Цзянчэн, кофейня «Полуостров».

Сун Юань сидел, склонив голову и вглядываясь в двухметровый список свадебного реквизита, а в его руке красная ручка методично чертила строчку за строчкой. Свадебные сладости, сувениры для гостей, аренда кортежа, обряд выкупа невесты… Каждоий пункт он проверил не меньше трех раз, до ужаса боясь, что через десять дней на церемонии что-нибудь пойдет не так.

На кожаном диване напротив, закинув ногу на ногу, Линь Сюэяо ковырялась в смартфоне. Свежий французский маникюр со стразами ярко искрился под светом ламп.

─ Я добавила два запасных платья для подружек невесты на случай, если размеры не подойдут. И еще насчет расселения родственников твоей мамы – всё устроила в «Марриотте», ─ подняв голову, произнес Сун Юань и подвинул список ближе.

Линь Сюэяо не притронулась к нему. Она лишь небрежно толкнула стоявшую перед ней чашку со льдом и лимонадом в сторону Сун Юаня, а дно стакана высекло из стеклянной столешницы противный скрипящий звук.

─ Сун Юань, давай отменим свадьбу.

Рука Сун Юаня с ручкой замерла в воздухе. Ему показалось, что он расслышал или что она снова затевает какие-то мелкие предсвадебные капризы.

─ Хватит дурить, приглашения уже разосланы, а остаток за свадебное агентство я погасил вчера.

─ Я и не думая дурить, ─ Линь Сюэяо отложила телефон, и взгляд ее был неестественно спокойным, даже с оттенком высокомерной жалости. ─ Давай расстанемся.

Улыбка на лице Сун Юаня постепенно стиралась. Он уставился на невесту, с которой встречался три года, тщетно пытаясь отыскать хоть намек на шутку на ее тщательно накрашенном лице. Ничего, кроме холода.

─ Свадьба через десять дней, а ты заявляешь мне о расставании? ─ голос Сун Юаня звучал приглушенно, словно перед извержением вулкана.

Линь Сюэяо с бесстыдным видом откинулась на спинку стула: ─ Ну да, свадьба через десять дней – это были прошлые планы. Теперь планы изменились. Няньчэнь вернулся на родину.

Сяо Няньчэнь.

При этом имени кулаки Сун Юаня мгновенно сжались. Бывший парень Линь Сюэяо со времен университета, про которого говорили, что его семья владеет заводом, а после выпуска он сразу укатил в Страну Игла за щедрой копеечкой, бросив Линь Сюэяо в Цзянчэне.

Кто каждый божий день – и в дождь, и в зной – возил ее на работу и обратно все эти три года? Кто ночами кодил на фрилансе ради того чертового сумочного шедевра от Шанель?

─ Стоило ему вернуться, и твои трехлетние отношения полетели псу под хвост? ─ холодно глядя на нее, процедил Сун Юань.

Линь Сюэяо фыркнула, словно услышала невероятную глупость.

─ Сун Юань, не надо говорить так убого. Ты же знаешь положение семьи Няньчэня. Человек по возвращении сразу возглавляет семейный бизнес, а вскоре собирается взять апартаменты в элитном ЖК «Первый в Цзянчэне».

Она ткнула пальцем в полинявшую футболку Uniqlo на Сун Юане, переполненная презрением в голосе:

─ А теперь посмотри на себя? Обыкновенный никчемный программист, пашущий до полуночи за копеечный оклад. Таскаясь с тобой, я потом буду считать каждую копейку даже на крем от La Mer. С какой стати мне тратить свою молодость на тебя?

Кое-кто из посетителей за соседними столиками, пивших послеобеденный чай, уже косился в их сторону, переговариваясь вполголоса.

─ Какая же она меркантильная, изменять за десять дней до свадьбы и еще оправдываться с таким наглым видом.

─ Тсс, тише, видишь, как бедно одет этот парень? Он и впрямь не сможет дать ей то, чего она хочет.

Услышав эти пересуды, Линь Сюэяо не только не устыдилась, а лишь выше задрала подбородок, словно совершила мудрейший поступок в жизни.

─ Раз уж всё высказано, давай уладим счета начистоту, ─ постучав пальцем по столу, заявила она с железобетонной уверенностью.

─ Наша брачная квартира – это твой первый взнос, но ипотеку мы выплачивали вдвоем. Моя лучшая молодость отдана тебе целиком и полностью. Считай ту квартиру компенсацией за мои годы. Завтра же поезжай в бюро регистрации недвижимости и выпишись оттуда, с этого момента мы квиты.

Сун Юаня пробрало на смех. Его буквально прорвало на истерический смех.

Бессовестному человеку и море по колено. Изменить с бывшим и при этом зариться на купленную им квартиру – с таким аппетитом ее расчеты, пожалуй, услышали бы даже на другом берегу Тихого океана.

Он резко поднялся на ноги, и из-за резкого движения стоявшая перед ним чашка с ледяной водой опрокинулась набок. Ледяные брызги окатили Линь Сюэяо, измазав ее купленное по спецзаказу брендовое платье.

─ Сун Юань, ты что творишь! Это платье стоит больше десяти тысяч, ты сможешь возместить ущерб?! ─ завизжав, она подскочила.

─ Возместить твоему дедушке, ─ глядя на эту женщину с трехлетним стажем отношений сверху вниз, холодно и без капли сожаления ответил Сун Юань.

─ Первый взнос в шестьсот тысяч я заработал за четыре бессонные ночи на аутсорс-проектах. Твоя зарплата три года уходила на шмотки, косметику да кредитки твоей мамы, а ипотеку ты хоть раз в жизни оплатила хоть единой копейкой?

Голос Сун Юаня звучал твердо и весомо, раскатываясь по притихшей кофейне:

─ Хочешь квартиру? Ладно. Выкатывай счет за всё, что ты жрала и чем пользовалась за мой счет все эти три года, включая оплату за бесплатные ночные утехи, и я в ту же секунду перепишу на тебя жилье!

─ Ты бесстыдник! Мерзавец! ─ задрожав всем телом, взвизгнула Линь Сюэяо и ткнула в лицо Сун Юаню палец, окончательно сорвавшись с катушек.

─ Куда уж мне до твоего бесстыдства, ─ Сун Юаню не хотелось тратить на нее больше ни секунды.

Он схватил со стола свадебный реестр, разорвал его прямо перед носом Линь Сюэяо пополам и швырнул обрывки прямо в ее накрашенное лицо.

─ Желаю тебе и твоему богатому бывшему

подобно собакам прожить в гармонии до конца дней. И больше не смей меня пачкать.

С этими словами Сун Юань развернулся и большими шагами направился к выходу. Никаких убивающих скорбью уговоров, никакой мыльной драмы – настолько чисто и решительно, что праздные зеваки едва не захлопали в ладоши.

Цзянчэн, ночной клуб «Midnight».

Оглушительный хэви-метал вперемешку с сине-красными вспышками стробоскопов наполнял танцпол, где разгоряченные тела парней и девушек дико извивались, выплескивая гормоны.

Сун Юань сидел в углу у барной стойки, а перед ним уже громоздилось семь-восемь пустых бутылок.

─ Старина Сун, потише с этим. Крепкая водка – не та вещь, которую глушат в таких количествах, ─ подойдя ближе, хозяин бара старик Ли подвинул к его локтю стакан теплой медовой воды для отрезвления.

Старик Ли был сорокалетним мужиком с вытатуированным на руке драконом, переплывающим реку. Его заведение работало уже лет семь-восемь, через него прошли всякие маргиналы и авторитеты, так что он с первого взгляда понял: парню разбили сердце.

Сун Юань проигнорировал медовую воду, схватил бутылку и сделал еще один жадный глоток. Обжигающая жидкость обожгла горло, опускаясь прямо в желудок и пытаясь заглушить подкатывающую к горлу тошноту.

Дело было вовсе не в разбитом сердце. То было чувство омерзения.

Три года. Много ли у человека в жизни таких трехлеток? Ради этой женщины он забросил высокооплачиваемую зарубежную командировку в крупную компанию лишь потому, что она заявила, будто не выносит расстояний. Ради первоначального взноса он каждый день сидел на дошираке, экономя на приличной одежде.

И что в итоге? В ответ услышал про «нищего программиста» и бесстыдное требование отжать жилье.

─ Бабы – народ такой: когда они лишены совести, то превосходят в жестокости любых капиталистов, ─ усмехнувшись собственным мыслям, Сун Юань швырнул на стойку сторублевую купюру.

─ Ли-гэ, с тебя расчет.

Старик Ли вздохнул и забрал деньги: ─ Раз только что бросили, не шатайся где попало, дуй домой отсыпаться. Завтра солнце взойдет как обычно.

Домой? Возвращаться в то жилище, где даже иероглифы «счастье» наклеены на двери, а сейчас от одного вида тошнит?

Шатаясь, Сун Юань выбрел через черный ход бара.

Ночь затягивалась пеленой, и забарный переулок представлял собой темный тупик без единого фонаря. Воздух пропитался кислым амбре разлагающегося мусора и легким душком дешевых сигарет.

Прислонившись спиной к стене, Сун Юань выудил наполовину смятую пачку сигарет, зажал одну в зубах и уже собирался чиркнуть зажигалкой.

Шумные шаги на каблуках внезапно донеслись из глубины переулка. Судя по звукам, незнакомка двигалась торопливо, явно спотыкаясь.

Не успел Сун Юань поднести огонек к сигарете, как в его объятия ворвался порыв прохладного ветра с нотками элитного холодного парфюма.

Мягкое и раскаленное тело наотмашь врезалось в него. От мощного толчка спина Сун Юаня ударилась о кирпичную кладку с глухим стоном.

─ Черт, подстава что ли? ─ поморщившись, Сун Юань опустил взгляд.

При тусклом свете неоновой вывески на углу переулка он разглядел лицо женщины, очутившейся в его объятиях, и выронил изо рта сигарету, даже не заметив этого.

То было лицо такой невероятной красоты, что у человека перехватывало дыхание.

Даже в самых престижных клубах Цзянчэня Сун Юань никогда не встречал столь безупречного создания. Дама была облачена в сшитый по фигуре деловой костюм черного цвета, подчеркивающий потрясающие изгибы тела, которые от отчаянной борьбы выглядели растрепанными, а пряди волос прилипли к изящной шее от пота.

И самое пугающее крылось в ее состоянии. Кожа женщины отливала ненормальным румянцем, глаза затуманились, губы полуоткрыты, а каждый выдох походил на обжигающее пламя.

Она была не просто пьяна – ее напичкали отравой! Причем мощнейшей!

Из глубины переулка донеслись ругательства и звуки погони.

Женщина вцепилась мертвой хваткой в лацканы рубашки Сун Юаня, шпильками ее туфель больно задевая его ступни, а вес ее тела почти целиком лег на него. Те самые глаза, что по идее источали ледяное высокомерие, сейчас налились кровью и безумием на грани срыва.

─ Уведи меня отсюда… дам миллион, ─ тяжело дыша в его воротник, прошептала красавица.