Яркое мерцание перед глазами и тепло.

М-м, что это? Солнечный свет?

Думая так, я медленно открыл закрытые глаза.

Такое чувство, будто голова прилипла к полу.

И глаза слепит.

Тёплый свет, пробивающийся сквозь щель в окне.

Так и есть, солнечный свет.

Меня охватила приятная истома, и в тот же миг в голове промелькнуло какое-то непонятное ощущение, что что-то не так.

Я повернул голову, уходя от солнечного света. А затем, не вставая, стал вращать глазами и озираться по сторонам.

Потолок, стены, обои со странным узором.

Помещение.

Незнакомое место. Я лежал в какой-то неизвестной комнате.

И тут я вспомнил.

Что задремал в автобусе.

Тогда где я?

— …?

Автобус, а потом какое-то неизвестное помещение.

Что со мной случилось?

А, точно, тот «Бакхус».

Выпив тот «Бакхус», я почувствовал, как на меня навалилась жуткая сонливость.

После этого — никаких воспоминаний.

Даже беглого взгляда хватало, чтобы понять, что здесь совсем не похоже на больницу.

Что это?

Меня что, похитили?

То жгучее ощущение от «Бакхуса», потом сонливость.

И вот я лежу в незнакомом месте.

У меня по спине пробежал холодок.

Неужели меня куда-нибудь продают?

Нет, я ведь выпил его уже после того, как сел в автобус, так что похищения-то я, наверное, избежал.

И вообще, с чего я решил, что это похищение? Жуть какая.

Как бы то ни было, я был в полном смятении.

Что же, чёрт возьми, случилось после того, как я заснул?

Мне почему-то было страшно разбираться в том, в каком положении я оказался.

Но и лежать вот так бесконечно я тоже не мог.

Я долго лежал так, только вращая глазами, но в конце концов медленно приподнялся.

И в тот же миг от боли в голове моё лицо так и перекосилось.

— Ай…

Я поднёс руку к голове и почувствовал под пальцами что-то влажное.

Я вздрогнул, медленно опустил руку, посмотрел на неё — и перепугался до смерти.

— А-а! Что это?! Кровь?!

Я испугался, растерялся, забарахтался и резко вскочил.

Я не знал, что это за незнакомое место, но сейчас это было не главное.

Глядя на руку, залитую кровью, я почувствовал, как бешено колотится сердце.

Озираясь по комнате, я заметил старое зеркало, висевшее на одной из стен.

Я торопливо вскочил и посмотрел в зеркало на своё лицо.

Видимо, кровь стекала откуда-то с головы — весь лоб был ею перемазан.

— …А, вот чёрт.

За всю жизнь мне ещё никогда не было так страшно.

Потому что я впервые видел столько крови — и не на чьей-нибудь голове, а на моей собственной башке.

Растерявшись, я суетливо заглядывал по углам комнаты, нашёл полотенце и торопливо вытер голову.

— Ай, а-а.

Когда полотенце коснулось раны, в голове загудело, и я невольно слегка вздрогнул всем телом от жжения.

Но я всё-таки вытер ещё несколько раз и, осмотрев рану на лбу, увидел, что кожа немного рассечена.

Крови было много, и я испугался, но рассечённое место оказалось не таким уж большим, как я думал. С такой раной, похоже, хватит одного пластыря подходящего размера.

Обилие крови по сравнению с самой раной сбивало с толку.

Кстати, волосы, кажется, немного отросли… Хотя, может, мне только кажется?

Так или иначе, рану нужно было обработать.

Я стал рыться по комнате.

К счастью, в глубине старого ящика я нашёл коробку с лекарствами.

Там было только «красное лекарство», лейкопластырь в рулоне и немного ваты.

Жаль, что не было обычных пластырей, но и на том спасибо.

Я снова подошёл к зеркалу и осмотрел лицо.

Кое-как намазав рану «красным лекарством», я приложил кусочек ваты, оторвал полоску лейкопластыря и наклеил поверх раны.

Ну, теперь, наверное, сойдёт.

Посмотрев на размер раны, я было немного успокоился, но тут вдруг в лодыжке появилась ноющая боль.

— Ай!

Ну а это ещё что такое?

Я сел на пол и осмотрел ноющую правую лодыжку.

Никаких особых повреждений не было видно, и опухшей она тоже вроде бы не выглядела.

Но как раз тогда это и случилось.

— …?

В голове промелькнуло воспоминание.

Я на что-то неудачно наступаю, пошатываюсь и поскальзываюсь. Из-за этого теряю равновесие, с ощущением «о-о-о» — и сильно ударяюсь обо что-то углом.

А? Что это за воспоминание?

Мысль промелькнула лишь на кратчайший миг, так что я не мог понять ничего точно.

Хотя, судя по ране на башке, воспоминание вроде бы не совсем ложное.

И тут в углу комнаты оказалась пустая бутылочка.

— А?

Бутылочка из-под «Бакхуса».

Я поднял её и рассмотрел — дизайн был точно такой же классический, как у той, что мне дал старик.

И тут в голове снова промелькнуло мимолётное воспоминание.

А, ну да, я, значит, наступил на неё и упал.

Пусть и смутно, но я, так или иначе, вспомнил одно: я наступил на эту бутылочку из-под «Бакхуса», упал и ударился головой об угол мебели.

Значит, причину той крови, что текла с головы, можно было примерно понять.

Ситуация была довольно опасной.

Хорошо, что я как-то умудрился отделаться такой раной.

Нет, но почему, собственно, эта бутылочка оказалась здесь?

Неужели тот старик последовал за мной до самого автобуса и действительно меня похитил?

Если подумать, эта старая комната, может, как раз комната того старика на пункте приёма вторсырья.

До этого момента я не обращал внимания, но и одежда, которая была сейчас на мне, тоже была не моя.

Синий спортивный костюм в полоску.

Тот самый, который долгие годы считался типичной одеждой безработных.

Удивительно было разве что то, что он сидел точно по мне.

Надо же, умудрились надеть на меня одежду как раз моего размера.

Как бы то ни было, первым делом, наверное, нужно было поскорее отсюда выбраться.

Но на полу комнаты, где я лежал, мне на глаза попалось ещё кое-что знакомое.

Толстая книжка комиксов.

Тот самый журнал комиксов «Бомульсон», октябрьский номер 1983 года, который мне дал старик.

Я пролистал журнал — те самые купюры странного вида так и лежали внутри.

Я пересчитал — все десять на месте.

Как я и ожидал.

Для начала я осторожно открыл окно.

Если входная дверь заперта, возможно, придётся удирать этим путём.

Судя по тому, что сюда проникал свет, окно хотя бы не было заколочено.

Окно открылось, и, к счастью, снаружи не было видно никаких решёток.

Вот только.

— …А? Второй этаж?

На первый взгляд это было явно старое одноэтажное здание, но, выглянув в окно, я увидел, что высота как у второго этажа.

Ох, а вот это уже проблема.

Не было видно даже самой обычной газовой трубы.

Если спрыгнуть, то не насмерть, но ногу можно и сломать.

Эх, не хочется мне ломать ногу.

Но если меня загонят в угол, другого пути, наверное, не останется?

Но что-то было не так.

Улица за окном и окружающий пейзаж были мне совершенно незнакомы.

Дело было не просто в том, что я оказался в незнакомом районе. Всё было в самом прямом смысле совершенно чужим.

И здания вокруг, и люди, которых было видно внизу.

Я понимал, что это Корея, но было какое-то ощущение, будто всё ужасно отсталое.

Даже под ногами не асфальт и не бетон, а просто голая земля.

Разве в городе бывают места с грунтовой землёй?

И всё же людей вокруг было больше, чем я думал. Я собирался, если что, закричать и позвать на помощь, но, когда я посмотрел на этих людей, это желание у меня начисто пропало.

Меня сбили с толку их одежда и причёски.

Ладно ещё многочисленные дети, бегающие в немодной одежде, но от чрезмерных причёсок молодых женщин можно было получить культурный шок.

Вдобавок то тут, то там мелькала пёстрая одежда, а иногда и вещи с как следует набитыми плечиками.

Даже на мужских костюмах были видны непомерные плечики.

Я бы ни за что не смог надеть такую одежду.

Вр-р-рум.

Проезжающие мимо машины тоже заставили меня усомниться в собственных глазах.

Я точно не знал, «Пони» это или «Пони-2», но, так или иначе, таких машин, какие можно увидеть разве что в сериалах «Ответь», было не одна и не две.

И те, что проезжали, поднимая с земли пыль, и те, что стояли припаркованными вокруг, — все были только такие. Мало того, по улице ездили ещё и трёхколёсные грузовички. Хотя нет, может, их следует называть просто мотоциклами?

Хотя я только что думал о побеге, теперь я незаметно для себя совсем отключился, глядя на нелепый пейзаж за окном, — так, что мысли о побеге стали казаться смешными.

А потом тихо закрыл окно и вернулся в комнату.

Что это?

Как, чёрт возьми, объяснить то, что сейчас происходит?

Даже с первого взгляда было ясно, что пейзаж снаружи определённо относится к прошлому.

И это была не какая-нибудь халтурная декорация, как в сериалах «Ответь», а самое настоящее прошлое.

Честно говоря, вряд ли кто-то стал бы строить всё это ради того, чтобы обмануть одного-единственного меня. А если бы это была дорама, не было бы смысла делать её в таком огромном масштабе.

Дверь в комнату, похоже, тоже открывалась.

Не знаю, что тут происходит, но на похищение это не похоже.

Тогда что же это?

Я снова посмотрел в зеркало.

Потому что подумал, не показалась ли мне недавно моя причёска какой-то странной.

— Ха, это же…

Недавно я думал, что мне просто кажется.

Но причёска и правда изменилась.

Не говоря уж обо всём остальном, волосы были длиннее, чем раньше, растрёпанные и деревенские какие-то.

По спине снова пробежал холодок — но уже совсем в другом смысле.

И только теперь обстановка комнаты предстала передо мной в новом свете.

Я думал, что она просто чересчур старомодная, но если посмотреть на пейзаж снаружи…

А, поспешные выводы пока отложим.

Потому что это действительно совершенно невозможная вещь.

Сначала я снова стал осматривать комнату.

Мои глаза всё так же обшаривали каждый её уголок.

Первым делом мне на глаза попались несколько рамок, висевших на стене.

Я резко поднялся с места, подошёл к рамкам и стал внимательно их рассматривать.

Похоже, это были семейные фотографии, где несколько человек снялись вместе.

Всего пять человек.

Но, разглядывая фотографию, я снова был потрясён.

— А? Это я… что ли?

Я несколько раз протёр глаза и посмотрел снова, но нет, мне не показалось.

Это определённо было моё лицо.

Надувшийся парень среди этих людей — это точно был я.

Но я совершенно не помнил, чтобы когда-нибудь так фотографировался.

Нет, более того, я бы ни за что не надел такую деревенскую одежду.

Если подумать, то и все люди вокруг меня были одеты в такую деревенскую одежду, которую носили, наверное, разве что в семидесятых-восьмидесятых.

Но кто те люди, с которыми я сфотографировался?

Ладно я, но вокруг меня были четыре женщины.

Одна — женщина средних лет, затем девушка, на вид примерно моя ровесница, и ещё две девочки помладше. Кстати, они, похоже, были близнецами — лица у них были совершенно одинаковые.

У обеих ещё и одинаковые короткие стрижки, так что, похоже, различить их было бы непросто.

На всех фотографиях на стене были одни и те же люди.

А ещё там был я в детстве, и девочки-близняшки, на вид ещё младше.

Разумеется, этих фотографий я тоже не знал.

Это были фотографии, на которых я выглядел так, будто я член этой семьи.

Если судить только по фотографиям, в такой мысли не было бы ничего странного.

— …Ха-а, вот же.

Смятение только нарастало.

Действительно ли я на фотографиях — это я, или кто-то другой с моей внешностью?

В этот момент мой взгляд упал на календарь, висевший на стене.

На фотографии женщина в нарядном ханбоке, со старомодным макияжем, смотрела на меня и улыбалась.

А над фотографией женщины было написано «1983 год». А внизу виднелись сентябрь и октябрь.

— …

Сердце бешено заколотилось.

То, что я отвергал, думая «да не может быть, да не может быть».

Хотя я считал, что это никак не может быть правдой, глядя на то, что было прямо перед глазами, я уже не мог просто твердить, что это невозможно.

Я проделал банальный трюк — ущипнул себя за щёку, — но было просто больно.

Принять это было нелегко, но реальность казалась очевидной.

Место, куда я попал безо всяких предзнаменований и без какого-либо перехода, просто совершенно внезапно.

Я снова как следует всё обдумал.

Что же случилось между тем и этим?

Я не смог справиться с навалившейся сонливостью в автобусе и уснул, а когда открыл глаза, оказался в прошлом — если верить календарю, то, судя по всему, в 1983 году.

Мой взгляд снова переместился на пустую бутылочку из-под «Бакхуса» и «Бомульсон» в углу комнаты.

Всё вокруг полностью изменилось, а не изменились только две вещи — «Бакхус» и «Бомульсон».

И у этих двух вещей есть кое-что общее — я получил их от старика с пункта приёма вторсырья.

Связано ли как-то моё появление здесь с этими вещами?

И в тот же миг мне в голову пришла мысль: а не умер ли я, выпив тот «Бакхус»?

Никто из людей не знает, каков мир после смерти.

С моими нынешними представлениями понять всю эту ситуацию было невозможно.

Как раз в тот момент, когда я пребывал в таком смятении, за дверью комнаты послышался звук открывающейся двери, а затем, вместе с болтливыми девчачьими голосами, дверь в комнату резко распахнулась.

— …А?

Внезапно появившаяся незнакомая девушка.

В тот же миг я невольно втянул воздух и затаил дыхание.