Киёми приняли в местный университет. Она всегда хорошо училась самостоятельно, и её вступительный экзамен прошёл без стресса, несмотря на то, что она не посещала обычные летние подготовительные курсы, репетиторские школы или частных репетиторов, которые мучили многих её сверстников. Даже когда она пошла с родителями в день объявления результатов, чтобы найти своё имя на доске объявлений среди принятых на факультет английской литературы, её счастье было в лучшем случае поверхностным.

Она сомневалась, действительно ли это правильный путь для неё, и продолжала беспокоиться об этом после вступительной церемонии. Киёми выбрала английский только из-за интереса к языку и любви к чтению. Но как только начались занятия и она подружилась с несколькими однокурсниками, она оценила студенческую жизнь гораздо больше, чем ожидала.

Однажды вечером для первокурсников устроили вечеринку. Именно там она впервые попробовала пиво. К старшей школе большинство её друзей уже пили алкоголь, но Киёми всегда воздерживалась. Пиво показалось ей горьким, но вкус ей понравился. Все старшекурсники на вечеринке были приятными и смешили её. Прежде чем она успела опомниться, она почувствовала лёгкое опьянение.

Вечеринка была в самом разгаре, и все общались. Киёми ходила и общалась с несколькими старшекурсниками, пока могла. Закончив разговор со старшей студенткой, Киёми на мгновение умолкла. Именно тогда она заметила сдержанного молодого человека, сидевшего рядом с ней. Он тоже, казалось, только что закончил разговор с кем-то и пил своё пиво с лёгкой улыбкой на губах. Их взгляды встретились, и неловким движением Киёми подняла свою банку и предложила налить немного своего пива в его пустой стакан. Она лила слишком резко, так что больше половины превратилось в пену, и извиняющимся жестом склонила голову. Он сказал ей не обращать внимания и со смехом отхлебнул немного пены. Именно тогда она спросила его:

— Так на каком вы факультете?

— Фармацевтических наук, — ответил он.

— О? Так вы изучаете лекарства? Как делать лекарства от простуды, что-то в этом роде?

Он горько улыбнулся на вопросы, которые слышал уже много раз, и сделал глоток пива.

— Ну, с этого всё начиналось, но в наши дни всё немного по-другому. Когда я был моложе, я всегда думал, что это просто учёба на фармацевта.

Киёми кивнула. Она помнила, что среди её одноклассниц в старшей школе было много девушек, которым советовали пойти в больничные фармацевты как в лёгкую профессию.

— Но факультет фармацевтических наук на самом деле очень разносторонний. Конечно, можно стать фармацевтом, но можно и заниматься более фундаментальными исследованиями. Это настоящая мешанина. Всё от медицины и естественных наук до сельского хозяйства и инженерии. Так что даже внутри факультета есть из чего выбирать. Некоторые занимаются органическим синтезом, другие измеряют и анализируют, например, определённые компоненты крови. Есть и те, чья работа не связана напрямую с медициной. Другие культивируют всевозможные клетки и изучают влияние рака на репликацию ДНК. Это небольшой факультет, но уникальный, так что посторонним трудно по-настоящему понять его суть. Но «настоящая» фармацевтическая наука — это комбинация всего этого и многого другого, я думаю.

Молодой человек рассказал ей о различных видах исследований, проводимых на каждой кафедре факультета. Она время от времени вставляла реплики, внимательно слушая всё это время. Он раскладывал по полочкам свои объяснения кажущихся сложными механизмов клеток и генов. Хотя знания Киёми ограничивались тем, что она выучила на уроках биологии в старшей школе, она ясно понимала, о чём он говорит.

— Это замечательно, что вы можете это изучать. Вы, кажется, действительно много знаете.

— Да нет, я только начал свой первый год в магистратуре. Мне ещё предстоит долгий путь.

Он застенчиво почесал голову. Киёми предположила, что ему года двадцать два — двадцать три, если он только начинает магистратуру. Теперь она поняла, почему он производил впечатление зрелого человека.

— Я даже думаю пойти в аспирантуру, если смогу. Но если я это сделаю, это, вероятно, будет мой последний раз на вечеринке, — сказал он шутливо.

Киёми была глубоко впечатлена. Она была таким пассивным слушателем на своих занятиях, а здесь был студент, уже занимающийся собственными исследованиями и даже имеющий волю пойти в аспирантуру.

— Так… а чем именно вы занимаетесь в своих исследованиях? — Несмотря на страх, что его ответ будет слишком техническим для понимания, она всё же спросила, пытаясь поддержать разговор.

— Митохондриями.

ТУК.

Как только она услышала его ответ, сердце Киёми подпрыгнуло. Она вскрикнула и прижала руку к груди.

— …что-то не так?

Он с сомнением посмотрел ей в лицо.

— Нет… ничего.

Она заставила себя улыбнуться и прижала руку к груди.

Что это было? Киёми сосредоточила внимание на своём теле. Всё, что она могла ощущать, — это биение собственного сердца. Странный, одиночный удар пришёл и ушёл.

Она слегка склонила голову набок и подумала: Может, я просто немного пьяна, и всё, — а затем снова улыбнулась, чтобы развеять его беспокойство.

— Правда, я в порядке. Пожалуйста, продолжайте.

Молодой человек, казалось, не был убеждён, но вскоре уже рассказывал ей всё о своём исследовании.

— Митохондрии обычно кратко упоминаются в учебниках для средней и старшей школы, так что вы, вероятно, слышали о них раньше. По сути, это необходимые компоненты клеток, которые создают энергию.

— Да, столько-то я знаю.

— Когда жиры и сахара попадают в клетку, они проходят процесс преобразования и в митохондриях превращаются в ацетил-КоА. Там «цикл трикарбоновых кислот» приводит к образованию аденозинтрифосфата, или АТФ. Именно этот АТФ организм использует различными способами в качестве энергии.

— Я понимаю… кажется, — сказала Киёми, слегка кивнув. Видимо, она запомнила больше, чем думала.

— Моё исследование сосредоточено на том, почему такое преобразование вообще происходит в митохондриях. Процесс требует множества ферментов, и митохондрии ими просто набиты. И тут мы сталкиваемся с проблемой. Нас обычно учат, что гены содержатся только в ядрах клеток, но вы, возможно, удивитесь, узнав, что у митохондрий тоже есть своя собственная ДНК, хотя её количество очень мало по сравнению с ядром. Но этот генетический материал не содержит информации о ферментах, необходимых для преобразования жиров и сахаров. Гены кодируют только ферменты для электрон-транспортной цепи, необходимой для производства АТФ, да и то лишь некоторые из них. Так где же находятся гены для ферментов преобразования? Они все в ядре. Другими словами, ядро контролирует производство ферментов. Когда ядру нужна энергия, оно посылает команду. Чем больше у вас ферментов, тем больше преобразований вы получаете. Теперь, ферменты обычно производятся рибосомами в цитозоле, после чего они должны найти путь в митохондрии. Но как они вообще попадают внутрь? Поскольку ферменты — это белки, они не могут просто так пройти через липидную митохондриальную мембрану. Кроме того, как ядро узнаёт, что ему нужна энергия? Как оно сигнализирует о необходимости производства ферментов? И если взглянуть на картину в целом, как ядро вообще контролирует митохондрии? Изначально митохондрии должны были нести гены для этих ферментов. Как ядро просто перетащило эти митохондриальные гены в себя? Это так загадочно. По крайней мере, я так думаю.

Киёми была совершенно ошеломлена. Она знала, что такое митохондрии, но у неё никогда не было причин так глубоко о них задумываться. Они действительно были загадочными, как он и сказал. Теперь она осознала, как много ещё неизвестно о нашей биологии и что есть люди, которые действительно пытаются внести во всё это ясность.

Подумав, что он, возможно, был слишком многословен, молодой человек криво улыбнулся и на этом закончил. Затем он посмотрел на стакан в её руках и ответил на её предыдущую любезность, налив в него немного пива. В бутылке оставалось совсем чуть-чуть, поэтому остатки он вылил в свой стакан.

— Так как же вас зовут?

— Киёми Катаока.

— Что ж, Киёми, приятно познакомиться. Меня зовут Тосиаки Нагасима.

Они оба улыбнулись и подняли стаканы, чтобы выпить.