— Вы в порядке? — голос Тосиаки вернул Киёми в чувство.

Она очнулась и обнаружила, что лежит на диване. Над ней была доска, а у противоположной стены стоял большой книжный шкаф, аккуратно заставленный томами в твёрдых переплётах с английскими названиями. Это было похоже на аудиторию в университете, но, увидев, что здесь нет никакого оборудования, она подумала, что это преподавательская гостиная.

Киёми утвердительно кивнула и встала. Затем она вспомнила, что произошло, и тут же прижала руку к груди. Она оставалась в этом положении некоторое время, проверяя свой пульс, и почувствовала его обычную, тихую, регулярную работу. Почувствовав облегчение, она пришла в себя и села на диван. Вскоре рядом с ней встал молодой человек и с беспокойством заглянул ей в лицо.

— Вы уверены, что в порядке?

— Да, эм… я в порядке. Простите за беспокойство, — сказала она, слегка склонив голову.

— Что ж, я бы всё равно посоветовал вам немного отдохнуть, на всякий случай. — Он немного почесал в затылке. — Это наша семинарская комната. Сегодня воскресенье, так что нас здесь никто не побеспокоит. Принести вам воды или чего-нибудь ещё?

— Если вас не затруднит… я бы выпила стакан воды.

— Конечно, без проблем. Подождите здесь, я сейчас вернусь.

Он мягко улыбнулся, чтобы успокоить её, и вышел.

Комнату окутала тишина. Киёми опустила голову, вздохнула с облегчением и поправила воротник.

Лицо молодого человека, словно остаточное изображение, плыло у неё перед глазами.

Это было то самое лицо, которое она заметила позади себя в лекционном зале прямо перед началом показа слайдов. Лицо, которое она видела непосредственно перед тем, как потерять сознание.

Она вспомнила, как упала в его объятия, и тепло на своих щеках.

Киёми подумала о буквах на экране. Она порылась в памяти, пытаясь вспомнить, что там было написано. Имя человека. Она закрыла глаза и попыталась вызвать их из памяти. Нага?.. Да, Нагасима. Кажется, так его и звали — или как-то похоже.

Вздрогнув, Киёми открыла глаза и подняла взгляд. Какая же я дура, — подумала она, наконец вспомнив, кем был этот молодой человек.

Он вернулся в комнату с кружкой в руке.

— Вот, пожалуйста, — сказал он с улыбкой и протянул ей кружку. Она наклонилась и поднесла её к губам. Холодный чай улун успокаивающе потёк по горлу.

— Эм, спасибо. Господин Нагасима… верно? Простите, если я вас с кем-то путаю.

На мгновение Тосиаки хотел что-то сказать, но потом уставился на её лицо. Она знала, что он собирается спросить, откуда она знает его имя.

— Мы встречались однажды, два года назад. — Она улыбнулась так жизнерадостно, как только могла. — На вечеринке для первокурсников. Вы, наверное, меня не помните. Я тогда была всего лишь первокурсницей. Меня зовут Киёми Катаока.

Тосиаки, казалось, растерялся, но потом на его лице появилась широкая улыбка.

— Аааа… теперь я вспомнил.

Затем они проговорили около получаса. Он извинился, что не запомнил её. Тогда она сочла его очень спокойным и собранным, и сейчас, разговаривая с ним снова после такого долгого времени, это впечатление только усилилось. Тогда он сказал, что учится на первом курсе магистратуры, поэтому она не удивилась, узнав, что он уже закончил её и теперь учится в аспирантуре. Киёми не скрывала своего уважения. Он так не похож на меня, — подумала она. Он точно знает, чего хочет от жизни. Тосиаки со смехом объяснил, насколько он одержим своей работой. Она подумала, что это чудесно, когда он так улыбается…

Она, вероятно, говорила бы с ним и дольше, если бы их не прервал Исихара. Он только что вернулся после завершения своей презентации. Узнав Киёми, он обратился к ней почти мелодраматическим тоном.

— Вы в порядке, юная леди? Вы нас там изрядно напугали.

Киёми извинилась за неудобства и склонила голову. Профессор говорил с ней с отеческой заботливостью, спрашивая, случались ли у неё такие приступы раньше, и порекомендовал ей показаться врачу. Она ответила на все его вопросы, пока он не остался доволен.

— Нагасима, отвези её домой, хорошо? Просто чтобы с ней кто-то был, на случай если у неё случится рецидив.

Садясь на пассажирское сиденье, Киёми много раз поблагодарила Тосиаки за то, что он её подвёз.

— Перестаньте извиняться, у меня уже заканчиваются ответы, — сказал он со смущённой улыбкой. Киёми извинилась. Он начал смеяться. Она тоже рассмеялась.

В следующее воскресенье они вместе пообедали, а потом поехали кататься на машине. Они обменялись номерами телефонов.

Киёми позвонила ему на следующий день. Днём позже Тосиаки позвонил ей поздно вечером.

С этого момента их отношения были скреплены.

Тосиаки был занят своими экспериментами в университете, и, хотя они встречались по воскресеньям, он не мог проводить с ней весь день. Поскольку он постоянно имел дело с клетками и животными, он не мог позволить себе взять целый выходной. Тем не менее, он распределял своё время так, чтобы как можно больше уделять ей внимания. Когда он работал над экспериментом и у него было свободное время только вечером, они брали напрокат видео, чтобы посмотреть вместе. Несмотря на свой напряжённый график, Тосиаки не мог выбросить её из головы, и она нравилась ему всё больше и больше.

Киёми хотела знать о нём всё. В основном не разбираясь в деталях его исследований, она обычно спрашивала о них, когда в разговоре возникала пауза. Лицо Тосиаки буквально светилось, когда он с энтузиазмом и доступно рассказывал ей о своей работе. Его глаза были такими живыми, когда он обсуждал свои исследования. Киёми была влюблена в его страсть. Было удивительно быть с человеком, настолько преданным своему делу.

— Потому что я предоставил эти данные профессору Исихаре.

Киёми спросила Тосиаки, почему она видела его имя на слайдах в тот день открытых дверей.

— Я получил некоторые полезные данные, когда ещё был магистрантом, и профессор сказал мне, что я должен написать статью. Я знал, что пойду в аспирантуру, так что, полагаю, это меня тоже подстегнуло. Было трудно, так как мне пришлось писать всё на английском, но в итоге её включили в довольно хорошее издание, The Journal of Biological Chemistry.

— Он известный?

— На самом деле, первоклассный. В нём содержатся статьи, связанные с биохимией, и его читают по всему миру. Слайды, которые ты видела, были включены в мою статью. Ты, может, уже знаешь, но научные журналы делятся на два типа: те, что со статьями, и те, что с комментариями и более общей информацией. Ты, наверное, видела такие журналы, как Newton, верно?

— Конечно.

— Это более общие, но их обычно не считают, так сказать, наукой. Они просто предназначены для просвещения широкого круга читателей. Другие, более технические, посвящают свои страницы сообщениям о новых открытиях, сделанных работающими учёными. Исследователи из всех областей читают эти журналы и присылают статьи о своих собственных находках. Обычно им приходится писать их на английском. В этих журналах также есть редколлегии из уважаемых профессоров. Рецензенты читают наши работы и решают, что достойно публикации. Если работа не соответствует уровню, они отправляют её обратно и говорят переписать.

— А как получилось с твоей?

— Ну, я провёл один эксперимент, который был не таким полным, как мог бы быть. Мне сказали, что если я дополню свои результаты, то всё будет в порядке. Так что я доделал эксперимент, и статью опубликовали уже без правок. У меня, кстати, есть экземпляр.

Тосиаки протянул ей брошюру, каждая страница которой была заполнена мелким английским шрифтом и сопровождалась различными диаграммами. Судя по тому, что она увидела, листая страницы, это было очень плотное чтиво, не подходящее для беглого просмотра. Киёми выразила искреннее восхищение Тосиаки за то, что он достиг так многого.

— Тебе ведь нужно написать ещё статьи, да?

— Ну, чтобы закончить аспирантуру, мне нужно написать три статьи на английском. Мой научный руководитель включил моё имя в одну из своих недавних статей, так что мне нужна всего одна.

— Её снова опубликуют в этом журнале?

— Нет, в журнале такого уровня нельзя публиковаться слишком часто. Я хочу, чтобы моя работа была напечатана в ещё более высокорейтинговом.

— Выше?

— У научных изданий разные стандарты, и некоторые из них более влиятельны, чем другие. Я оцениваю уровень своего исследования и решаю, куда лучше его направить. У каждого журнала также своя тематика. Некоторые охватывают широкий спектр науки, другие специализируются на неортодоксальных областях. Некоторые вообще не имеют отношения к моим исследованиям. Самыми престижными являются Nature, издаваемый в Великобритании, и американский Science. В этих двух опубликоваться почти невозможно. Следующими в списке, по крайней мере в области биохимии, будут Cell и The Journal of Biological Chemistry.

— Тогда эта статья, должно быть, действительно что-то значит!

— Хотелось бы на это надеяться. Но не то чтобы я всё сделал сам. Я бы не справился без помощи моего профессора. Кроме того, один его знакомый входит в число рецензентов, и я думаю, это тоже помогло…

Добродушный Тосиаки никогда не мог хвастаться, не приуменьшая собственных достижений. Киёми нравилось, как он при этом застенчиво улыбался.

На третий или четвёртый раз, когда они целовались, язык Тосиаки скользнул в её рот. Это было так приятно, что её бросило в жар. Она чувствовала, что и её сердцебиение участилось. Рука Тосиаки мягко опустилась на её грудь поверх блузки. Она боялась, что он узнает, как она возбуждена. Тем не менее, она ответила, встретив его язык своим. Никогда она не испытывала такой радости. Это он, — подумала она. Тот, кого я… <ЖДАЛА.>

Киёми отстранилась.

— Что-то не так? — с подозрением спросил Тосиаки.

— …Мне показалось, я слышала голос.

— Голос?

<ОН ТОТ, КОГО Я ЖДАЛА.>

— Вот, опять! — вскрикнула она.

Тосиаки обнял и успокоил её, уверяя, что никакого голоса нет.

Дрожа в его объятиях, она прислушалась, но больше ничего не слышала.

— Тебе просто кажется, — сказал Тосиаки, поглаживая её волосы, но она была уверена, что слышала. Это был тот же голос, что и перед обмороком в лекционном зале. Высокий, но ни мужской, ни женский, и, казалось, он исходил из ниоткуда.

Тосиаки заверил её, что всё в порядке, и нежно поцеловал в щеку. Сердце её успокоилось, но она всё ещё дрожала.

— Что-то беспокоит?

При звуке голоса Тосиаки Киёми пришла в себя. Он сидел напротив неё за завтраком.

— Ничего, — сказала она с улыбкой.

Это был первый раз, когда она осталась с ним до утра. С самого начала она была очень напряжена, но Тосиаки обращался с ней с предельной нежностью. Её тело горело огнём, так ей было стыдно; грудь едва сдерживала бешеное биение сердца. Но он прошептал ей на ухо, что она прекрасна, и это сделало её счастливой.