Наконец наступило 24 декабря.

Прежде чем приступить к приготовлению ужина, Киёми украсила гостиную остролистом и бумажными цветами. И хотя места у телевизора было мало, ей удалось поставить там ёлку. Она украсила её ветви ватой, имитирующей снег, повесила миниатюрные игрушки и обмотала гирляндой из декоративных лампочек. Она даже обновила обеденный стол, заменив скатерть на кружевную, и завершила композицию полированным подсвечником в центре. Киёми оглядела комнату, которой она придала праздничный вид меньше чем за час, довольная своей работой.

Она жила с Тосиаки в этой однокомнатной квартире с тех пор, как они поженились. Тем не менее, она никогда не отказывалась от рождественских украшений. Тосиаки поначалу устраивал из-за этого целый скандал. Раз у них и детей-то не было, он не понимал всей этой возни с украшениями. Но Киёми была непреклонна. Она всегда праздновала этот праздник именно так, потому что для неё это было не только Рождество, но и её день рождения.

Поддавшись порыву, она повернулась к окну. Она подбежала к нему в предвкушении, отдёрнула штору и слегка приоткрыла запотевшее стекло. В вечернем воздухе танцевали белые кристаллы.

Киёми радостно вздохнула, наклонилась вперёд и оглядела окрестности.

Всё снаружи уже было слегка припорошено. Пушистый снег мягко, но неуклонно падал с неба. В темноте она не могла видеть далеко, но там, куда падал свет из её окна, она отчётливо различала каждую отдельную снежинку.

Белое Рождество!

Она была в восторге и напевала себе под нос «Тихую ночь», одну из первых песен, которые она выучила на пианино.

Было уже поздно, когда позвонил Тосиаки. Торт был готов, и ужин был на столе. Киёми прижала трубку к уху и разочарованно вздохнула, бросив косой взгляд на кастрюлю с рагу, которое она приготовила специально по этому случаю. Тосиаки сказал, что один из его старшекурсников провалил эксперимент и ему нужно помочь наверстать упущенное. Тосиаки останется, чтобы присмотреть за ним, пока тот будет переделывать процедуру.

— Это обязательно нужно делать сегодня? — взмолилась она.

— Мы уже начали использовать образец. Если мы не сделаем это сейчас, он испортится.

— Понимаю…

Он рассыпался в извинениях. Киёми сдержалась и сказала весёлым голосом, чтобы он не беспокоился. Но ей было одиноко. Тосиаки поступил так же и в прошлом году. Она хотела, чтобы он всего на один день отложил свою работу и пришёл домой. В конце концов, это был её день рождения. Может, это было эгоистичное желание, но это была правда. Пытаясь прикинуть, на сколько ещё он задержится, Тосиаки начал описывать процедуры, которые нужно было провести.

— В общем, мне нужно извлечь печень крысы и гомогенизировать её для митохондриального блоттинга…

В тот момент, когда Киёми услышала эти слова, её сердце подпрыгнуло.

<ТОСИАКИ>

Киёми ахнула. В ушах громко зазвенело, зрение окрасилось в красный цвет. Всё её тело отреагировало так, словно на него вылили кипяток.

— Что случилось?

Мгновение спустя она пришла в себя. Немного потрясённая, она снова приложила трубку к уху и сгладила заминку. Она сказала ему, что ничего, просто заметила снегопад и пошла посмотреть.

Она долго стояла неподвижно, в подмышках выступил пот. Теперь внезапный холод заставлял её дрожать.

Эти реакции становились всё сильнее. Они усилились с тех пор, как она вышла замуж за Тосиаки, но в последнее время были особенно сильными.

Одно лишь слово «митохондрии» заставляло её сердце бешено колотиться. До начала их брака она часто хотела знать всё о Тосиаки и даже спрашивала его об экспериментах. Однако в последние несколько месяцев она совсем перестала говорить о его исследованиях. Приступы становились жестокими и невыносимыми. Что-то неизвестное ей реагировало на всё это. Голос изнутри.

Хозяин голоса был в восторге, услышав о работе Тосиаки, и радостно носился внутри неё. Она почувствовала это и во время этого телефонного звонка. Она хотела сказать Тосиаки, чтобы он поторопился домой, но голос в её голове, казалось, хотел, чтобы он продолжал эксперимент.

Киёми больше не контролировала себя.

Тосиаки в итоге вернулся домой около одиннадцати. Он извинился за опоздание, затем оглядел комнату и с удивлением улыбнулся украшениям.

Киёми зажгла свечу и ёлку, а затем накрыла на стол. Тосиаки выразил свой восторг. Она всё ещё была недовольна, что он так поздно вернулся, но его старания оживить вечер своей разговорчивостью очень её порадовали.

После ужина Киёми принесла торт. Каждый год она придумывала особый дизайн глазури. На этот раз она сделала заснеженные деревья и маленький вафельный домик в центре. Она считала, что у неё получилось довольно хорошо.

Пока догорала свеча и комната погружалась в полумрак, они ели торт и пили шампанское. Тосиаки достал из своей сумки пакет, её подарок на день рождения, и протянул ей. Она открыла его и нашла милые часы.

Был уже третий час ночи, когда они вошли в спальню.

Когда они выключили свет, Тосиаки наклонился и нежно поцеловал её. В тот момент, когда его губы коснулись её, приятное ощущение пробежало по её позвоночнику.

Киёми невольно вздохнула. Она потеряла чувствительность в ногах и сдалась. Это было такое удивительное возбуждение, что она думала, что растает.

Вскоре она поняла, что её язык начал агрессивно действовать. Хотя остальная часть её тела была вялой, её язык, казалось, жил своей собственной жизнью. Нет. Она не могла в это поверить. Этого не могло быть. В её руках и ногах не было силы. Она просто стояла, обнятая Тосиаки. И всё же её язык в восторге продолжал своё: голодно обвивал его язык и скользил по задней стороне его зубов. Этого не происходило.

Внезапно её одолела сильная сонливость, готовая в любой момент погрузить её во тьму. Она бы упала в бездну, если бы Тосиаки не держал её. Она откинула голову назад. И всё же кончик её языка всё ещё извивался в поисках пропитания. Что это было? Тосиаки поцеловал её в шею. Яростная вспышка за её веками. Сон безжалостно навалился на неё. Она беспомощно тряхнула головой, чтобы отогнать его. Что происходило?

Прямо перед тем, как все её чувства, казалось, зловеще исказились, по её мозгу пронёсся голос.

<ТО-СИ-А-КИ>

Она мгновенно открыла глаза. Сонливость немного отступила, но лишь на мгновение. Вернувшись с полной силой, она опустила плотную завесу на её сознание. Нет. Киёми снова тряхнула головой, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми. Это был тот же голос, что и раньше. Прекрати это! Она позвала Тосиаки на помощь, но её голос превратился лишь в оглушительный рёв в её голове.

<ТО-СИ-А-КИ>

Кто ты? Её сердце забилось как барабан. Она задыхалась. Она никогда не чувствовала ничего столь мучительного. Её тело свело судорогой. Она рассыпалась на части. Сон накатывал, как приливная волна, и она едва выдерживала натиск снова и снова. Каждый раз, когда её разум отступал, хозяин голоса поднимался изнутри неё. Он был полон радости, выкрикивая имя Тосиаки. Киёми была встревожена. Казалось, будто хозяин голоса занимался любовью с её мужем; если она заснёт, он поднимется на поверхность её тела и похотливо сольётся с ним. Он собирался украсть его у неё. Она отчаянно боролась, чтобы не заснуть. Ей удалось несколько раз всплыть на поверхность, но вскоре она погрузилась на дно тьмы.

Кто-то говорил. Громкий голос, который, казалось, отдавался эхом по всей комнате. Её ли это был голос — или чей-то чужой? Она ощущала в нём глубокий восторг. Она не могла понять, что сейчас делает… только то, что её тело было в хаосе, его швыряло во мраке ревущих волн.

Когда Киёми пришла в себя, всё было тихо.

Она видела сон.

Это был тот же странный сон, который снился ей каждую рождественскую ночь. Сон о её далёких воспоминаниях о блуждании во тьме.

Но сон эволюционировал. Киёми заметила элементы, которые отличались от видения, которое было у неё каждый год.

Она чувствовала, как движется повсюду. Её зрение было расплывчатым, что делало невозможным различить верх и низ. И всё же, она чувствовала на своей коже, как течение меняет направление, мгновение за мгновением. Она двигалась быстро. Её сила нарастала, и ей казалось, что она может отправиться куда угодно, преодолевая невообразимые расстояния. Она поняла, что счастлива от этого.

Она понятия не имела, сколько времени прошло. Внезапно в потоке, омывающем её тело, возникла странная турбулентность. Что-то было рядом с ней. Оно было большим и неуклюжим в своих движениях, извиваясь и неуверенно покачиваясь.

Она вспомнила его. Она сталкивалась с ним много раз. Иногда она нападала на него. Оно легко протыкалось, но иногда оно захватывало её.

Когда она осознала его, в ней без предупреждения возник новый импульс. Она понятия не имела, что это было, откуда оно взялось или что пыталось ей сказать. Не успев опомниться, она зарылась в другое существо.

Казалось, оно было удивлено. Но когда она поделилась с ним своей силой, оно приняло их сосуществование. Внутри него было комфортно. Может быть, она нашла своё вечное гнездо.

Во сне Киёми задавалась вопросом, что это за чувство, что оно могло означать.

Но она не знала.

Она не знала, что и думать обо всём этом.