Глава 27: Мегайлия

Когда лодки чужаков достигли наших берегов, а наши летающие лодки вернулись, я принялась искать Олафа и отца. Я надеялась, что они не пострадали во время схватки с морским чудовищем, потому что не хотела, чтобы отец получил травму, а Олаф был для нас и важным источником информации, и другом семьи. Я также осмотрела летающие лодки, возвращавшиеся на остров, и быстро поняла, что потери среди островитян оказались не такими страшными, как я опасалась. Возможно, две летающие лодки были потеряны, но большинство людей на них выжили. Остров лишился всего двух или трех человек, еще несколько получили серьезные увечья, не считая множества менее значительных травм. Учитывая, насколько огромным было щупальце из океана и насколько могущественным казалось это существо, две смерти и несколько тяжелых травм — это определенно гораздо лучший исход, чем мог бы быть.

Наконец, подсчитывая потери деревни, я нашла отца как раз в тот момент, когда целитель закончил перевязывать уши Саллии. Я облегченно вздохнула, осматривая отца и его коллег: все они были немного потрясены и ушиблены, но живы. Староста деревни тоже направлялся к Олафу. Я повернулась к друзьям и семье, прежде чем позволить себе выдохнуть с облегчением.

Феликс был в безопасности. Саллия была в безопасности. Мои мама и папа были в безопасности. Олаф, Клаус и двое других коллег отца были в безопасности. Все, кто был мне дорог, вышли из этой катастрофы живыми и без необратимых травм. Отец и другие рыбаки все еще разговаривали между собой, поэтому я не стала прерывать их беседу, но помахала отцу, чтобы дать знать, что мы с мамой в порядке. Как только он увидел меня, то замолчал на полуслове и побежал навстречу. А затем заключил меня в медвежьи объятия.

— Поговорю с тобой и твоей мамой позже. Рад, что вы обе в безопасности, — сказал отец. Он поставил меня на землю и обнял маму. Затем он настороженно посмотрел на океан. — Пока держитесь подальше от океана. И от чужаков. — Он снова замолчал, глядя на старосту деревни, а затем перевел взгляд на Олафа. — На самом деле, хочешь посидеть со мной и послушать? Олаф сказал, что раз это перестало быть просто личным делом, он расскажет нам все, что знает о чужаках. Не помешает узнать эту информацию как можно скорее. Чужаки попросили дать им немного времени, чтобы позаботиться о раненых и погибших, что, вероятно, займет несколько дней. Староста решил позволить им это. Тем временем завтра мы проведем собрание деревни, чтобы обсудить, что нам делать дальше. Знание информации заранее не повредит.

— Хорошо, пап, — ответила я. Я очень интересовалась тем, что Олаф может рассказать о чужаках. Это могло стать вопросом жизни и смерти для деревни, и даже если я была семилетним ребенком с малым влиянием, я все равно хотела знать как можно больше о потенциальных угрозах для деревни. Мы с Саллией и Феликсом последовали за отцом, когда он вернулся к небольшой группе людей, окруживших Олафа. Когда к нам присоединился староста деревни, он кивнул Олафу, и тот воспринял этот кивок как знак, что пора начинать.

— Чужаки из места под названием Мегайлия Теуку Уфтократурия, что-то вроде очень большой деревни. Но масштаб Мегайлии гораздо больше, чем у любой из деревень, в которых мы живем, — сказал Олаф.

— В каком смысле? — спросил староста деревни, нахмурившись, когда слушал Олафа. — Насколько больше? У них есть деревни, где живут тысячи людей, или что-то в этом роде?

— Намного больше. В нашей деревне, может, человек семьсот? Шестьсот-семьсот, плюс-минус? Если сложить население всех островных деревень, я удивлюсь, если их наберется больше десяти тысяч. И это, честно говоря, завышенная оценка нашей численности. В столице Мегайлии живет около тридцати или сорока тысяч человек. И у них есть немало деревень и городков поменьше, которые тоже им подчиняются. Всего их, наверное, тысяч сто пятьдесят или сто семьдесят.

Я нахмурилась, быстро прикидывая в уме. Несмотря на то, что Империя Мегайлия называла себя империей, население в сто пятьдесят тысяч человек не делало ее похожей на настоящую империю. Такая численность больше подходила городу-государству. Однако, хотя не похоже, что мы столкнулись с подлинной империей, ресурсов и армии города-государства все равно было более чем достаточно, чтобы подавить острова.

Я нахмурилась, но мое лицо начало светлеть, когда я поняла, что ситуация, возможно, не так ужасна, как я думала. Хотя наша маленькая деревня никак не могла противостоять «империи» города-государства Мегайлии, и даже объединившись, нам было бы трудно сражаться с ней, география была огромным фактором военной мощи. Судя по тому, как редко люди появлялись на этих островах, должно быть, трудно добраться до наших островов с любых близлежащих земель. Кроме того, если бы у Мегайлии были конкурирующие империи, им было бы невозможно отправлять свою армию в море на неизвестное количество недель или месяцев, чтобы разбираться с нашими островами. В конце концов, количество дней, которые их войска проводили в пути к нашим островам или обратно, было равно количеству дней, которые их войска отсутствовали в своей стране, оставляя ее беззащитной. Если мое предположение верно, и путь до наших островов с материка — это долгое и трудное путешествие, то наше положение не так ужасно, как я думала поначалу.

Староста деревни, однако, сосредоточился на другом: — Как может существовать такая большая деревня? И где они живут? Мы не видели никаких других островов в наших окрестностях, даже если летали высоко над островом или летели в одном направлении несколько часов. Насколько видели большинство наших рыбаков, нас окружает только бесконечный океан.

Олаф нахмурился, словно пытаясь придумать, как объяснить старосте деревни, что такое город-государство.

— Ну, я слышал, что на островах есть легенды, будто вы сбежали сюда с материка около десяти поколений назад, верно? И основали свои деревни здесь после бегства от голода?

Староста кивнул: — Истории, которые я слышал от своего деда, указывают на что-то подобное, да. Я никогда не вдавался в подробности, но говорят, что мы бежали сюда от голода давным-давно и обнаружили землю, изобилующую рыбьим мясом. Поскольку это было явным признаком благосклонности Матери-Океана, мы поселились здесь и развили наш нынешний образ жизни после нескольких лет экспериментов и роста.

Олаф кивнул: — Я так и думал. Я... — Олаф замолчал, его голос неожиданно дрогнул. Он глубоко вздохнул, прежде чем продолжить: — Давным-давно я не жил здесь, в деревнях. Уверен, многие из вас уже знают, что я пришел из другого места. Раньше я был частью Мегайлии Теуку Уфтократурии, или, короче говоря, Империи Мегайлия. Сначала... сначала это была хорошая жизнь, но... — Олаф с трудом подавил рыдание. — Моя жена и дочь заболели. Потом заболели мама и папа, и я продолжал заботиться о них. Но им не становилось лучше, пока... — Олаф замолчал, на мгновение задрожав. — После того как они... они вернулись в объятия Матери-Океана, я ушел. Там для меня больше ничего не осталось, поэтому я взял свою рыбацкую лодку и поплыл на запад. Я думал, что буду плыть, пока не вернусь в объятия Матери-Океана, и тогда снова увижу свою любимую и маленькую дочку. Но мне удавалось добывать себе еду во время путешествия, пока я не добрался до места, где рыба стала намного крупнее. Тогда я высадился здесь, как раз когда мое рыбацкое судно начало разваливаться. Поэтому я подумал, что это знак от Матери-Океана, и продолжил жить здесь... — Олаф сделал еще несколько глубоких вдохов, прежде чем снова обрел контроль над собой.

— В любом случае, я немного знаю об Империи Мегайлия.

Я не могла не посочувствовать Олафу. Потерять всю семью из-за болезни звучало ужасно. Староста деревни дал Олафу несколько минут, чтобы успокоиться, прежде чем продолжить расспросы. Наконец, он заговорил.

— Я также слышал, что, когда вы впервые увидели корабли, вы задались вопросом, считают ли они нас до сих пор частью своей империи?

— Да, давным-давно вы, вероятно, тоже были частью Мегайлии. Видите ли, когда я жил в... когда я... — Горло Олафа снова перехватило, прежде чем он заставил себя продолжить. — В Мегайлии несколько сотен лет назад был голод. Никого из ныне живущих тогда еще не было, но рассказчики говорят, что это было очень плохо. Многие небольшие семьи и даже некоторые маленькие деревни собрали вещи и ушли, пытаясь добраться до других стран или неоткрытых земель, чтобы найти новые источники пищи. Тот факт, что вы говорите по-мегаилиански, — довольно хороший показатель того, что вы, вероятно, вышли из одной из тех деревень, даже если ваш акцент трудноват для понимания. И в Мегайлии есть несколько регионов, где люди со светлыми волосами и голубыми глазами встречаются очень часто. Чужаки, вероятно, тоже обратят на это внимание, а значит, могут решить, что вы часть империи или что-то в этом роде.

Я кивнула, прокручивая слова Олафа в голове. Услышав его описание истории Мегайлии, я была склонна согласиться с ним. Если бы мы не были потомками жителей Мегайлии, было бы странно, что мы говорим на их языке, пусть даже с необычным акцентом. Настоящий вопрос заключался в том, как Мегайлия отнесется к нам сейчас, если узнает о нашем существовании.

Если бы на нашем острове не было ценных ресурсов, я была склонна полагать, что мы бы их просто не заинтересовали. В конце концов, мы географически отдаленный народ, захватить который было бы огромной головной болью, а удерживать — еще большей. Размещение здесь войск и их снабжение было бы дорогим удовольствием из-за сложности доставки оружия и припасов любому гарнизону, а если бы они начали враждебный захват островов, им пришлось бы постоянно опасаться восстания. Сезон штормов также мог превратить их линии снабжения в полный хаос, а добыча ресурсов на островах требовала достаточного количества рабочей силы, чтобы отбиваться от нападений наземных чудовищ. Это означало, что любое завоевание этих островов было бы болезненным и дорогостоящим, а удержание островов под контролем — постоянным расходом. Однако я также не знала, насколько ценны плавучее дерево и жемчуг для мегайлийцев. Если эти два ресурса были достаточно ценны, они могли быть готовы заплатить цену за наше завоевание. Другими словами, все сводилось к тому, насколько они агрессивны и насколько высоко ценят ресурсы нашего острова.

В лучшем случае, возможно, они просто будут торговать с нами в обмен на наши ресурсы. Это был лучший вариант, и, учитывая наши географические преимущества, я надеялась, что они не захотят нас завоевывать. Однако, если они посчитают, что мы требуем слишком многого в торговле, или если они окажутся более агрессивной страной, торговля может не стать их первым выбором.

Я вздохнула. Я была более чем обеспокоена тем, что предпримут чужаки, и видела, как староста деревни обдумывает те же вопросы. Его мысли, возможно, были не такими подробными, как мои, поскольку понятия «армии» и «города-государства», вероятно, были ему менее знакомы, но я видела, что он все еще глубоко размышляет над тем, что сказал Олаф. Я решила немного подтолкнуть его, задав Олафу несколько вопросов, которые могли бы прояснить более важную информацию.

— Сколько охотников в таком большом городе-государстве? В таком большом количестве людей должно быть очень удивительное количество охотников. Есть ли у них кто-то вроде старосты деревни, с одиннадцатью рунами? — спросила я, и мой тон был полон детского любопытства. Я увидела, как дернулся глаз Феликса, прежде чем он один раз кашлянул, пытаясь не рассмеяться над тем, как по-детски я себя веду. Саллии удалось сохранить более серьезное лицо, но я видела, как уголки ее губ неловко дернулись, когда она пыталась не улыбнуться.

Олаф повернулся ко мне и мрачно усмехнулся: — Их «охотников» называют солдатами, маленькая Мириа. Что касается их количества... у них, вероятно, есть несколько тысяч тех, у кого семь или более рун, и несколько тысяч тех, у кого от четырех до шести рун, которых они могут призвать в трудную минуту? Сомневаюсь, что они могут выставить более десяти тысяч солдат максимум, и сделать это было бы крайней мерой.

— Они пришлют этих охотников сюда, чтобы мы их увидели? Я никогда даже не слышала о таком количестве людей с семью или более рунами! Это потрясающе! — Олаф замолчал, явно обдумывая мой вопрос, а староста деревни вышел из своих раздумий и стал очень внимательно слушать следующие слова Олафа.

— Сомневаюсь, что они могут отправить сюда так много войск. Насколько я помню, напряженность в отношениях с тиванианцами нарастала, а дипломатия со многими другими соседями была, мягко говоря, шаткой. Но если дипломатическая ситуация изменилась, это может повлиять на количество войск, которые они могут сюда отправить, — Олаф замолчал, погрузившись в раздумья. — Что касается их самых могущественных людей, то, когда я уезжал, у императора Мегайлии было шестнадцать рун, и большинство полагало, что у него закончилась эссенция поглощения и он больше не будет развиваться. У него также есть элитная гвардия, состоящая из людей с тринадцатью-пятнадцатью рунами, но такие люди очень редки. Те, у кого от девяти до двенадцати рун, считаются в Мегайлии необычными, а тринадцать-пятнадцать — это прямо-таки впечатляюще. В Мегайлии количество ресурсов, таких как рыбьи ядра, намного меньше по сравнению с количеством людей, поэтому большинству приходится развиваться, поглощая ману из окружающего воздуха. Это делает развитие намного сложнее, поэтому средняя сила их граждан определенно ниже, чем здесь, на островах.

Глаза старосты деревни расширились, когда он услышал цифры, о которых говорил Олаф. Император с шестнадцатью рунами, должно быть, звучал устрашающе для старосты, который очень гордился своими одиннадцатью рунами, а мысль о тысячах охотников была для него явно ужасающей. Даже идея о том, что в Мегайлии есть несколько человек с 13-15 рунами, звучала пугающе, поскольку никто на островах никогда не достигал такого количества рун.

— Что делает человек с 13-15 рунами, Олаф? Я знаю, что каждые три руны способности, которые они дают, меняются. Что дают 13-15? — спросила Саллия, стараясь следовать моему примеру и «направить» обсуждение в сторону военных возможностей Мегайлии. Я внимательно слушала, потому что сама была очень любопытна. Даже если ни у кого из нас троих не было шансов сформировать даже десятую руну в этой жизни, изучение системы магии поглощения этого мира могло помочь нам в будущем, если мы столкнемся с похожей магической системой в будущем мире.

Олаф усмехнулся: — Понятия не имею. Эти люди охраняют императора, и они очень, очень редки. Сомневаюсь, что кто-то из нас когда-нибудь увидит кого-то с таким количеством рун, и уж точно мы никогда не увидим императора. У него есть дела поважнее, чем посещать такие маленькие области, как наша. К счастью.

Я облегченно вздохнула. Очевидно, император не был тем типом лидера, который бросается в бой в первых рядах своих войск. Если бы более крупные военные силы приплыли к нашим островам во главе с монстром с шестнадцатью рунами, островам пришел бы конец.

Выслушав все это, староста деревни нахмурился, прежде чем еще раз взглянуть на лагерь, который разбили чужаки. Он находился достаточно далеко от деревни, так что потребовалось бы несколько минут ходьбы, чтобы добраться до них, даже с нашими сверхъестественно развитыми телами. Однако он был достаточно близко, чтобы мы могли легко их видеть.

— Вы знаете, как... мегайлийцы отреагируют на существование нашей деревни? Будут ли они враждебны к нам, захотят ли торговать или им будет просто все равно...?

Олаф нахмурился: — Полагаю, это будет либо торговля, либо война. Жемчуг и плавучее дерево на этих островах слишком ценны, чтобы их игнорировать, так что они определенно захотят и того, и другого. Не знаю, какой метод они используют, чтобы их получить. Если это будет торговля, возможно, вы сможете получить здесь, на островах, немного металлов или что-то в этом роде, что могло бы вам помочь. Но если это будет война... — Олаф покачал головой. — Это было бы очень прискорбно. Впрочем, не могу сказать, чего именно они захотят.

Староста деревни вздохнул: — Спасибо, что поделились всей этой информацией с нами, Олаф. Я ценю, что вы рассказали о теме, которая, должно быть, была для вас болезненной, и я не позволю этой информации пропасть даром. — Староста немного подумал, прежде чем повернуться к моему отцу. — Силас, вы знаете кого-нибудь из рыбаков, кто может предупредить другие деревни о том, что здесь произошло? Хотя многие из них, вероятно, видели огромные щупальца существа из глубин и должны были заметить чужеземные паруса на нашей воде, лучше всего предупредить их о той информации, которую дал нам Олаф. Кроме того, я считаю, что всем деревням лучше обсудить, что нам делать сообща. Если Империя Мегайлия решит захватить наши деревни, это может стать экзистенциальным кризисом, который нам нужно решать вместе. Я считаю, что лучше всего пригласить иностранных старост в нашу деревню на собрание завтра вечером, ближе к закату.

Отец задумался на мгновение, прежде чем виновато посмотрел на меня и маму. — Я готов слетать в несколько деревень и сообщить им, староста. Знаю, что несколько других рыбацких лодок тоже будут готовы это сделать. — Затем, тише, он повернулся ко мне и маме. — Прости, милая. Прости, дорогая. Но деревня сейчас в этом нуждается. — Я немного занервничала, вспомнив гигантские щупальца, которые вырвались из воды меньше часа назад, и возможность того, что отец снова столкнется с ними. Однако через несколько мгновений я поняла, что вероятность того, что он снова столкнется с существом, невелика. Существо не проявляло никакого интереса к лодкам островитян, даже когда наши корабли спасали тонущих моряков с тонущей лодки — весь гнев существа, казалось, был направлен на чужаков. В таком случае с ним все должно быть в порядке. Надеюсь.

Мама не разделяла моих мыслей.

— Дорогой, может, будет лучше, если ты не поедешь. Всегда найдется кто-то другой, кто отвезет новости на другие острова. Не обязательно это должен быть ты...

Отец вздохнул, прежде чем нежно притянуть маму для поцелуя. Он прошептал что-то ей на ухо. Я не знала, что он сказал, но мама сдулась, вздохнула и кивнула. — Вернись в целости.

После того как были улажены последние детали и отец уведомил нескольких других рыбаков о нуждах деревни, он отправился в путь, чтобы попросить другие деревни прийти на собрание, а также донести новости об Империи Мегайлия и истории островов. Завтра вечером мы увидим, как отреагируют другие деревни.