай покончим с этим.

Я открыл рот:

— Но это между мной и... — на этом осекся. Между мной и этой ею. Я хотел сказать именно это. Сегодня вечером в комнате в японском стиле я произнес ровно те же слова и довел этого ребенка до слез.

— ……Прости.

— Я прощаю тебя. Я ведь такая послушная дочь.

— ……Да уж.

Кисара чуть-чуть улыбнулась и тут же перестала.

— Только не забывай. Если отец будет тянуть это в одиночку, я понесу это вместе с ним. Вот и все. Я же говорила, когда мы уходили из дома, что пойду за тобой. И это касалось не только сегодняшнего дня.

Во что я верил и чем жил последние двадцать лет? Я еще не разобрался в этом. Наверное, еще долго не смогу. Но как поступать дальше — это совсем другая история. И решать это буду я. Не потому, что мне велел этот ребенок, а я сам.

— ……Я понял, — сказал я. — Я проконсультируюсь с юристом. С этой женщиной мы будем двигаться в сторону развода.

Я заметил, как напряжение спало с плеч Кисары.

— ……Угу.

Сказав лишь это, Кисара легко прижалась лбом к моему колену и тут же подняла голову.

— Принимать решения — дело отца. Но думать мы можем вдвоем, правда? С этого момента.

— ……Да.

Отец, которого вечно поддерживает дочь. Это чувство никуда не делось. И все же этот ребенок был здесь. Только благодаря этому я сегодня мог дышать.

— Можно я первая пойду в ванную? Я сегодня столько ходила.

— ……Да.

— Только не подглядывай.

— Стал бы я.

— Э-э. Сказал бы хоть, что очень хочется подглядеть.

— С чего бы?

Кисара вытащила смену одежды и скрылась за дверью тесной ванной комнаты. Оттуда донесся мерный шум воды.

Я достал смартфон. Стал искать адвокатское бюро, занимающееся разводами.

Чтобы уйти из двадцатилетней жизни, потребовалось одно подтверждающее письмо. Чтобы покончить с этим окончательно, понадобится, пожалуй, куда больше.