Глава 187: Войны

Я вошла в пекарню Старого Мо и удивилась, увидев, что там почти нет покупателей. В пекарне Старого Мо обычно становилось оживленнее к ужину, поскольку именно в это время в квартале красных фонарей появлялось больше клиентов. Однако, несмотря на то что приближался вечер, когда я вошла, внутри не было ни души.

Я нахмурилась и использовала Пространственное Зрение, чтобы осмотреть всё вокруг. Первое, что пришло мне в голову, почему пекарня Старого Мо пустует, — это правительство. Если бы правительство нас обнаружило, они могли бы выгнать Старого Мо и всех покупателей, прежде чем заполнить помещение солдатами.

Или, возможно, одна из местных банд решила поиздеваться над пекарней. Хотя банды обычно старались сдерживать насилие в квартале красных фонарей, время от времени вспышки насилия всё же просачивались наружу. Это было плохо для бизнеса, но не означало, что такого никогда не случалось.

Но когда я осмотрела окрестности с помощью Пространственного Зрения, я не увидела никого подозрительного. Старый Мо определенно находился в здании и в данный момент копался с какими-то предметами в задней части магазина. Он не выглядел раненым или находящимся в опасности. Кроме Старого Мо, в магазине больше никого не было.

Я в замешательстве моргнула.

— Старый Мо? — позвала я.

— Мириа? Как нельзя кстати! Я не видел тебя утром и решил, что ты сегодня не придешь! — крикнул Старый Мо. — Иди сюда! Кричать через весь магазин — только мешать разговору!

Я кивнула и направилась вглубь помещения. Пройдя через несколько дверей, я остановилась и внимательнее присмотрелась к Старому Мо. Он выглядел иначе, чем обычно. На его старом лице появилось больше морщин, а под глазами залегли темные круги. Он выглядел немного изможденным и напряженным.

— Старый Мо? Что случилось? — спросила я. Старый Мо сделал для меня в этой жизни очень много, и я была абсолютно готова вмешаться, если ему нужна помощь. Денег у меня, может, и было немного, но я была в несколько раз страшнее обученных солдат этого мира.

— Разве ты не слышала, Мириа? — спросил он. Он выглядел обеспокоенным, глядя на меня. — Послушай, дитя… ты… Я раньше не слишком расспрашивал тебя о ситуации дома, но это важно. Кажется, ты упоминала, что твоя мать зависима от шипучки, а отца нет рядом, верно?

Я кивнула. Я старалась не поддаваться волне тревоги и подавленности, когда думала о матери.

— Да, моя мать наркоманка. — Я не рассказывала Старому Мо всё о своей домашней жизни, но он знал достаточно, чтобы сложить картину самостоятельно.

— Мириа… тебе, возможно, стоит поскорее покинуть город, — сказал Старый Мо. — И тебе стоит очень хорошо подумать, хочешь ли ты взять с собой мать. Или возможно ли вообще взять её с собой. Это… не то, о чем я обычно стал бы говорить с ребенком. Тебе… сколько, восемь? Семь?

— Шесть, — ответила я.

— Даже младше, чем я думал. Суть в том, что это неприятная тема, но как ребенок из трущоб, я уверен, ты уже видела гораздо больше, чем некоторые взрослые. Так что тебе предстоит сделать выбор. И сделать его нужно скоро.

Я моргнула и почувствовала, как моя тревога снова начала зашкаливать. Неужели правительство нашло меня и угрожало Старому Мо или что-то в этом роде? То, как он говорил, звучало так, будто опасность вот-вот свалится с неба прямо мне на голову. Это означало, что Старый Мо обеспокоен. Моими первыми двумя догадками были правительство или банды.

— Старый Мо, что-то случилось? Вы до сих пор не сказали, почему я должна волноваться, — сказала я. — У вас какие-то проблемы с местными бандами? Если так, я знаю человека, который мог бы вам помочь.

Этим «другом» была я, конечно. Но поскольку Старый Мо не поверил бы, что шестилетка может спасти его от местных банд, вероятно, было лучше притвориться, что кто-то другой будет действовать, а не я. Я уже начала обдумывать лучший способ разобраться с местными бандами и немного их припугнуть.

Следующие слова Старого Мо заставили меня замолчать и забыть о мыслях о бандитских разборках и политике трущоб.

— Фронт рушится, — сказал Старый Мо. — Не полностью, но страна может потерять этот город.

Я моргнула.

— Что? — Это было не то, чего я ожидала. Я думала о правительстве, которое преследует нас, или о бандах, пытающихся причинить нам вред, но со временем моё осознание войны начало отходить на второй план. В конце концов, линия фронта почти не сдвигалась последние полтора года. Я была недостаточно богата, чтобы покупать газеты и читать их, но, судя по новостям, просачивавшимся в трущобы, казалось, что фронт уже давно зашел в тупик. Обе стороны время от времени одерживали небольшие победы, но ничего на самом деле не менялось.

— Армии Верна в основном сдерживали коалиционные войска у Крепости Бранзо последние два года, пока наша страна пыталась доминировать на море, — сказал Старый Мо. — И, насколько я знаю, по большей части это работало. Все страны континента сейчас немного зависят от своих заморских колоний, поэтому перекрытие доступа к колониям вызывало нехватку материалов у врагов Верна.

Я моргнула. Это было… гораздо больше информации, чем я когда-либо ожидала услышать от Старого Мо. То, что Старый Мо знал о военной стратегии нашей страны, было… мягко говоря, удивительно. Я всегда знала, что у Старого Мо есть какие-то темные связи — в конце концов, он, казалось, довольно спокойно относился к идее похищения или убийства людей, и даже глазом не моргнул, когда я попросила его помочь мне продать зелья, которые я украла.

Но я всегда предполагала, что у Старого Мо какое-то прошлое, связанное с бандами. Я никогда не спрашивала об этом, потому что считала, что это его дело — рассказывать мне или нет, но я всегда представляла, что Старый Мо был членом банды, а затем сумел выбраться из трущоб.

Но случайный бывший бандит не знал бы о линии фронта войны в таких подробностях, как Старый Мо.

Не подозревая о моих новых подозрениях, Старый Мо продолжил говорить.

— Но несколько дней назад всё изменилось. Энналлия провела первые полевые испытания своих броненосцев и сумела вырвать победу у флота Верна. Они использовали своё преимущество на море, чтобы одержать решающую победу над Верном у Крепости Бранзо. Самая важная крепость в войне только что пала, — сказал Старый Мо.

Я снова моргнула. Старый Мо знал… слишком много о внутренней работе других стран. Он определенно не был обычным пекарем, и в прошлом он определенно не был обычным бандитом.

Почему он был так добр ко мне?

Я размышляла об этом несколько мгновений, пытаясь прокрутить в голове каждое взаимодействие со Старым Мо и понять, не обманывал ли он меня как-то. Но я не могла вспомнить ни одного случая, когда он сделал что-то, чтобы навредить мне. Может, я и не очень умела лгать людям, но я считала, что неплохо разбираюсь в том, действуют ли другие люди против меня со злым умыслом. И пока что Старый Мо казался искренне обеспокоенным за меня и был рад помочь.

— Почему вы рассказываете мне это? — спросила я. Я не просто спрашивала Старого Мо, почему он говорит о крахе фронта. Я спрашивала его, почему он рассказывает мне всю эту информацию о войне, когда обычный пекарь не должен иметь доступа к таким сведениям с фронта. Я не была полностью уверена, каково прошлое Старого Мо, но теперь, когда я знала, что с ним что-то не так, я буду гораздо внимательнее следить за его будущими ошибками.

Старый Мо вздохнул.

— Мириа… что ты думаешь об этой стране? Ты хочешь остаться в ней?

Мне не нужно было долго думать перед ответом.

— Мне, по правде говоря, всё равно, — сказала я. Если уж на то пошло, я даже немного преуменьшила. Страна Верн была ответственна за то, что заперла Феликса в учреждении и изучала его как лабораторную крысу, а солдаты Верна очень старались убить нас, когда мы сбегали с Феликсом. Мне не очень нравилась эта страна.

— Тогда хочешь, чтобы я вывез тебя из города? Я слышал, что наступающая армия очень плохо обошлась с городом, который снабжал Крепость Бранзо. Сомневаюсь, что этот город ждет лучшая участь, если Верн его потеряет. Этот город — промышленное сердце страны, он снабжает остальной Верн медью, железом и промышленными товарами. Другие страны, вероятно, сравняют этот город с землей, прежде чем начнут драться за его куски. — Старый Мо нахмурился. — Есть примерно две недели до прибытия коалиционных войск. Хотя это может произойти на несколько дней быстрее, в зависимости от того, сколько своих пушек они оставят для охраны Крепости Бранзо и сколько привезут с собой. Я намерен выбраться отсюда в течение недели, на всякий случай, — сказал он.

Я моргнула.

Учитывая мои новые подозрения относительно прошлого Старого Мо, у него могли быть плохие намерения в отношении меня, если я присоединюсь к нему. Но мне также не хотелось думать о Старом Мо так плохо. Несмотря на то, что его прошлое теперь казалось очень подозрительным, он всё равно приютил меня, научил читать и писать и кормил, когда у него не было причин это делать. И я была достаточно сильна, чтобы сбежать, если это какая-то ловушка.

Что касается армии вторжения… Мне не нужно было долго думать, прежде чем я решила, что не хочу иметь с этим ничего общего. Находиться в центре города, который подвергается вторжению, звучало как ужасная идея. Я была уверена, что мы вчетвером сможем отбиться от небольших групп солдат, но у меня не было желания проверять, сколько солдат мы сможем уложить, прежде чем кто-то сделает удачный выстрел или у нас просто закончится эссенция. Сражаться с армией в одиночку — это просто самоубийство.

Я немедленно сосредоточилась на своем браслете дружбы. «Согласно Старому Мо, на фронте только что произошел серьезный перелом. Страны, с которыми воюет Верн, только что захватили очень важную крепость, и они продвигаются к этому городу. Старый Мо планирует бежать из города. Он спросил, хочу ли я поехать с ним. У вас есть какие-нибудь мысли?»

«Старый Мо знает, как солдаты обращаются с захваченными городами?» — спросила Саллия.

«Он сказал, что с ними обращаются плохо, по крайней мере, пока что. Он не уточнил ничего более детального».

«Старый Мо относился к тебе довольно хорошо. Я готова поверить его словам на этот раз, — сказала Саллия. — В таком случае, уехать кажется хорошим планом. Даже если мне придется раскрыть, насколько я странная, и тащить за собой родителей. Давайте уберемся отсюда, пока всё не пошло ужасно не так».

«Я рад выбраться из этого города, — сказал Феликс. — Я не чувствую к нему никакой привязанности».

«Я… посмотрю, что смогу сделать, — сказала Анис. — Если мне понадобится помощь… вы сможете помочь мне вывезти моих родителей из города? Я скажу, что один из других детей, с которыми родители пытались заставить меня играть, упомянул что-то о падении важной крепости. Но я тоже считаю, что уехать — хорошая идея. Если это ложная тревога, мы сможем вернуться в город позже».

— Я бы очень хотела получить помощь с выездом, — сказала я, получив положительный ответ от остальных. — Было бы нормально, если бы я взяла с собой друзей? — спросила я.

Старый Мо замялся. — Сколько человек ты планируешь взять?

— Мою мать, моего младшего брата и двух друзей с их семьями, если это возможно, — сказала я.

Старый Мо заколебался, и я видела, как он борется с самим собой. Затем он вздохнул.

— Ладно, хорошо, дитя, — горько усмехнулся он. — Я действительно становлюсь слишком мягкосердечным на склоне лет. — Он вздохнул. — Но я уезжаю через неделю. Убедись, что ты будешь здесь до заката через семь дней, иначе я уеду без тебя. — Он помолчал. — И не забудь взять припасы. Мы будем некоторое время передвигаться по дикой местности, так что нам нужны еда, вода и снаряжение для лагеря. И я знаю, что наша группа будет не единственной, кто бежит от наступающей армии. Возможно, нам придется сражаться или искать еду, так что если у тебя есть инструменты, которые помогут в этом, бери их тоже. У тебя есть оружие?

Я кивнула. — У нас есть пистолет.

— Тогда обязательно возьми его с собой. Но спрячь получше. Владение огнестрельным оружием незаконно, если ты не состоишь на военной службе, — сказал Старый Мо. — Хотя у властей, вероятно, сейчас есть дела поважнее. Но убедись, что его трудно найти, на всякий случай.

Я кивнула. — Хорошо. Спасибо, что берете нас с собой, Старый Мо.

Он вздохнул. — Не стоит благодарности, дитя. Я уже начинаю сомневаться. Не могу поверить, что делаю это.

Я быстро кивнула и вышла из магазина.

Мне нужно было готовиться.