Я забрался на стул, чтобы видеть, как дедушка разворачивает на деревянном столе небольшую карту — не больше моей груди. Он прижал углы полурасплавленными свечами, и я смог рассмотреть рисунок. Линии были аккуратными. Я легко нашёл заставу и торговую дорогу, проходившую мимо.

Я заметил, что на карте не были отмечены чужие дома — только торговый пост Келлинов. Зато имелись другие ориентиры, подписанные короткими словами на хеленском: здесь скала необычной формы, там пещера, дальше открытое поле на склоне горы. Всё, по чему можно ориентироваться.

Дедушка обвёл пальцем область к югу от заставы и чуть восточнее, ближе к Аджинару.

— Страж отметил, что разлом находится где-то здесь. Пешком отсюда несколько часов. Нужна копия карты?

Мияра кивнула. Её тёмная одежда не шуршала, когда она двигалась.

— Возьмём копию.

— Пенни, не сделаешь? — попросил дедушка.

Не сделает чего? Мама нарисует им новую карту?

Мама быстро вышла и вернулась с чистым листом светло-коричневой бумаги и горшочком чернил. Наблюдать, как кто-то вручную копирует карту, было бы так же увлекательно, как смотреть, как сохнет краска. Я начал искать в комнате, чем заняться, но почувствовал использование Эфира. Я обернулся к маме: та медленно выливала чернила на чистый лист, касаясь пальцем его края. Чернила не разбрызгивались, а двигались целенаправленно, перетекали по бумаге, не оставляя следов, и копировали линии и подписи. Наблюдая, я понял, что чувствую Эфир в чернилах.

Процесс занял несколько минут, и я не отрывал глаз. Когда мама закончила, две карты невозможно было отличить друг от друга — разве что новая выглядела слегка влажной. Но и эта разница вскоре исчезла. Я с любопытством посмотрел на маму.

— Что ты сделала? — спросил я громче, чем хотел, и от волнения забрался на стол.

Мама сняла меня и поставила на пол, пока я не опрокинул оставшиеся чернила.

— Использовала навыки «Копирование страницы» и «Сушка чернил», — объяснила она.

Я кивнул с серьёзностью, какую только мог изобразить. Названия были достаточно понятными. Такие навыки подходили человеку с Путём класса администратора. Увидеть, как навыки применяются в простых повседневных делах, было отрезвляющим. Я понял, что большинство людей, скорее всего, выбирают навыки не по их боевому применению или пригодности для исследования. Это нужно было запомнить на будущее.

Мама ушла на кухню. Я заметил, что по меньшей мере двое братьев из группы искателей приключений проводили её взглядом. Они не разглядывали её похотливо, но было очевидно, что «любуются» моей мамой, и меня это насторожило.

Я, должно быть, слишком явно выказал недовольство, потому что вдруг передо мной появилась Амари — другая лисолюдка с тёмно-рыжей шерстью и белой полосой через морду.

— Хочешь сыграть в игру, малыш? — спросила она, закрыв собой комнату и присев на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

Я огляделся, ожидая, что Этта тоже поиграет, и понял: во время всей этой суматохи она куда-то исчезла.

Я пожал плечами и снова посмотрел на Амари.

— Давай.

Лисолюдка протянула мне монету. Сначала я решил, что это обычная серебряная монетка, но, едва коснулся её пальцами, ощутил скользкое, маслянистое и неописуемое чувство, возникавшее всякий раз, когда я прикасался к вещи, сделанной из Эфира.

— Эфирная монета? — спросил я.

— Ага. Вот правила. Когда я скажу «начали», если найдёшь её, можешь оставить себе. Весело?

Я улыбнулся. Бесплатные деньги? Да, это весело, хитрая лисичка!

Амари медленно и нарочито положила эфирную монету на ладонь вытянутой руки, а затем сжала кулак. Она проделала то же самое с другой рукой и протянула обе ко мне тыльной стороной ладоней.

— В какой руке монета? — игриво спросила она.

Что за игра? Я же видел, как ты положила её на ладонь и сжала руку!

Я постучал по тыльной стороне руки, где лежала монета. Амари разжала когтистый кулак и показала пустую ладонь.

— Что? — пробормотал я и с детским задором коснулся другой руки. Лисолюдка открыла и её — тоже пусто. Теперь я совсем растерялся и, не подумав, потянулся к её пальцам, чтобы проверить, не зажата ли монета между ними.

Я понял, насколько невежливо поступаю, уже когда начал шарить между её пушистыми пальцами. Но Амари не обиделась, а рассмеялась и поощрительно растопырила пальцы, пока я перерывал её шерсть.

— Как? — проворчал я, ничего не найдя. — Где она?

Я знал простые фокусы с ловкостью рук, но такого не встречал даже в прошлой жизни. Я буквально прочесал её шерсть, монеты нигде не было. И рукавов, куда можно было бы её спрятать, у неё тоже не имелось!

— Она может быть где угодно, — сказала лисолюдка и театрально посмотрела на стул рядом со мной.

Я обернулся и увидел монету посреди сиденья. Потянулся и коснулся её гладкой поверхности.

— Покажешь её мне? — спросила Амари.

Я поднял глаза и протянул ей монету. Но на раскрытой ладони ничего не оказалось.

К этому моменту я окончательно растерялся. Моё маленькое лицо сморщилось, пока я пытался понять, что происходит.

— Ты уже закончила дразнить моего внука? — спросил дедушка.

Амари тихонько рассмеялась, пожала плечами, встала и ушла. Я повернулся к дедушке. Тот лишь тоже пожал плечами.

— В основном это ловкость рук, — объяснил он, — хотя она могла использовать и заклинание иллюзии. Я его не почувствовал, но это не означает, что его не было.

Я всё ещё обдумывал ответ и направлялся на кухню к маме, когда краем глаза заметил блеск. Амари помахала мне от стола, где сидела с тремя братьями. Она указала на свой карман, а затем на меня. Я с любопытством сунул руку в собственный карман и нащупал скользкую эфирную монету. Не удержался от улыбки.

Значит, ты добрая лисичка? — подумал я. Как бы то ни было, я поспешил скрыться с добычей, пока она опять её не исчезла.

После этого день прошёл впустую. По какой-то причине Джордж и Этта не пришли на фехтование, а у мамы не было времени заниматься со мной: она готовила походную еду для искателей приключений. Поэтому я сосредоточился на Путях бега, равновесия и укрепления тела. Я вовсю пользовался улучшенной полосой препятствий, а мама наблюдала из кухонного окна. Я же следил за небом. Это паранойя только в том случае, если за тобой не охотятся, а я не хотел превратиться в птичье дерьмо.

На следующее утро искатели приключений уже ушли. Я наполовину ожидал, что эфирная монета пропадёт, но она была на месте, в моём тайнике, рядом с Семенем навыка для малого навыка Скрытности, красивыми камешками, просроченным зельем ночного зрения и острым кухонным ножом, который я позаимствовал. Готовность никогда не помешает.

Солнце едва поднялось. Я ожидал, что мама уже не спит, но дедушка мог быть в постели. Услышав два мужских голоса, я стал красться вниз по лестнице, остановился на второй площадке и подполз к краю, чтобы послушать.

— …всех до одного.

Голос мне не знаком.

— И на юге никого?

Это точно дедушка.

— Никого. Этого нашёл в совином гнезде.

— Мрачная сова?

— Нет, обычная бурая. Наверное, умерла несколько недель назад. Совы нечасто чистят гнёзда и используют останки, чтобы приманивать насекомых и потом съесть. Эту я проследил до логова. Большие когти даже упрощают выслеживание: они царапают камни, когда совы карабкаются. Не знаю, что её ранило, но она сбежала и истекла кровью в своей норе. Последнюю я убил сам. Ещё один ворон, похожий на того, что несколько месяцев назад изуродовал твоего внука. И крупнее обычного — я не только про когти. Что думаешь, Корнелиус?

Наступила тишина. Я подумал, дедушка, возможно, шепчет ответ, но он, наверное, просто обдумывал слова.

— Не знаю, Хурин. Но мне это не нравится. Как далеко на север ты ходил, чтобы найти их?

— Всего несколько дней пути. Последние несколько месяцев присматривал за ними, как ты и просил.

— И ты не принёс их раньше? Тушка птицы свежая, а кости этой крысы уже несколько месяцев как лежат.

Зашуршала одежда. Я решил, что Хурин пожал плечами. Неужели лесник такой отшельник, что даже не счёл нужным раньше сообщить?

— Не думал, что это важно, пока не убил птицу. Остальные давно мертвы, — проворчал Хурин. — Решил, что, может, на этом всё. Крысы были крысы, думал, просто странная порода. Но у птицы такие же когти… это достаточно странно, чтобы прийти к тебе.

— Сможешь пойти дальше на север? Проверить, нет ли там чего-нибудь необычного? Например, в недельном пути отсюда?

Снова послышалось движение. Я не понял, кто именно зашевелился — дедушка или Хурин.

— До конца зимы не смогу, — после паузы ответил Хурин. — Погода испортится через день-другой. Назревает буря, а я не хочу застрять в снежном сугробе. Если на севере и есть что-то, мы всё равно не увидим до конца зимы. Вернусь, когда начнёт таять.

— Хорошо, Хурин, — произнёс дедушка, явно недовольный ответом. — Спасибо. Увидимся через пару месяцев. Береги себя.

Я тихо вернулся наверх и посмотрел в окно. И правда: вдали приближались тёмные тучи. Но меня тревожило не наступление зимы. Разговор явно шёл о зверях с чрезмерно длинными когтями, как у ворона и крысы, которые напали на меня. Я не знал, что дедушка поручил Хурину искать других таких зверей, но раз лесник нашёл троих, значит, их было больше.

Мне это совсем не нравилось. Тревога скручивала живот, подпитывая паранойю. Нападут ли на меня снова? Если да, то когда? Почему они всё время нападают на меня?

Я закрыл глаза и глубоко вдохнул. С кухни двумя этажами ниже доносился аромат маминой стряпни. Затем я медленно выдохнул, пытаясь отпустить страх. Я не мог управлять этими существами или знать, почему они меня преследуют. Но я мог контролировать себя и то, как буду действовать.

Я спустился с деревянного сундука под окном, встал в позицию для отжиманий на холодном деревянном полу и начал заниматься. Скоро наступит зима, и я буду почти всё время сидеть в доме или возле заставы. Безопасное место и целых три месяца, чтобы развивать Пути и становиться сильнее. Тогда, когда снег растает и воздух потеплеет, я буду чуточку лучше готов к встрече с этими зверями.