Только теперь до неё по-настоящему дошло, какой он огромный, — под чёрным костюмом это было не так заметно. Торс, налитый крепкими мышцами, необъятные плечи, холодное ровное дыхание. От всего этого на миг потемнело в глазах.

Хе Вон облизнула пересохшие губы и встряхнула головой, словно отгоняя посторонние мысли. В тот же миг уши защекотал тихий смех. Она инстинктивно подняла взгляд — на смазливом лице застыла улыбка, в которой смешались озорство и спокойствие.

Хе Вон искоса метнула на него укоризненный взгляд. Но сердце колотилось ещё быстрее и тревожнее, чем минуту назад.

— А. Простите, если помешал.

Извинился мужчина с невозмутимым видом и ничуть не выглядел виноватым. Всего несколько минут назад властный и холодный, теперь он улыбался так вальяжно и естественно, что она засомневалась, один ли это человек.

Хе Вон тихонько вздохнула и снова склонилась над раной. Плотно прижимая марлю там, где кровь уже остановилась, она закончила дезинфекцию, а потом принесла ещё и мазь с антибиотиком, за которую мужчина не платил, и нанесла её тонким слоем. Оставалось наложить стерильную салфетку и забинтовать.

Процедура была несложной, но заняла немало времени. Хе Вон уже собиралась взяться за последний этап, когда раздалось:

— Раз вы не местная, зачем засели в такой глуши? Что тут хорошего?

В тоне почему-то сквозила колкость. Хе Вон на миг опешила, повертела в руках упаковку стерильной салфетки и ответила с запозданием:

— Хорошего много. Море… очень чистое.

— Море везде одинаковое, разве нет?

— …

— Ну правда. Страна у нас с трёх сторон окружена морем: доедешь до края суши — и вот оно.

— Ну… Можно и так на это посмотреть…

В её голосе отчётливо прозвучала обида, и мужчина чуть приподнял уголок губ. Слабый интерес в его взгляде стал заметнее. Хе Вон, не подозревавшая об этом, положила на рану несколько слоёв марли и начала бинтовать.

Бинтовать туго, но так, чтобы не пережать рану, оказалось непросто. Торс у мужчины был такой крепкий и широкий, что для каждого оборота ей приходилось наполовину привставать.

И всякий раз его дыхание касалось её щеки. Расстояние между ними то сокращалось, то снова росло, и сердце Хе Вон то и дело сбивалось с ритма.

— Не знаю, почему вы живёте в таком месте.

— …

— Но впредь вам не помешало бы быть чуточку осторожнее.

В воздухе вдруг что-то переменилось. Резкий тон никак не вязался с улыбающимся лицом, и Хе Вон почувствовала непонятную неловкость.

— Это вы о чём?..

Растерявшись от внезапного замечания, Хе Вон крепче стиснула бинт. Разом ожили тягостные воспоминания, о которых она, живя здесь, ненадолго забыла.

Да. Она ведь в отчаянии сбежала сюда от наседавшей реальности. Жизнь здесь вовсе не была безмятежным отдыхом.

— Мне-то ваша помощь, госпожа фармацевт, и правда была нужна. Но наверняка найдутся и те, кому она вовсе не нужна.

— …

— Доброта — это хорошо. Но не позволяйте так легко себя использовать.

Низкий голос у самого уха был мягким, как тающий шоколад. Слова были не такими уж ласковыми, но звучали сладко.

— Чем хуже человек, тем проще ему распознать наивных людей вроде вас, госпожа фармацевт. Раз плюнуть.

На совет, который вполне можно было счесть бестактным, Хе Вон так ничего и не ответила. У неё было такое чувство, будто первый встречный разглядел слабость, которую она не успела спрятать. Огорчение и унижение, неловкость и стыд нахлынули, словно разъярённые волны.

— Готово?

Хе Вон крепко сжала губы и только кивнула. Мужчина легко поднялся и, поворачиваясь то так, то эдак, проверял повязку, а она тем временем быстро убрала ворох марли и мусор. Потом попыталась остудить горящие щёки, но ничего не вышло.

Почему доброта всегда должна оборачиваться тем, что тебя используют? Почему расплата за то, что сделано от чистого сердца, — это боль? Непостижимый до сих пор закон этого мира и сегодня ранил сердце Хе Вон.

— Спасибо.

Убедившись, что всё в порядке, мужчина застегнул рубашку и слегка кивнул. На небрежно брошенную благодарность Хе Вон не ответила и смотрела себе под ноги. Но ботинки напротив отчего-то так и не сдвинулись с места.

Озадаченная, она медленно подняла голову. И увидела мужчину, смотревшего на неё сверху вниз надменным взглядом.

— Ну что… что ещё?

Спросить-то она спросила как ни в чём не бывало, но досады скрыть не смогла. Прекрасно это видя, мужчина едва заметно улыбнулся.

Кровь, расплывшаяся по рубашке, и чуть бледное лицо казались, наоборот, украшением, лишь ярче подчёркивавшим его острое изящество. Можно поручиться: такого красавца нечасто встретишь не то что в деревне — даже в Сеуле.

Может, такая безупречная внешность дана ему, чтобы искупать дурные поступки?

— Однажды я верну вам этот долг.

— Что?.. Какой ещё долг… Эй, э-э, постойте!

Не дослушав Хе Вон, мужчина развернулся и вышел за стеклянную дверь. Огромный силуэт мигом поглотила темнота. Он исчез беззвучно и бесследно — так же, как невесть откуда появился несколько минут назад.

Чувствуя странную пустоту, будто ей привиделся мираж, Хе Вон машинально взъерошила волосы и пробормотала:

— Что он несёт? Честное слово…

Всё равно больше никогда не увидимся. Хе Вон сердито топнула ногой и лишь спустя долгое время спохватилась:

— Ой, точно. Деньги за мазь!

Ей приснился сон.

Мужчина в чёрном костюме, истекая тёмно-багровой кровью, с трудом выговаривал, что ему очень больно. Что ему невыносимо и пусть она, пожалуйста, поможет. Бледное лицо заливала кровь, а в надменных глазах стояла мольба.

Протянутая к ней рука тоже была вся в ранах. Лужа под ногами была целиком из его крови.

Неужели снова придётся поддаться на его обман? Взять эту руку и сделать вид, что не замечаешь его дерзости и высокомерия?

И в тот миг, когда, мучаясь вопросом, ответ на который, казалось, был известен заранее, она крепко стиснула дрожащую руку…

— Хе Вон… Хе Вон!

Рука, на которую Хе Вон опиралась подбородком, соскользнула. Голова резко клюнула вниз, и Хе Вон чудом не уткнулась носом в кассу.

— Ты чего? Спала, что ли, сейчас?

— Что? А… н-нет. Вовсе нет. Просто задумалась…

Хе Вон подняла голову и принялась оправдываться, без нужды поправляя аккуратно собранные волосы. Она почти никогда не отвлекалась и не ленилась на работе, поэтому недоумение фармацевта Ли стало только сильнее.

— Задумалась? Чего это? Случилось что?

— Да нет, ничего такого.

Хе Вон слегка улыбнулась и поскорее ретировалась. Пока она делала вид, что раскладывает товар на витрине, догадливая фармацевт Ли больше ни о чём не спрашивала. Только тогда Хе Вон облегчённо выдохнула и, похлопав себя по щекам, постаралась выбросить из головы посторонние мысли.

Всё из-за странного сна прошлой ночью. Тот самый чужак, который на днях ушёл, так и не заплатив за мазь, явился ей во сне и умолял о помощи.

С чего вдруг этот мужчина мне приснился? В тот день она, конечно, разозлилась, но не настолько, чтобы загореться жаждой мести, да и деньги за мазь в кассу доложила сама. После этого она старалась о нём не вспоминать — так почему?

В этот момент дверь распахнулась, и хриплый голос прогремел на всю аптеку:

— Мун Чжон! Занята?

Во весь голос окликнув фармацевта Ли, вошёл господин Но. Из-за загорелого дочерна лица и грузной фигуры он выглядел старше своих лет, но по деревенским меркам этот засидевшийся холостяк ещё считался молодым.

Господин Но бухнул на кассу чёрные пакеты, которые держал в обеих руках. Сразу потянуло аппетитным запахом масла и острого соуса. Хе Вон даже не взглянула на пакеты и неловко застыла.

— Ох, Хе Вон. Погодка сегодня опять что надо, а?

— Что? Да-а…

На развязную реплику она вяло кивнула. Господин Но, ничуть не смутившись, широко улыбнулся, обнажив жёлтые зубы.

— Был на рынке, гляжу — бабка Ким торгует, я мигом туда и взял. Вы ж, Хе Вон, эти токпокки 1 любите.

1 Токпокки — рисовые клёцки в остром соусе, популярная уличная еда.

— А…

— Ешьте, ешьте. Я как на вас ни гляну — сердце кровью обливается, до того вы худенькая.

Господин Но, непрошеный заботник, многозначительно оглядел Хе Вон. Взгляд был таким откровенным, что сделать вид, будто не замечаешь, никак не получалось. Похоже, он переоделся в одежду почище, лишь бы хоть как-то привлечь внимание Хе Вон, но всё равно выглядел всего-навсего соседским дядькой.