Услышав слова Элизы, Байрон сначала растерялся, но тут же сообразил, в чем дело.

Однако он не стал ничего объяснять словами, а просто достал свой нагрудный знак и приложил его к створке двери рядом с собой.

Раздался тихий щелчок.

Тяжелая дверь послушно распахнулась.

Увидев эту картину, Элиза широко открыла рот, и ее прежде бледные щеки вмиг покраснели, точно как у вареной креветки.

Заметив реакцию Элизы, Байрон не стал подтрунивать над ней и просто объяснил, в чем причина.

Выслушав объяснения Байрона, Элиза опустила голову и тихо произнесла: «Высыпайся, а я пойду».

Сказав это, Элиза не задерживалась ни на секунду и, по-прежнему опустив голову, быстрым шагом направилась вперед.

Глядя на такую Элизу, Байрон даже испугался, что она куда-нибудь врежется от рассеянности.

С усмешкой покачав головой, Байрон вошел в свое общежитие.

Общежитием это можно было назвать лишь на бумаге, но на деле оно ничем не отличалось от особняков из его прошлой жизни.

Это было двухэтажное здание с небольшим подвалом: на первом этаже находились просторный холл и комната медитации, а второй этаж полностью отводился под жилые помещения.

Что касается подвала, то он предназначался для исследований учеников, однако сейчас зиял пустотой — там не было никакого оборудования, и Байрону предстояло докупать все необходимое самостоятельно.

Это была просто пропасть по сравнению с теми тесными рядами домишек, где ютились обладатели третьей категории.

Не предаваясь долгим размышлениям, Байрон прошел вглубь общежития и приступил к тому, что делал ежедневно — к медитации.

Как говорится: не попотеешь сейчас — окажешься на одном операционном столе со своими товарищами.

..........

На следующее утро Байрон свежий и отдохнувший толкнул дверь и вышел наружу.

Элиза уже поджидала его у входа.

Выражение ее лица было совершенно спокойным, а уголки губ трогала легкая улыбка — от вчерашнего смущения не осталось и следа.

Элиза тоже заметила взгляд Байрона, в ее глазах мелькнула тень смущения, но она лишь свирепо зыркнула на него.

Байрон хмыкнул и отвел взгляд: «Интересно, встретим ли мы сегодня Грея».

Убедившись, что Байрон не вспоминает о вчерашнем, Элиза облегченно выдохнула.

«Наверное, встретим. Все-таки всем нужно идти на первую лекцию учебного года».

Байрон кивнул: «Тогда выдвигаемся».

Элиза кивнула в ответ и пошла рядом с Байроном плечом к плечу.

.........

Вскоре Байрон и его спутница добрались до аудитории 602 в третьем учебном корпусе.

Войдя через парадный вход, они увидели амфитеатр — ряды мест в аудитории поднимались уступами снизу вверх.

На тот момент здесь уже собралось довольно много людей, сидевших тут и там разрозненными группами.

Как раз в этот момент Байрон заметил Грея, сидевшего слева на скамье из трех мест и махавшего им рукой.

Увидев эту сцену, Байрон на мгновение выпал из реальности, ощутив себя так, будто он снова вернулся за парту в своей прошлой жизни.

Пусть не точь-в-точь, но сходство было поразительным.

«Байрон, о чем ты задумался? Пошли скорее».

Элиза окликнула Байрона, а затем молча зашагала наверх.

Придя в себя и окинув взглядом обстановку, Байрон улыбнулся и последовал за Элизой к Грею.

Усевшись на скамью, Элиза заняла место ровно между Байроном и Греем.

Грей с воодушевлением произнес: «Байрон, Элиза, вы оба выбрали того наставника, а я выбрал волшебника Эдгара Торна. Наставник просто великолепный, сразу же подарил нам магический артефакт».

Услышав это, Байрон сразу вспомнил, кем был Эдгар Торн — именно тем наставником, который пахать заставлял учеников на износ, словно тягловых скотов.

Глядя на восторженную физиономию Грея, Байрон даже постеснялся открыто разрушать его иллюзии.

Ведь для создания алхимических изделий требовались не только материалы, но и покрытие издержек в случае неудач.

Если все хорошенько подсчитать, то после отчисления наставнику тридцати процентов прибыли на руках у самого ученика остаются жалкие крохи.

Впрочем, это грозило лишь каторжным трудом на благо наставника и не несло прямой угрозы жизни, так что в итоге Байрон решил промолчать.

За болтовней время пролетело незаметно, и вскоре настал час начала занятия.

В тот самый момент, когда стрелки часов сошлись, на преподавательском возвышении из ниоткуда возник средних лет мужчина в черной мантии волшебника с грубыми чертами лица.

Как только появился этот мужчина, по аудитории, словно волна прибоя, прокатилась тяжелая, пугающая мертвенная аура.

В ту же секунду любые разговоры в классе стихли, погрузив помещение в абсолютную тишину.

Окинув всех взглядом, мужчина заговорил: «Сначала я представлюсь. Я — вице-ректор Академии Тёмной Эрозии, можете называть меня вице-ректор Конрад».

«И именно я буду читать вам первую вводную лекцию в этом учебном году».

«Во-первых, я хочу вас поздравить».

После этих слов Байрон, который слушал со всем вниманием, чуть не потерял самообладание.

Разве у этой Академии Тёмной Эрозии все вступительные речи такие одинаковые? Интересно, кто у кого это списал.

«Вы смогли выстоять, удержались перед искушением и не подписали никаких договоров прямо на корабле».

«Иначе сегодня вас бы разобрали те или иные кланы волшебников, чтобы использовать в качестве обычных рабов, вместо того чтобы позволить стать полноправными воспитанниками Академии Тёмной Эрозии!»

От этих слов у всех присутствующих внутри похолодело.

«Также я поздравляю вас с тем, что вас не утащили те замаскированные лицемеры, лишив свободы, взвалив на ваши плечи неподъемную ношу тяжелых занятий и превратив в бездумные машины, знающие лишь оценки, и бездушные механизмы, умеющие лишь слепо выполнять приказы».

«Мы, воспитанники Академии Тёмной Эрозии — это ученики темных волшебников. Наш принцип — выживание сильнейшего, мы взращиваем исключительно элиту, способную в будущем переломить ход сражений на полях битв меж мирами!»

Каждый сидящий в зале почувствовал, будто внутри него пробуждается нечто неведомое, кровь закипела, спины выпрямились, а в глазах зажглось такое пламя восторга, что оно вот-вот готово было выплеснуться наружу.

«Я знаю, что ваш природный потенциал различается, а скорость медитации у всех разная».

«Обладателям пятой категории требуется не больше месяца, чтобы стать учеником волшебника, четвертой — три месяца, третьей — пять, а второй порой приходится тратить до восьми месяцев, не говоря уже о первой категории».

«К тому же, стать учеником волшебника — это лишь первый шаг. Чтобы стать учеником второго, а затем третьего ранга, потребуется еще больше времени, не говоря уже о прорыве к предельному ученику и истинному волшебнику».

Эти слова подействовали на толпу подобно ушату ледяной воды, мгновенно остудив разгоряченные головы.

У некоторых в глазах даже начали медленно угасать те крошечные искорки надежды, сменяясь унынием.

Но тут Конрад заговорил снова.

«Уже пали духом? Не спешите отчаиваться. Вы забыли договор, который подписали вчера? Пусть у вас разный потенциал, это вовсе не значит, что вы лишены будущего. В глазах нашей академии все вы равны, ко всем применяется единый подход».

«Поэтому на этапе ученичества академия выделяет вам целых двадцать лет. На протяжении этого срока в вашем распоряжении будут лучшие условия, самое полное образование и самые подходящие наставники — это правило распространяется на каждого из вас без исключений».

«За исключением ежегодного обязательного поручения от академии, вас никто не станет тревожить. Единственная цель — дать вам возможность в полную силу раскрыть свой потенциал, дорасти до предельного ученика волшебника и получить шанс распахнуть двери в мир истинных волшебников!»

«Вперед, малыши!»

Произнеся это, Конрад еще раз окинул аудиторию взглядом, и его фигура растворилась прямо на преподавательском месте.

Несколько секунд в классе стояла тишина, а затем он взорвался гулом голосов.

Прислушиваясь к окружающему шуму, Байрон слегка нахмурился и предложил: «Может, уйдем отсюда? Здесь слишком шумно».

Элиза и Грей не стали возражать против предложения Байрона.

Все трое поднялись со своих мест и, последовав совету Элизы, направились к ней домой.

Однако, немного пообщавшись, из-за нехватки времени они снова разошлись, каждый отправившись к своему наставнику для официальной регистрации.

На прощание они договорились впредь собираться вместе у Элизы каждые тридцать дней.