Шэнь Чжаоюэ не отняла руку.

Ладонь Се Линьюаня была холодна, будто ее только что выкопали из снега, но во взгляде читалась убийственная ясность. Две потухшие красные свечи все еще дымили; тонкие струйки сизого дыма вились вдоль пологов кровати, заставляя вышитые на них иероглифы «си» – знаки двойного счастья – то вспыхивать, то погружаться во тьму.

Шэнь Чжаоюэ нащупала косточку его запястья. Пульса не было, однако длинный и тонкий багровый след под ее пальцами едва заметно теплел.

Глядя на Се Линьюаня, она тихо спросила: ─ Ты велел мне остерегаться людей в поместье Се. Сам Молодой генерал – входит ли в их число?

Се Линьюань ответил хрипло: ─ Входит.

Этот ответ звучал правдивее любой самозащиты. Шэнь Чжаоюэ не выпустила его запястья.

Се Линьюань попытался приподняться, опираясь на ложе. Едва его плечи оторвались от подушки, как на белой ткани на груди проступила черная кровь, и в запахе тления повеяло горьковатой нотой. Тело его качнулось вперед, но Шэнь Чжаоюэ вовремя поддержала его, возвращая на изголовье. Доски кровати под внезапной тяжестью издали короткий скрип.

Из дальней комнаты донесся шорох одежды. Ахэн вынырнула из тревожной дремы, подняла голову – и, завидев сидящего мертвеца, разинула рот для крика.

Шэнь Чжаоюэ обернулась и оборвала ее: ─ Ахэн, ни звука.

Ахэн обеими руками намертво зажала рот, оседая прямо на пороге. Она смотрела на Се Линьюаня, уперевшись пятками в дверной косяк, и даже забыла подняться.

Шэнь Чжаоюэ откинула испачканную кровью белую ткань на груди и, придерживая Се Линьюаня за плечо, слегка повернула его набок. На спине тоже обнаружилась рана – ее уже обмыли и перевязали. Шэнь Чжаоюэ не разбиралась, откуда вошла стрела и что было задето, но она точно знала: эту белую повязку наложили вовсе не наспех после того, как тело доставили в усадьбу.

Указав на незнакомый ей узел, Шэнь Чжаоюэ спросила: ─ Это армейский способ перевязки?

Се Линьюань бросил взгляд вниз и ответил: ─ Кровоостанавливающий узел. Кто-то перевязал меня после того, как в меня попала стрела.

Шэнь Чжаоюэ отложила окровавленный платок в сторону и допытывалась дальше: ─ Кто был этот человек?

Се Линьюань уставился на пятно запекшейся черной крови, его ресницы едва заметно дрогнули. Он промолчал, но пальцы его медленно сжались на погребальном одеянии, оставляя глубокие заломы на ткани.

Долгое время Се Линьюань хранил молчание, а затем проговорил отрывисто: ─ Ущелье Лояньгу… шел снег. Кто-то пустил стрелу в спину. Потом меня посадили в повозку, сказав, что в поместье я буду в безопасности.

На этих словах он внезапно отвернулся, словно уходя от невидимого запаха лекарств.

Хмурясь, Се Линьюань произнес: ─ В повозке была пиала с отваром.

Шэнь Чжаоюэ не торопила его. Отодвинув окровавленный платок подальше, она стала ждать, пока Се Линьюань продолжит выуживать крупицы из обрывков памяти.

Се Линьюань прижал пальцы к вискам так, что побелели суставы. Он продолжил отрывисто: ─ Лица не разглядеть. Тот человек держал грубую глиняную пиалу, на большом пальце красовалось нефритовое кольцо, а обшлага были серо-белыми.

Выдержав паузу, Се Линьюань добавил: ─ На манжетах была вышивка… похоже, журавль.

Шэнь Чжаоюэ уточнила: ─ Ты разглядел лишь серо-белые обшлага с вышитым журавлем, а лица не видел?‐

Се Линьюань прикрыл глаза: ─ Нет. Больше ничего не помню.

Сказав это, он вдруг потерянно затуманил взгляд. Шэнь Чжаоюэ не стала допытываться дальше – она лишь извлекла из рукава половину брачного договора и развернула его перед ним.

Старая тушь отразилась в глазах Се Линьюаня. Посмотрев на нее какое-то время, он заговорил сам: ─ Брачный договор написан моей рукой.

Пальцы Шэнь Чжаоюэ замерли над пустой строкой невесты, и она спросила: ─ Ты помнишь, зачем вообще составил этот документ?

Взгляд Се Линьюаня упал на ее пальцы, и лишь после долгого молчания он вымолвил: ─ Я помню лишь одно: эта свадьба должна состояться. Даже если я умру, она все равно должна состояться.

Активно сложив брачный договор вдвое, Шэнь Чжаоюэ холодно произнесла: ─ Память Молодого генерала удивительным образом услужлива там, где это удобно ему самому.

Се Линьюань не стал оправдываться. Он прислонился к изголовью – казалось, он даже не дышал, однако черная кровь продолжала сочиться из раны, медленно расползаясь по белой ткани на груди.

Пристально глядя на него, Шэнь Чжаоюэ произнесла: ─ Брачный договор был составлен заранее, но семья Се предъявила его и заставила меня войти в поместье как раз тогда, когда мой отец впал в немилость. Ты не помнишь даже причины, с чего же мне верить, что здесь не было злого умысла?‐

Встретив ее взгляд, Се Линьюань ответил тихим голосом: ─ Я помню только это.

Шэнь Чжаоюэ прежде полагала, что спешное проведение посмертного обряда бракосочетания в семье Се продиктовано лишь последней волей усопшего и сохранением чести рода. Но ее отец только что скончался, а Се Линьюань вернулся в поместье с бумагой, не заключить которую было нельзя. Между их смертями вполне могло скрываться нечто, о чем она еще не знала.

Се Линьюань неожиданно поднял руку.

Шэнь Чжаоюэ крепче сжала золотые ножницы, но он всего лишь смахнул с ее волос крупинку благовонного пепла. Движение было настолько естественным, будто он проделывал это бесчисленное множество раз; Се Линьюань и сам на миг замер от неожиданности.

Глядя на нее, он промолвил тихо: ─ Если ты жалеешь, еще не поздно все исправить.

Шэнь Чжаоюэ кивнула на запертую дверь и спросила: ─ Разве Молодой генерал не видит замок на дверях? Куда же мне бежать?

Се Линьюань ответил: ─ Сожги брачный договор и уходи из поместья до рассвета.

─ Покинув поместье Се, я останусь дочерью опального чиновника, ─ возразила Шэнь Чжаоюэ. ─ Если власти отправят меня в пепинийские палаты, сможет ли Молодой генерал снова воскреснуть, чтобы спасти меня?

Се Линьюань плотно сжал губы.

─ Мой отец мертв, и ты мертв, ─ продолжала Шэнь Чжаоюэ. ─ Сейчас ты – единственная ниточка, ведущая к разгадке, я не могу отступить.

Посмотрев на нее еще немного, Се Линьюань обронил: ─ Ты совсем не похожа на ту, о ком ходят слухи.

─ И какой же меня рисуют слухи? – последовал вопрос.

─ Трусливой, капризной, умеющей лишь прятаться за отцовской спиной и плакать, – ответил он.

Шэнь Чжаоюэ холодно заметила: ─ Похоже, искусство собирать сплетни дается Молодому генералу не лучшим образом.

На губах Се Линьюаня мелькнула едва уловимая улыбка и тут же растаяла.

Протянув ему руку, Шэнь Чжаоюэ сказала: ─ Я помогу тебе выяснить, кто поднес ту пиалу с отравой и кто привез тебя в поместье. Если ты вспомнишь что-то о деле с армейским жалованьем, ты тоже расскажешь мне.

Глядя на ее ладонь, Се Линьюань предостерег: ─ Заключать союз с мертвецом – дурная примета.

Бросив взгляд на убранную иероглифами «си» комнату, Шэнь Чжаоюэ парировала: ─ Разве остальное в эту ночь предвещает добро?

Наконец Се Линьюань накрыл ее холодную руку своей и ответил: ─ Хорошо.

Стоило их запястьям соприкоснуться, как кожу обожгла резкая боль. Се Линьюань опустил взгляд – багровый след стал еще на один оттенок темнее.

Издалек донесся тяжелый гул колокола.

От первого удара сердце Шэнь Чжаоюэ сжалось в комок. Когда прозвучал второй, перед ее глазамилыхнулось высокое возвышение. Под ослепительно-белым дневным светом кто-то, скованный цепями, стоял на коленях вдали.

При третьем ударе колокола золотые ножницы выскользнули из рук Шэнь Чжаоюэ и с звонким стуком упали на пол.

Се Линьюань протянул руку, поддерживая ее, и спроил: ─ Что с тобой?

Побледнев, Шэнь Чжаоюэ выдавила лишь: ─ Этот колокол…‐

Ей еще не доводилось слышать погребальный звон в поместье Се, но ее тело помнило этот ужас куда лучше рассудка.

Снаружи послышался легкий щелчок – кто-то повозился с задвижкой.

Прижавшись к косяку внутренней двери, Ахэн с тревогой уговаривала Шэнь Чжаоюэ: ─ Госпожа, сожгите тело! Добром возвращение мертвецов к жизни не кончается. Если уничтожить и прах, и брачный договор, глядишь, и выберемся отсюда.

Се Линьюань поднял глаза на Ахэн.

Лицо служанки было бледно, но переступить низкий порог она по-прежнему не решалась.

Шэнь Чжаоюэ только хотела спросить ее о чем-то, как рука, поддерживающая ее за локоть, внезапно потяжелела. Краски в глазах Се Линьюаня мгновенно померкли, и он замертво рухнул обратно на постель, не подавая больше признаков жизни.

Тотчас же входную дверь в комнату с грохотом распахнули.

Сторож фамильного усыпалища, с фонарем в руке, вбежал снаружи и, заикаясь от страха, доложил: ─ Молодая госпожа, управляющий Чжоу мертв! Его нашли в храме предков, а двери и окна были заперты изнутри.

Шэнь Чжаоюэ спросила сторожа: ─ Как он умер?

Сторож покосился на полог, который сжимала в объятиях Ахэн, и затрясся еще сильнее: ─ Управляющего Чжоу удавили красным шелковым отрезом. Точно таким же, какое висит здесь, в брачных покоях Молодой госпожи.‐