Юный офицер затаил дыхание. Впрочем, это далось ему без малейшего труда: от накатившего леденящего ужаса он попросту забыл, как дышать.
Туцзы еще некоторое время криво скалился из-за древесного ствола, но, не дождавшись никакого отклика, юркнул обратно в густую тень. Вскоре из темноты выглянуло другое лицо. Офицер мгновенно узнал его — это был один из помощников, старый бывалый воин. Имени ветерана юноша не помнил, но в грубых чертах лица ошибки быть не могло. Жутко и противоестественно было другое: закаленный боец тоже расплывался в угодливой, приторной улыбке и безостановочно кивал, совершенно растеряв подобающую воину армии Сокровенных талисманов стать и суровую гордость.
Офицер не смел шелохнуться, оцепенелый от страха. Лица за деревом принялись сменяться одно за другим, словно неведомая тварь во что бы то ни стало вознамерилась выманить его наружу этой чудовищной приманкой.
Прежде, бросив отряд на растерзание и пустившись наутек, юноша не видел самой бойни. Но теперь в оцепеневшем сознании не осталось сомнений: от подчиненных ему людей не сохранилось ничего, кроме этих отрубленных голов.
Мысль о том, что дюжина мертвых голов по очереди скалится ему из темноты, сокрушила последние крупицы рассудка. Не выдержав пытки, офицер истошно взвизгнул и кубарем покатился по земле. Гнедой конь испуганно шарахнулся, отскочил на пару шагов и снова замер — животное так и не почуяло нависшей смертельной угрозы.
Пронзительный вопль разбудил спящих. Сяоцю спросонья так крепко столкнулся лбом с Фанфан, что оба разом вскрикнули от боли. Мальчишки переполошились, беспорядочно заметались и долго хлопали глазами в полумраке, прежде чем разглядели бьющегося в истерике командира.
Тем временем череде ухмыляющихся голов надоело приманивать жертву. Поняв, что уловка не сработала, кукловод явил истинный облик. На высоте семи-восьми метров над землей во тьме беззвучно зависла колоссальная змеиная голова; два желтых ока величиной с фонари изливали мертвенный, леденящий свет.
На этот раз впереди не было строя воинов армии Сокровенных талисманов. Демонический змей, казалось, прекрасно видел, что перед ним всего лишь горстка беспомощной человеческой поросли. Чудовище стало медленно опускаться, разглядывая каждого по очереди немигающим тяжелым взором.
Офицер наконец оборвал визг — меньше чем за сутки он лишился чувств уже в третий раз.
Ребята из поселка Елинь прежде дважды спасались бегством, но сейчас, под прямым взглядом змеиного демона, ноги у них словно одеревенели и приросли к земле. Никто не мог сделать и шагу; всепоглощающий кошмар обратил мысли в глухую, неподвижную пустоту.
Исполинский змей медленно пополз вокруг подростков, смыкая чешуйчатое кольцо, пока голова почти не коснулась кончика хвоста. Заперев добычу внутри лоснящегося массивного стана, он замер и вновь уставился на людей, поочередно обдавая каждого трепещущим раздвоенным языком — будто выискивая нечто ведомое лишь ему одному.
Оцепенение немного отступило, к ребятам вернулся дар речи. Эрлян первым дрожащим голосом высказал жуткую догадку:
— Оно... оно днем брюхо набило. А сейчас нас обложило — про запас держит, на завтрак...
От этих слов мороз продрал по коже. Лэнцзы, который был пухлее остальных, затрясся сильнее всех и намертво вцепился в локоть Эршуаня:
— Что делать-то? Может... может, отдадим ему твоего гнедого?
Однако змей к столь крупной добыче не проявил ни малейшего интереса. Конь остался за пределами кольца; отойдя чуть поодаль, он безмятежно обнюхивал землю в поисках травы — хозяина не бросил, но и спасать его даже не помышлял.
Эршуань сглотнул вязкую слюну, незаметно спрятал меч за спину и процедил сквозь зубы:
— Ловите миг. Будет лазейка — бегите со всех ног.
Но, глядя во тьме на вздымающееся выше человеческого роста чешуйчатое тело, ребята не понимали, как вообще можно вырваться из этой живой темницы.
— Оно берет нас в плен, — вымолвил Сяоцю, пораженный внезапной догадкой.
Громадная змеиная голова плавно опустилась и зависла в метре над землей, поравнявшись глазами с лицами подростков. Из пасти вырвалось глухое шипение, властное, словно приказ владыки.
Сяоцю шагнул вперед. Ребята испуганно сбились в кучу, но в глубине души замерли от восхищения его безрассудным мужеством.
— Я... — Сяоцю прямо встретил немигающий взор круглых желтых зрачков, изо всех сил стараясь не отвести глаз. Он указал пальцем себе в грудь, а затем ткнул в сторону обмякшего офицера: — Приведу его в чувство, и мы пойдем с тобой. Все вместе.
Змей моргнул, словно силясь разобрать слова ничтожного смертного, и вдруг медленно опустил морду. Чудовище всё поняло.
Лэнцзы в ужасе схватил Эршуаня за руку:
— Чего это Сяоцю задумал?! Пойти с ним? Куда?!
Эршуань высвободил руку и едва заметно подмигнул товарищам, давая знак не робеть: у Сяоцю наверняка есть замысел.
Сяоцю неторопливо направился к офицеру.
Тот лежал без памяти как раз возле середины змеиного туловища. Оказавшись спиной к чудовищной пасти, мальчик опустился на колени и с силой встряхнул юношу за плечи.
Офицер медленно разлепил веки. Сперва он мутным, бессмысленным взглядом уставился на Сяоцю, но тут же приметил рядом с собой лоснящуюся, массивную чешую, рывком сел и распахнул рот, готовый снова зайтись в истошном визге.
Сяоцю мгновенно зажал ему рот ладонью:
— Замолчи! Думаешь, криком поможешь?
Офицер выпучил глаза и через силу судорожно кивнул.
— Опомнился?
Тот снова кивнул.
— Встать сможешь?
Очередной кивок.
Сяоцю убрал ладонь с его губ и сунул офицеру пачку бумажных талисманов. Тот обомлел, поняв замысел мальчика, вот только духу пустить их в ход не прибавилось: ноги не держали.
— Ноги... ноги отнялись...
Сяоцю помог ему подняться, крепко встряхнул за плечи:
— Полегчало? Идти можешь?
Офицер сначала кивнул, но следом испуганно замотал головой, не смея даже покоситься в сторону змея.
Сяоцю с трудом поборол желание врезать ему от души, как собирался сделать Эршуань. Воин прославленной армии Сокровенных талисманов! Перед пленниками надувался от важности и дышал холодной жестокостью, а стоило грянуть беде — задрожал как овечий хвост, куда позорнее любого мальчишки из поселка Елинь. Даже Фанфан, простая девчонка, и та не вела себя столь жалко.
Змеиная морда медленно шевельнулась и замерла в метре от них, пристально изучая обоих людей. Офицер едва не осел на траву, но Сяоцю удержал его под локоть и заслонил собой, стараясь скрыть бумажные талисманы от цепкого взора твари.
— Если не сможешь идти, брошу тебя ему на съедение первым, — глухо произнес Сяоцю. Правая рука его незаметно сжала рукоять кинжала в рукаве. В безвыходном тупике страх отступил; покорно ждать гибели он не собирался.
Смертный ужас выбил из офицера остатки оцепенения:
— Я... я могу идти! Не отдавай меня ему, молю!
Сяоцю шагнул вперед, глядя прямо в нависшую над ним пасть, и громко произнес:
— Куда идти? Выдвигаемся прямо сейчас?
Змей медленно поднял морду и замер на высоте около трех метров, взирая на копошащихся внизу смертных. В круглых плошках желтых глаз жутко сверкнул изумрудный всполох — скользнул слева направо и растворился во тьме. Затем клыкастая пасть распахнулась, обнажая длинные кривые зубы и бездонную черноту глотки.
— Что это с ним? Он разве не в плен нас берет? — смутился Сяоцю.
Офицер, единственный знавший о повадках нечисти хоть что-то, вновь почувствовал, как остатки храбрости утекают сквозь пальцы:
— Он... он не собирается нас никуда вести! Он жаждет поглотить человеческую жизненную суть, чтобы закалить демоническое тело! Ему нужны живые... только живые!..
Договорить он не смог, всей душой мечтая снова провалиться в спасительное беспамятство, лишь бы чудовище сочло его мертвым и потеряло интерес.
Сяоцю до дрожи боялся смерти, но страх этот породил не покорность, а слепую, отчаянную ярость загнанного в угол зверя. Рывком выхватив кинжал, он вскинул его к зияющей над головой бездне и издал воинственный клич, принимая боевую стойку.
Змею было все равно: чем живее и яростнее трепещет добыча, тем слаще соки для закалки демонического тела.
Однако безрассудная смелость Сяоцю зажгла остальных пленников. Эршуань вскинул обеими руками длинный меч и с ревом, заглушившим клич Сяоцю, бросился на чешуйчатую преграду. Со звонким грохотом клинок ударил по змеиному боку. Эршуань надеялся прорубить брешь для побега, но острый талисманный меч не смог срубить даже крошечной чешуйки: отскочив от брони, он с гулом взлетел в воздух и рухнул на землю. В мальчишке вскипело звериное бешенство — оставшись без оружия, он бросился на чешуйчатую стену и со всей силы впился в нее зубами!
Чудовище даже не обратило внимания на столь жалкую возню и с распахнутой пастью метнулось к ближайшей жертве.
Черная бездна приближалась. Сяоцю продолжал кричать во весь голос, и в этот миг стоявшего за его спиной офицера наконец захлестнуло безумие отчаяния. Вскинув правую руку, он взревел:
— Рубящий круг пустоты!
Колесо ослепительного белого света сорвалось с его ладони, устремившись прямиком в желтый зрачок твари.
То был не отчаянный выпад деревенского мальчика, а грозная мощь первоклассного талисмана царства Сицзе. Демонический змей явно не ожидал такого отпора: голова его резко качнулась в сторону, пропуская смертоносное лезвие света мимо.
То, что чудовище уклонилось, вернуло офицеру остатки духа. Правая рука его замелькала в воздухе, бумажные талисманы один за другим вспыхивали в ночи. Он истошно выкрикивал заклинания — Удар сотни шагов! Взрывные ледяные шипы! — напрочь позабыв и о талисмане сокрытия тела, и о талисмане указания сторон света. Сяоцю не обратил на это внимания, лишь почувствовал, что офицер бьет слишком поспешно и совершенно вслепую. Дюжина выпущенных талисманов заставила змеиную голову взмыть чуть выше, но ни один удар не пришелся в цель.
— В туловище бей! В тело! — во все горло заорал Сяоцю.
Но офицера охватило безумие, он сыпал талисманами без передышки, пока пальцы не нащупали пустоту. Опустив руки, он ошарашенно уставился на Сяоцю:
— Кон... кончились...
Разъяренный змей качнул головой в вышине и камнем рухнул, намереваясь покончить с наглецами одним ударом.
В то же мгновение Сяоцю бросился навстречу. Навалившись на чешуйчатый бок, он обеими руками вонзил кинжал вниз. Он знал, что это бесполезно, но отступить без боя не желал.
И тут случилось непредвиденное: лезвие без труда пробило несокрушимую броню чешуи и глубоко вошло в плоть!
Змей опешил еще сильнее. Кинжал был коротким, однако чудовище все же слегка его побаивалось. Голова твари взмыла ввысь, исполинское туловище забилось в судорогах, с яростной силой отшвырнув Сяоцю вместе с кинжалом прочь.
— Да! Кинжалом! Бей кинжалом! Это же артефакт, сразивший демонов! — завопил офицер, только сейчас вспомнив, что клинок принадлежит ему и наделен великой силой. Причитая на бегу, он на четвереньках пополз назад, стремясь оказаться как можно дальше от смертоносной пасти.
Сяоцю вскочил на ноги. Удачный выпад наполнил сердце отчаянной отвагой; издав яростный клич, он вновь бросился на чудовище.
Эршуань на миг замер, затем пробежал несколько шагов, подобрал оброненный меч и с тем же диким ревом кинулся следом за Сяоцю. Жажда первенства среди парней поселка Елинь выжгла в нем всякий страх: разверзнись перед ним хоть бездонная пропасть, Эршуань шагнул бы в нее вслед за соперником не колеблясь.
Остальные мальчишки тоже заголосили. Сдвинуться с места они всё еще не смели, но драли глотки изо всех сил, надрываясь так, что лица у всех побагровели.
Звонкий детский рев слился воедино, эхом взмывая к ночным небесам. Демонический змей словно дрогнул: огромные желтые глаза отпрянули на метр, голова резко развернулась — чудовище явно вознамерилось бежать!
Сяоцю и Эршуань возликовали. Им и в голову не пришло задуматься: с чего бы твари, с легкостью перебившей десяток закаленных солдат армии Сокровенных талисманов, пугаться двух безусых мальчишек? Они лишь наддали шагу, бросаясь вдогонку.
А змей и впрямь удирал — в слепой, панической спешке. Змей описал кольцо вокруг векового дерева, и его тело толщиной со ствол, подобно ожившему горному хребту, пронеслось мимо смельчаков. Хлестнул наотмашь кончик хвоста — и обоих сорванцов отбросило наземь на добрый десяток шагов.
В падении Сяоцю ощутил, как что-то тяжелое шлепнулось ему прямо на грудь. Машинально подхватив предмет обеими руками, он приземлился на траву и опустил глаза.
В руках лежала отрубленная голова Туцзы. На мертвом лице всё еще застыла нелепая, жуткая улыбка. Мороз продрал Сяоцю до самых корней волос; повинуясь инстинкту, он с силой швырнул страшную ношу через плечо — так сгинули последние бренные останки бедолаги.
Легкость, с которой змей разметал их вожаков, заставила замолкнуть остальных. Вопли мгновенно стихли. Лишь в этот миг до ребят дошло: тварь напугали вовсе не они.
«Дзинь...»
В ночи внезапно разнесся чистый звон медного колокольчика. С небес наискось скользнул луч света, ударив в землю прямо между чудовищем и детьми. Сияние рассеялось, открыв силуэт человека, которого — кроме Фанфан и офицера — знали все остальные ребята.