Глава 329: Суд 3

Планетарный губернатор начал рассказывать о своих невзгодах.

— Когда мятежники подняли восстание, я колебался, стоит ли его подавлять.

Я собрал своих советников, чтобы оценить риски подавления и отказа от него.

Если бы я выбрал подавление, то это была бы война десяти миллиардов промышленного населения против двадцати миллиардов аграрного, и последствия обернулись бы пирровой победой.

Вы должны быть наслышаны о мятежниках: они взывают к свободе, взывают к борьбе с угнетением.

Они лелеют идеалы прекрасной жизни, их духовная сила невероятно велика!

Если бы я всеми силами сражался с такой группой идеалистов, результат был бы плачевным для обеих сторон!

Инфраструктура была бы разрушена, а несколько поколений молодежи сгинули бы на полях сражений.

Даже если бы в итоге я успешно подавил восстание, я получил бы лишь разоренную планету и аграрное население, которое с большой вероятностью взбунтовалось бы снова. —

Ли Циньу поверил его словам. Он до сих пор помнил старика Сэна — лидера мятежников, который верхом на лошади бросился в атаку на открывшую огонь «Химеру».

Если не принимать во внимание, что это вселенная Warhammer 40,000, то мятежники на этой планете действительно представляли собой сторону с передовой идеологией.

Они были освободителями, вырвавшими простых людей из тисков тяжелых налогов, группой людей, заслуживающих уважения.

Они показали людям свет, как теперь народ мог смириться с возвращением во тьму?

Даже если бы планетарный губернатор провел самое жестокое подавление и вернул под контроль всю поверхность планеты, семена революции уже были посеяны.

Прошло бы немного времени, и двадцать миллиардов крестьян снова подняли бы бунт, а затем последовала бы бесконечная череда подавлений и восстаний, подавлений и восстаний.

Именно увидев это, планетарный губернатор решил пустить всё на самотёк.

Он опустился на колени и, превозмогая боль, сказал:

— Если бы я выбрал войну и разрушил всю инфраструктуру, то, согласно расчетам моих советников, после прибытия налогового флота задача по выплате долга стала бы невыполнимой!

Когда мы выплатим все налоговые недоимки и штрафные санкции, на нашей планете, боюсь, останется в живых лишь несколько миллионов человек!

Но если я выберу бездействие, то, когда прибудет налоговый флот, мятежники, увидев непреодолимую мощь Империума, сами осознают положение и предпочтут подчиниться.

Тогда, используя уцелевшие общественные объекты для погашения долга, через сто лет мы сможем сохранить жизнь почти пяти миллиардам человек. —

Когда он говорил это, на его лице застыло выражение муки, и Ли Циньу с генералом Цеппелином поняли его.

Его загнали в тупик, и можно сказать, что виной тому были исключительно мятежники.

Мятежники были революционерами, размахивающими знаменами идеализма, которые выставили его, планетарного губернатора, эксплуататором и пригвоздили к позорному столбу.

Но он все равно был вынужден заботиться об этих врагах, которые ненавидели его всей душой, вплоть до того, что в итоге не предпринял никаких карательных мер и стал ждать прибытия налогового флота.

Это привело к тому, что у него не осталось ни малейшего шанса на оправдание или хоть какого-то пространства для маневра.

Даже если бы Инквизитор сочувствовал ему, он все равно был бы вынужден вынести приговор о казни белым фосфором, потому что планетарный губернатор с самого начала не оставил себе путей к отступлению!

Ли Циньу спросил:

— Ради чего ты дошел до такого состояния?

В самом начале ты мог бы хотя бы сделать вид, что подавляешь восстание, тогда сейчас у тебя оставался бы хоть какой-то шанс на спасение! —

Планетарный губернатор тяжело вздохнул.

— Хотя эти революционеры ненавидят меня и выставляют источником всех своих страданий, они все равно остаются моими подданными, и я должен нести ответственность за все, что с ними происходит.

Я должен как можно скорее добиться фактического прекращения огня между СПО и мятежниками, поэтому не могу выказать ни малейшего намека на желание подавить восстание.

Если бы мои генералы и аристократы заметили это, они бы начали яростно истреблять мятежников, чтобы выслужиться.

Тогда перемирие стало бы невозможным, горячая война стала бы нормой, инфраструктура была бы разрушена, а срок выплаты долга увеличился бы еще на полвека! —

Генерал Цеппелин внезапно все понял.

— Неудивительно, неудивительно, что мятежники бесчинствуют столько лет, а ты так и не ввел масштабных наград за боевые заслуги.

Офицерам, совершившим великие подвиги, ты не давал ни малейшей награды, из-за чего в итоге все опустили руки. Оказывается, ты намеренно к этому подталкивал! —

Планетарный губернатор ответил: — Это моя родина, здесь мой народ. Космос огромен, но дом у меня только один. —

Как только эти слова были произнесены, Ли Циньу и генерал Цеппелин прониклись глубоким уважением, им даже показалось, что от этого толстого планетарного губернатора исходит золотое сияние!

Однако затем тон планетарного губернатора изменился, и выражения лиц обоих мужчин исказились.

— Я надеюсь, что мои последние усилия помогут людям на этой планете хоть немного легче пережить грядущие жестокие времена, пусть даже совсем чуть-чуть!

Поэтому я решил действовать без оглядки на средства! —

Он пристально, с горящим взглядом посмотрел на Ли Циньу, и тот подумал, что дело пахнет керосином.

— Граф, я изучил тебя. Ты псайкер, Вечный, святой, находящийся под защитой Бога-Императора!

Такие люди, как ты, чрезвычайно ценны. Если я смогу передать тебя Инквизитору, он задействует свои связи и перенаправит налоговые сборы с других планет, чтобы помочь нам расплатиться.

Снижение налогового бремени на 0,05% за сто лет долгового похода может спасти жизни двадцати миллионов человек! —

Ли Циньу нахмурился.

— Похоже, ты провел глубокое расследование моей личности. Тогда ты должен знать, что по своему характеру я не терплю ограничений! —

Планетарный губернатор кивнул.

— Да, мои советники проанализировали твой характер: если заставить тебя делать то, чего ты не хочешь, ты взорвешься и разнесешь всех вокруг!

Инквизитор тоже знает об этом. Более того, ему нужны не слуги, а соратник, который будет рядом и сможет пройти через любые опасности.

Другими словами, он хочет, чтобы ты присоединился к нему добровольно!

Чтобы достичь этой цели, мне, подлецу, остается только подтолкнуть тебя! —

Услышав, что его на самом деле не продают, а Инквизитору нужно его добровольное согласие, Ли Циньу расслабился.

Но как только он услышал, что планетарный губернатор собирается его «подтолкнуть», у него сразу возникло нехорошее предчувствие.

Планетарный губернатор перевел взгляд на генерала Цеппелина, и тот отступил на шаг, испугавшись.

— После моей смерти я порекомендую тебя на пост нового планетарного губернатора! —

— Твою мать, ты, сукин сын, подставляешь меня!! —

Генерал Цеппелин чуть не наложил в штаны от страха, бросился вперед и, размахнувшись, начал бить планетарного губернатора по лицу, так что только шлепки раздавались.

— Я, черт возьми, только что проникся твоими словами, сукин сын! А ты в мгновение ока решил меня подставить, да?! —

Должность планетарного губернатора — это не работа для человека, особенно учитывая предстоящие сто лет выплаты налогов.

Было очевидно, что это невыносимо тяжело, и если хоть один налоговый взнос не будет выплачен, то, скорее всего, ждет казнь белым фосфором.

Генерал Цеппелин бил его пощечину за пощечиной, но сам при этом ревел, как белуга.

— Твою мать! Мне осталось жить каких-то жалких восемьдесят лет, я уже собирался на покой!

А ты, сукин сын, решил, что я слишком долго живу, и посмел подставить меня? Я... я... я тебя убью!! —

Ли Циньу поспешил вмешаться, чтобы оттащить его, но сам был мрачнее тучи.

Он понимал, что генерал Цеппелин пострадал из-за него: чтобы заставить Ли Циньу уйти с Инквизитором, планетарный губернатор намеренно порекомендовал генерала Цеппелина на должность губернатора.

Когда задача по выплате долга ляжет на плечи генерала Цеппелина, сможет ли он, его приемный племянник, остаться в стороне?

— Черт, ты даже просчитал то, что я дорожу родственными связями! —

Ли Циньу смотрел на планетарного губернатора с распухшим лицом и мысленно выругался.