Взяв с собой одного ассистента, Ёсидзуми вошёл в раздевалку и переоделся в зелёный хирургический костюм. Хотя он и привык к нему, каждый раз, надевая его, он ощущал его грубость. Затем он вошёл в соседнюю умывальную. Ёсидзуми встал перед двумя раковинами из нержавеющей стали, выстроившимися вдоль стены, и уставился на своё отражение в зеркале, скрытое под маской и хирургической шапочкой.

Он и ассистент открыли краны, омывая руки фильтрованной водой. Затем они налили в ладони дезинфицирующий раствор и тщательно растёрли его по рукам. После этого каждый взял в руки щётку и принялся энергично тереть. Взбив густую пену, они смыли её с помощью душевых насадок и почистили кончики пальцев и ногти маленькой щёточкой. Этот процесс был повторён трижды.

Надлежащая гигиена и стерильная среда всегда были необходимы для любой операции, но при трансплантации этим вопросам следовало уделять особое внимание. Иммунитет реципиента приходилось подавлять, чтобы предотвратить отторжение нового органа. Хотя это и повышало шансы на успех, такое лечение серьёзно ослабляло сопротивляемость реципиента к бактериальным инфекциям. Если новая почка инфицировалась, пациент мог умереть. Поэтому хирурги с особой тщательностью подходили к процедурам предоперационной дезинфекции.

Они вошли в операционную, надели халаты, поданные им специальной медсестрой, и натянули латексные перчатки. Ёсидзуми несколько раз согнул пальцы, чтобы растянуть перчатки до комфортного состояния.

Ещё один ассистент был занят дезинфекцией кожи донора. Открытым оставался только её живот, со всех сторон обложенный стерильной зелёной тканью. Ткань не просто покрывала тело, но и служила для предотвращения попадания любых оставшихся на теле бактерий в операционное поле, а также для того, чтобы внимание хирурга не отвлекалось. Зелёный цвет смягчал визуальное воздействие крови. Ёсидзуми обошёл тело и занял позицию слева от него. Первый ассистент подошёл и встал напротив.

Ёсидзуми обменялся с ним взглядом, затем окинул взглядом комнату, проверяя, готовы ли все остальные. — Семнадцать минут с момента остановки сердца, — услышал Ёсидзуми объявление медсестры. — Что ж, начнём. В ловкую правую руку Ёсидзуми вложили скальпель. Из круглого отверстия в простынях под светом ламп блестел живот тела. Ёсидзуми положил на него руки и сделал осторожный первый разрез. Из его точной линии ярко выступила кровь. Он зажал разрез зажимами, чтобы остановить дальнейшее артериальное кровотечение. Он раздвинул разрез руками и, потянув за внешние слои, прорезал брюшину. Он ввёл в брюшную полость несколько меньших зажимов. Кровь из многочисленных вен всё ещё просачивалась в эту область, но времени было мало, и он не мог позволить себе останавливать её всю. Ёсидзуми как мог остановил кровотечение и ускорил разрез, пока не обнажились пищеварительные органы. Он приподнял верхнюю часть печени инструментом, похожим на шпатель, чтобы лучше видеть внутри, а затем передал инструмент своему ассистенту.

Ёсидзуми тут же вспомнил лицо мужа донора. Он не мог выбросить его из головы. В нём было что-то очень странное. Глаза мужчины были расфокусированными, но в то же время полными какой-то убеждённости, дрожащими, словно одержимыми. А когда он пожал ему руку, Ёсидзуми чуть не вскрикнул — ощущение было такое, будто он опустил руку в кипяток. Он притворился спокойным, хотя в тот момент больше всего на свете хотел отдёрнуть руку.

Ёсидзуми снова тряхнул головой. Он насильно стёр образ Тосиаки из своей памяти, чтобы сосредоточиться на операционном столе. Были вещи куда важнее, требующие его немедленного внимания.

Многие думают, что почки находятся в районе поясницы, но на самом деле они расположены выше, сразу за самым нижним ребром грудной клетки. Чтобы добраться до почек, внутренние органы, такие как желудок и поджелудочная железа, приходилось систематически отодвигать в сторону.

Он перевязал все видимые артерии в области толстой кишки и поджелудочной железы и отсёк их. Ассистент отсосал содержимое желудка через трубку. Когда всё выглядело чистым, Ёсидзуми перерезал пищевод. К этому моменту почти все пищеварительные органы в верхней части тела были убраны. Его цель была уже близка. Если бы Ёсидзуми извлекал почку у живого человека, он не мог бы быть таким неосторожным, но поскольку сейчас он имел дело с мёртвым телом, сокращение времени требовало такого безразличного обращения. Снова медсестра назвала время с момента остановки сердца.

— Двадцать три минуты. Ёсидзуми и его ассистент извлекли пищеварительные органы из брюшной полости, перевернули их и положили на поднос между ног донора. На зелёных простынях эти органы приобрели вид какого-то жуткого экспоната. Поскольку вся периферия теперь была удалена, остались только почки. Ассистент раздвинул разрез руками, чтобы обеспечить Ёсидзуми лучший обзор. Аккуратно опустошённое пространство дало больше места для работы. Теперь он прекрасно видел обе почки. Они были аккуратного розового цвета и блестели в отражённом свете. Ёсидзуми был доволен их превосходным состоянием.

С таким беспрепятственным обзором он легко нашёл брюшную аорту, в которую был введён катетер с баллонным наконечником. Надутые баллоны находились точно в нужном соединении, что указывало на полный успех перфузии. Он опустил взгляд, чтобы найти мочеточник — тонкую нитевидную трубку, идущую от почки к мочевому пузырю. Чтобы обеспечить лёгкое извлечение, Ёсидзуми отделил окружающие ткани, затем перерезал мочеточник возле подвздошной кости, оставив для отсечения только почечные вены и артерии. Если бы эти разрезы были неверно рассчитаны, это помешало бы последующей трансплантации. Теперь Ёсидзуми уже не мог быть таким небрежным. Он действовал осторожно, отделяя посторонние кровеносные сосуды. — Тридцать минут. При изъятии обеих почек их не отрезали и не вынимали по одной, а удаляли одновременно, со всё ещё соединёнными между ними кровеносными сосудами. Только после этого их разделяли. Ёсидзуми приказал готовиться к транспортировке. После изъятия обеих почек их разделят, чтобы одну можно было доставить в ЦГБ.

Убедившись, что ассистенты подготовили контейнер для хранения, содержащий внеклеточную жидкость, он отсёк верхние части нижних почечных артерий и дал знак остановить подачу перфузата. Затем он быстро перерезал брюшную аорту. Ассистент осторожно придержал обе почки и сместил их ниже. Медсестра поддерживала ассистента, внимательно следя за хрупкими кончиками кровеносных сосудов. Теперь обе почки были прикреплены только к артериям и венам, идущим от поясничной артерии. Ёсидзуми перерезал и их. Так, — подумал он. Первый ассистент подхватил почки и положил их на поднос из нержавеющей стали. — Тридцать шесть минут, — констатировала медсестра. — Разделяем почки. Позовите сюда координатора. Медсестра выбежала из комнаты. Ёсидзуми взял в руки два комка, лежащие на подносе, и внимательно их осмотрел, скрупулёзно проверяя расположение и длину каждого кровеносного сосуда. Анатомия почек у каждого человека немного отличается. Иногда форма кровеносных сосудов не совсем совпадала. На этом этапе была необходима тщательная проверка, чтобы обеспечить гладкую трансплантацию.

Ёсидзуми осторожно разделил два драгоценных органа. Вошла Одагири в операционном халате и с сумкой для транспортировки, из которой быстро извлекли контейнер. — Берите правую, — сказал он. — Она выглядит хорошо и должна подойти. У неё здоровый мочеточник, артерия и вена — всё целое. — Время? — Тридцать восемь минут, — ответила медсестра. — Поняла. — Одагири засекла время на своих часах, пока Ёсидзуми помещал почку в контейнер. Она взяла сумку и ушла после короткого «спасибо». Теперь она отвечала за орган до тех пор, пока он не достигнет соседней префектуры. Её ждала двухчасовая поездка.

Даже не дожидаясь ухода Одагири, первый ассистент начал готовить контейнер с холодной средой для другой почки. Он пропустил через почку перфузат и наблюдал, как ожил манометр. Он отрегулировал давление, пока манометр не показал 50. — Сорок минут, — объявила медсестра. — Вот, готово. Однако процедура была завершена лишь наполовину. Теперь Ёсидзуми должен был вернуться в ЦГБ и провести трансплантацию Марико. Они немедленно собрали всё своё оборудование и вышли из операционной.

Ёсидзуми быстро переговорил с главным врачом.

— У нас ещё одна процедура. Мы возвращаемся в ЦГБ. Спасибо за помощь.

Врач ответил что-то неопределённое. Ёсидзуми обернулся и уже собирался присоединиться к своим ассистентам, когда врач пробормотал что-то себе под нос. — Зачем печень?.. — М?

Не поняв смысла слов врача, Ёсидзуми остановился как вкопанный и обернулся, вопросительно глядя на доктора, который нахмурил брови. — Это семья донора, — сказал врач растерянно. — Точнее, её муж с факультета фармацевтических наук. Он попросил, чтобы мы извлекли и печень донора… ему нужны клетки её печени. — Для чего? — глаза Ёсидзуми расширились. Он не мог даже вообразить себе причину такой просьбы. — Доктор Ёсидзуми! — позвали его два ассистента, нетерпеливо ожидая у двери. Он переводил взгляд с них на врача, которого хотел выслушать подробнее, но времени на это просто не было. — Прошу прощения, — сказал Ёсидзуми и ушёл.