Глава 4. Преследование по серпантину

Из служебного блокнота Тоты Мацуды:

«18 декабря. Руководство официально подтвердило: L тайно задействовал в Японии дюжину агентов ФБР. Американцы проверяют семьи офицеров полиции. Айдзава кипит от ярости: "Он держит нас за предателей!" Шеф Ягами только вздохнул: "Его подозрения оправданы". Мне стало не по себе. Меня-то наверняка никто не проверяет. Кому сдался рядовой детектив Мацуда?»

Лайт шлифовал сценарий четыре дня подряд: на лекциях, за обедом, перед сном. Он отверг шестнадцать вариантов, тщательно записывая их на клочках бумаги и планомерно сжигая над раковиной. Остался лишь один — предельно дерзкий и почти безумный.

— Рюк, — сообщил он в субботу вечером, — завтра у меня свидание.

Бог Поздравлений, раскачивавшийся на люстре, чуть не свалился вниз:

— Свидание?! У тебя?! С кем это?

— С Юри из моего класса.

— Она тебе хоть нравится?

— Она идеально подходит для дела, — сухо отозвался Лайт. — Обожает парки развлечений. Я пригласил ее в "Спейсленд". Мы поедем на рейсовом автобусе номер 174 в 11:25 со станции.

— И что дальше?

— Человек в бежевом плаще вынужден будет сесть следом — он не имеет права упустить меня. А уже в пути произойдет запрограммированный инцидент.

Лайт раскрыл тетрадь, где красовалась свежая запись:

«Киитиро Осореда».

— Это еще кто?

— Мелкий магазинный налетчик, объявлен в розыск. Редкостный хам, ни разу в жизни никого не поздравивший добрым словом. Вчера его физиономию крутили по всем каналам, — Лайт пробежал глазами по строчкам. — А это, мой дорогой Рюк, сценарий. Взгляни сам.

Рюк придвинулся ближе, по слогам разбирая каллиграфическую вязь:

«Девятнадцатого декабря в 11:31 садится в автобус номер 174. В пути поднимается с праздничной хлопушкой в руках и требует, чтобы все пассажиры немедленно спели ему хором песню "Happy Birthday", поскольку сегодня день его рождения, о котором все позабыли. Подбирает с пола обрывок бумаги. Заметив бога поздравлений, впадает в глубокий шок. На первой же остановке выбегает вон, дабы скупить воздушные шары для всех пассажиров в знак искреннего извинения за свою дерзость...»

Бог поднял удивленные глаза:

— Ого, Лайт. Он что, увидит меня?

— Стоит ему коснуться оторванного уголка листа Тетради, и контакт неизбежен, — подтвердил Лайт. — Я сброшу клочок на пол, он подберет его и узрит твой истинный облик.

— Но ради чего весь этот цирк?

— Сыщик в бежевом плаще окажется в двух шагах от нас. Когда преступник начнет размахивать хлопушкой и орать, агент спецслужб будет обязан вмешаться. Чтобы успокоить меня и предотвратить панику, ему придется предъявить служебное удостоверение. И я наконец узнаю его имя.

Рюк с сомнением хмыкнул:

— А если откажется светить ксивой?

— Посветит, — отрезал Лайт. — Я сам очень убедительно его об этом попрошу.

Это же Гражданский Гражданин Гражданинович, он привычен к такому, да и не подумает что я его «outsmarted»¹.

Воскресное утро выдалось морозным и на редкость ясным. Небо над Токио казалось выстиранным до хрустальной белизны. У остановки толпились семьи с малышами, влюбленные парочки и студенты: до Рождества оставалась неделя, и всем отчаянно хотелось праздника.

Юри в ярко-розовом пуховике и белой вязаной шапке с помпоном светилась от восторга. Сам Лайт Ягами — безупречная гордость школы, знавший дни рождения всех девушек на курсе, но державшийся особняком, — пригласил ее на прогулку!

— Лайт, я так счастлива! — щебетала она, держа его под руку. — Говорят, новые горки в "Спейсленде” проносятся прямо сквозь клубы искусственного пара!

— Непременно испытаем их, — мягко улыбнулся Лайт.

Он не оборачивался: отражение бежевого плаща прекрасно читалось в витрине киоска.

Подошел нужный автобус. Лайт галантно пропустил спутницу вперед, оплатил проезд за двоих и занял место у окна ближе к концу салона.

Преследователь скользнул следом, опустившись на сиденье через ряд позади них, и тотчас спрятался за газетным листом. Рюк просочился сквозь обшивку крыши и повис над проходом, словно жуткая новогодняя гирлянда. Люди проходили сквозь его прозрачное тело, ничего не замечая.

Машина тронулась.

На следующем перекрестке в салон ввалился помятый мужчина средних лет в засаленной куртке с затравленным взглядом. Лайт сверился с часами: ровно 11:31

Незнакомец дождался пока автобус отъедет.

— Это Угон! Всем заткнуться! — взвизгнул он сорванным голосом. — Если кто вякнет – бошку снесу!

Пассажиры перепуганно ахнули.

Он сдернул с рукава куртки картонный цилиндр. В кулаке преступника красовалась гигантская хлопушка, украшенная фольгой и золотыми звездочками, с алой тесемкой на конце. Он направил ее на водителя.

— Эй, шеф, ты номер парка аттракционов знаешь, так ведь? Звони им! — приказал Киитиро.

— Х-хорошо — испуганно отозвался водитель, взял трубку телефона и набрал номер:

— Это Сасаки с маршрута 174…

— Не бойся, выкладывай все. — приказал Киитиро.

— Наш автобус захватил вооруженный мужчина — проговорил он с тряской в голосе.

— Дай трубку — Осореда отобрал телефон из рук водителя и начал свою речь:

— Вот так! Слушайте сюда, привезите мне праздничный торт с сорок семью свечами к двум остановкам от парка! И чтоб клубнички побольше! Советую поторопиться. Если будете выёживаться, или настучите полицейским – я всех тут пристрелю, понятно?

— А вы... вы сейчас же начнете петь! — приказал пассажирам преступник.

— Что?.. — растерянно пискнула Юри.

— Петь, я кому сказал! — налетчик грозно наставил на людей картонное дуло. — "Happy Birthday"! Для меня! Мне сегодня стукнуло сорок три года! И ни одна сволочь... ни одна живая душа в этом проклятом городе даже открытки не прислала!

Его голос жалобно сорвался, и в этой хрипоте прозвучала столь неподдельная тоска, что ропот в салоне моментально стих.

— Пойте, живо! Иначе я дерну за шнур!

Первой тонким, дребезжащим голоском затянула пожилая женщина у окна: «Хэппи бёздэй ту у...» Ее робко поддержал муж, затем чей-то ребенок. Спустя мгновение весь салон, бледный от страха, нестройным дрожащим хором выводил английские слова с сильным японским акцентом:

— Хэппи бёздэй, деар... э-э...

— Киитиро я! — навзрыд всхлипнул грабитель, размазывая сопли по щеке.

— ...дорогой Киитиро, хэппи бёздэй ту ю-у!

Лайт подпевал со всеми — ровно, негромко, без фальши. Тыкнув пальцем Юри он незаметно показал ей записку в которой было написано:

«Юри, не волнуйся, когда преступник отвернется, я попробую его остановить»

— Не надо, это опасно. Если что, я с ним разберусь. — прошептал агент Лайту.

Парень уже было опять начал писать, чтобы ответить, но его перебил гражданин:

— Всё в порядке. Можешь не писать, если говорить шёпотом, то он нас не услышит из-за шума двигателя.

Лайт сжал бумагу и ручку в кулаке, положив их в карман пальто.

— А как вы докажете что не являетесь сообщником этого бандита? — уверенно спросил он. — Распространенная схема. Все думают что преступник один, а на самом деле, его сообщник наблюдает за ситуацией из толпы. Ну так что?

— Ужас, неужели он преступник? — боязливо спросила Юри.

Американец заколебался.

«Чёрт. Выбора нет. Всё равно Лайт Ягами точно не Кира. Был бы он им, он уже давно бы вызвал у бандита приступ сердечности». — подумал он и стараясь не делать резких движений осторожно полез во внутренний карман пальто и на мгновение приоткрыв кожаное портмоне.

— Вот доказательства. Смотри. — прошептал мужчина, протянув Лайту удостоверение.

Синяя корочка с золотистый жетоном. Фотография и четкие типографские литеры: «RAYE PENBER. Federal Bureau of Investigation».

«ФБР? Ясно. L использует агентов ФБР, чтобы проверять тех, кто связан с японской полицией. — пришел к выводу парень».

«Его имя – Рей Пенбер, — отпечаталось в его памяти».

Лайт едва заметно улыбнулся и обратно передал удостоверение Пенберу.

— Я вам верю. Даже не стану спрашивать что здесь делает агент ФБР. Наверняка на это есть какие-то причины. — сказал Лайт. — Оружие есть?

— Да. — коротко ответил агент.

— Тогда, если что то пойдёт не так, полагаемся на вас. — ответил парень.

— Пойте громче, ублюдки! — пригрозил Осореда пожилой паре.

«Ничего. Он просто пугает. Вряд ли он станет стрелять». — подумал Лайт и продолжил выполнять свой план, выронив записку из кусочка бумаги тетради поздравлений на пол. Парень сделал вид что тянется назад, но Киитиро прервал его криком и подошёл к концу прохода:

—Эй ты куда полез? Что там за бумажонка? Урод! Записками тут с кем то обмениваешься, А?

«Проклятие, если он её прочтёт, то узнает что Лайт собирался его остановить» — размышлял Пенбер.

Осореда, нагнулся за белеющим на резиновом коврике клочком бумаги и озадаченно таращился на него.

— Приглашение на свиданку? Ха, забирай — сказал Осореда и кинул бумажку в сторону Лайта.

И нос к носу столкнулся с Рюком.

Над проходом, между поручнями нависало долговязое существо. Чёрные перья, суставы, выгнутые не в ту сторону. Нелепый колпак набекрень.

Жёлтые глаза без зрачков. И пасть, растянутая от уха до уха: широкая, влажная, праздничная.

Бог поздравлений наклонил голову и с интересом хрустнул шеей.

— Здорово, именинник, — дружелюбно осклабился Рюк.

Лицо преступника мгновенно сравнялось по цвету с мелом.

— А-а-а... — выдавил он шепотом, а затем истошно взвыл на весь автобус: — А-А-А-А-А! Чудовище!

В панике он с силой рванул шнур. Хлопушка оглушительно бабахнула, выбросив под потолок густую тучу конфетти, золотого дождя и разноцветных бумажных звездочек, которые живописно осыпали головы перепуганных людей.

— Останови автобус!

А Лайт тем временем считал.

11:44:17.

— Мне нужны шары! – Осореда колотил рукоятью пистолета в заклинившие створки. Стекло пошло паутиной трещин. — Воздушные шары! Для всех! Я должен замолить грехи! Он смотрит на меня, понимаешь?! Он ждёт подарка!

На лбу у него вздулась вена. По щекам текли слёзы, и в этих слезах было что-то хуже страха: ликование. Безумная, спешная, лихорадочная радость человека, который вдруг точно понял, что ему делать.

В витрине универмага через дорогу, за пеленой мокрого снега, покачивалась связка гелиевых шаров. Алые, серебряные. Рядом промоутеры в колпаках Санта-Клауса раздавали прохожим хлопушки. Асфальт у перехода был усыпан мокрым серпантином, раскисшим до блеска.

— Тормози! – Осореда развернулся к водителю и навёл на него ствол. – ТОРМОЗИ!

Водитель ударил по тормозам.

Автобус клюнул носом, правое колесо с хрустом налетело на бордюр. Салон тряхнуло. Двери с пневматическим вздохом разошлись в стороны.

11:44:51.

Осореда вылетел наружу, не коснувшись ступенек, поскользнувшись на серебристом серпантине. Он приземлился на колени, вскочил и не оглядываясь, уже хотел броситься через проезжую часть к витрине с шарами.

Подняв голову он увидел фары и услышал гул автомобильного гудка.

Серый седан шёл из-под эстакады на восьмидесяти километрах в час.

Водитель увидел человека слишком поздно. Визг тормозов разрезал воздух. Удар был глухим. Тяжёлым. Как будто на землю уронили мешок цемента.

Тело Осореды подбросило на капот, оно ударилось о лобовое стекло, покрыв его белой сеткой трещин, и сползло на дорогу.

Седан встал поперёк полосы. Из-под его днища вились струйки пара.

И тишина.

Над дорогой медленно оседали конфетти: кто-то из промоутеров от испуга сжал хлопушку. Разноцветные кружочки падали на мокрый асфальт, на серое пальто, неподвижную руку Осореды. Серпантин спутался вокруг его лодыжек. Из-под головы по чёрному асфальту расползалось тёмно-красное пятно, и в нём, отражая огни витрины, плавали блёстки.

Юри уткнулась Лайту в плечо. Её трясло так, что стучали зубы.

— Лайт… – выдавила она. – Лайт, он… он же…

– Не смотри, – тихо сказал он. Голос дрогнул ровно настолько, насколько нужно.

Его взгляд скользнул по наручным часам.

Секундная стрелка коснулась двенадцати.

Ровно 11:45.

«Как и было запланировано. Тетрадь Поздравлений работает чётко. Ты следующий, Рэй Пенбер».

Рэй Пенбер первым оказался у раскрытых дверей. Он спрыгнул на тротуар, держа руку под пиджаком, на рукояти табельного оружия, которое теперь было не нужно. Агент ФБР видел смерть. Видел много раз, но не такую.

Он опустил глаза.

На асфальте, у самого бордюра, отпечатался след ботинка Осореды: последний шаг, сделанный ещё на твёрдой земле. Грязь, разводы талой воды, чёрная полоса тормозного следа, уходящая к седану.

И посреди всего этого, вдавленные в отпечаток подошвы, неестественно, вызывающе, празднично искрились конфетти.

Ни одно не размокло, и даже не потускнело.

Пенбер почувствовал, как по спине под рубашкой медленно сползает холодная капля пота.

Где-то в салоне автобуса, за его спиной, сын шефа полиции утешал плачущую девушку.

Пенбер не обернулся.

Из служебного блокнота Тоты Мацуды:

«20 декабря. Срочный выезд в район Сибуя: гражданина сбила машина у перехода, напротив универмага. Это тот самый грабитель, что захватил автобус. Говорят, он сам выскочил из салона и побежал через дорогу за воздушными шарами. Хотел подарить их пассажирам в знак извинения. Значит, в глубине души он был не таким уж плохим человеком? Мне от этого стало ещё грустнее.

Время смерти 11:45. Водитель серого седана плакал и повторял, что тормозил изо всех сил. Я ему верю. Асфальт был мокрый, а ещё весь в серпантине от рождественской акции. Я сам чуть не упал, пока ходил с рулеткой.

На месте опять горы блёсток. Даже в луже, и в следе от ботинка. Собрал образцы в пакетик для улик. Айдзава съязвил: "В детский сад играешь?" Я сказал, что это вещественные доказательства. Хотя на самом деле мне просто нравится, как они переливаются на свету. Странно, что они совсем не размокли под дождём. Надо спросить у экспертов, бывает ли такое конфетти.

Американец с пассажирского сиденья очень долго смотрел на асфальт и был бледный. Наверное, впервые увидел аварию.

Шары с витрины так никто и не купил».

¹Outsmarted (с англ.) – перехитрил, переиграл, обвел вокруг пальца.