Всего через два дня после подписания бланков согласия частота сердечных сокращений Киёми начала неумолимо снижаться. Её дыхание поддерживало определённую регулярность, но только благодаря аппарату ИВЛ. Однако функции её тела наконец-то достигали своего предела. Её жизненные показатели падали.

— Мы договорились, что трансплантационная бригада из Центральной городской больницы прибудет сюда сегодня вечером, — сказал врач, обращаясь к Тосиаки. — Как только сердце Киёми остановится, нам нужно будет оперативно извлечь её почки. Нам нужно заранее подготовить её бедренную артерию. Для этой цели мы проведём простую операцию сегодня вечером. После остановки её сердца в артерию будет введена канюля для охлаждения почек.

Подготовка артерии вскоре была завершена. Когда Тосиаки вернулся в реанимацию, он увидел, что бедро Киёми было помечено для введения канюли. Её медикаментозное лечение было прекращено, но артериальное давление оставалось стабильным, колеблясь около 100. Врач объяснил, что им, вероятно, придётся ждать до утра. И тепло Киёми продлится ровно столько же, — отрешённо подумал Тосиаки. С каждым мгновением её тело превращалось в простой объект для донорства. Не в силах избавиться от этой реальности, Тосиаки провёл ночь у постели своей жены.

В 10 вечера, как обычно, вошла медсестра. Она опорожнила судно Киёми, протёрла её ноздри и ротовую полость, вытерла полотенцем пот со спины и изменила положение её тела, чтобы предотвратить пролежни. Она делала всё это без малейшего признака раздражения. На самом деле, она иногда сочувственно улыбалась Тосиаки, пока работала.

Тосиаки никогда серьёзно не болел. Он, конечно, общался со многими медицинскими работниками на протяжении своей карьеры, но понял, что до сих пор ничего не знал о настоящей работе врачей и медсестёр.

— Я искренне благодарен, — сказал Тосиаки, склонив голову. — Думаю, Киёми тоже благодарна за всё, что вы для неё сделали.

Медсестра прекратила свои действия и, улыбаясь, сказала:

— Я рада это слышать. Мне жаль, что мы не смогли ей помочь.

— Всё в порядке, — возразил он, покраснев. — Вы сделали всё, что могли. Все вы.

Улыбка медсестры стала неопределённой. Она отвела от него взгляд, возобновляя свои обязанности.

— Работая в реанимации, иногда я просто не знаю, — сказала она робко, почти про себя. — Можно отдавать пациентам всего себя. Они всё равно умирают почти каждый день. Что мы здесь делаем? Иногда это просто слишком удручает. Медсёстры из реанимации увольняются гораздо быстрее, чем в других отделениях. И всё же… — её слова оборвались, когда она закончила с уходом. Она надела на Киёми одежду и повернулась к Тосиаки, руки по швам. — Когда люди говорят тебе приятные вещи, это заставляет тебя хотеть продолжать.

С этими словами она вышла из реанимации.