В свадебном зале стояла тишина, лишь изредка потрескивали светильники.

Рука Се Линьюаня сжимала запястье Шэнь Чжаоюэ, от нее разило могильным холодом. Это не было мимолетным касанием натянутой ленты – пять деревянистых пальцев сдвигались дюйм за дюймом. Уперевшись второй рукой ему в плечо, она с трудом удержала падающее тело.

Какая-то женщина из рода Се, сидевшая ближе к возвышению, пронзительно закричала: ─ Молодой генерал ожил! Его рука схватила невесту!

Двое слуг, поддерживавших мертвеца, бросили раму и кубарем покатились к дверям. Лишенная опоры конструкция завалилась на синий кирпичный пол, задрожав, а привязанный алый шелк задергался в судорогах.

Госпожа Се резко поднялась. Край краски сошел с ее губ, и она выкрикнула лишь одно: ─ Линьюань?

Четки с ее запястья оборвались, застучав по камням. Одна бусина ударилась о носок сапога Се Линьюаня и покатилась обратно.

Се Линьюань не ответил. Опустив взгляд, Шэнь Чжаоюэ заметила, что его левый рукав съехал на полдюйма, обнажив на запястье тонкую красную полосу. Кожа мертвеца была мертвенно-бледной, но эта линия казалась пугающе живой.

Прежде чем она успела разглядеть ее, вперед бросился управляющий Чжоу. Широким рукавом он загородил всем обзор, поправил рукав Се Линьюаня и принялся бормотать присказки: ─ Шёлковая лента опутала руку – это жених не хочет отпускать невесту. Не пугайтесь, уважаемые, не пугайтесь.

Речь его лилась гладко, но кончики пальцев дрожали. Слишком резко дернув манжету, он едва не сдвинул набок венец на голове покойного.

Се Чэнли вышел в середину зала, взмахом руки призывая к тишине. Обратившись к сородичам, он произнес: ─ Тело наклонилось, шелк запутался в складках – нет ничего удивительного в том, что от натяжения шевельнулись пальцы. Тот, кто еще раз крикнет про возвращение души, сегодня же отправится в фамильный храм на колени.

После этих слов сбежавшиеся к выходу зеваки мгновенно умолкли.

Затем он отдал приказ слугам: ─ Верните Линьюаня на раму. Закончите обряд, а после уложите его в гроб.

Слуги переглянулись; никто не решался сделать первый шаг.

Шэнь Чжаоюэ придержала плечо Се Линьюаня, укрыв вцепившуюся в нее руку под свитком ткани, и обратилась ко всему залу: ─ Свадьбу назначил дом Се, замки велел повесить тоже вы. Стоило жениху лишь шевельнуться, как все вы готовы разбежаться – для кого разыгрывается этот фарс?

Се Чэнли посмотрел на красную ленту на ее запястье, его взгляд помрачнел.

Шэнь Чжаоюэ не стала ждать ответа. Взяв ленту поудобнее, она бросила поблекшему от страха распорядителю: ─ Обряд не завершен, продолжайте.

Служитель культа, сжимая в дрожащих руках свиток, смотрел на Се Чэнли и не смел издать ни звука.

Обменявшись долгим взглядом с Шэнь Чжаоюэ, Се Чэнли обратился к распорядителю: ─ Продолжайте церемонию. Здесь собрались все старшие, правила клана не должны нарушаться.

Тогда двое слуг вернулись на место. Один придерживал раму, второй, боясь касаться тела, тянул за тесемки на спине. Распорядитель торопливо прокричал последние слова, его голос срывался от свиста ветра.

Сразу после обряда Се Линьюаня не вернули в гроб, а вместе с парадными одеждами препроводили во внутренние покои брачной спальни.

Стоило Шэнь Чжаоюэ переступить порог, как снаружи захлопнулась створка двери. Медный замок щелкнул, словно ставя финальную точку в обряде.

Покои делились на две половины, разделенные занавесью из бусин. Ахэн внесла узлы госпожи в переднюю комнату, но у самого порога замерла. Не отрывая глаз от брачного ложа, она вжалась носками сапожек за черту.

Внезапно девушка бросилась к двери и заколотила в нее кулаками. ─ Управляющий Чжоу! Обряд завершен, к чему запирать нас? Если с моей госпожой что-то случится, чем вы ответите перед родом Шэнь? ─ крикнула она наружу.

Из-за двери донесся неторопливый звон ключей. ─ Девица Ахэн шутит, ─ откликнулся он через дерево. ─ В брачную ночь оставлять посторонних у дверей неприлично. Раз молодая госпожа вошла в дом Се, за ней присмотрит молодой генерал.

Ахэн задохнулась от гнева: ─ На кровати лежит мертвец, и вы называете это «присмотрит»?!

Управляющий Чжоу тихонько усмехнулся: ─ Молодой генерал просто отправился в путь чуть раньше молодой госпожи. Супруги идут одной дорогой, какая разница, кто раньше, а кто позже?…

Брякнула связка ключей, и шаги управляющего затихли.

Ахэн метнулась к окну. Рама не поддавалась; отодвинув занавеску, она разглядела прибитые снаружи три новые деревянные планки. Шляпки гвоздей еще блестели – их прибили явно сегодня.

Она выдернула из волос шпильку и принялась ковырять щель, добела стирая ногти. С каждым движением она испуганно оглядывалась на кровать, прижимаясь плечом к стене.

Шэнь Чжаоюэ подошла к столу и налила чаю из чайника. Вода остыла, на поверхности плавал неубранный старый лист.

─ Брось, ─ сказала она служанке. ─ Снаружи три доски, в руках шпилька – до утра ковыряния оставишь лишь царапины на раме.

Ахэн с досадой опустила руку: ─ Нельзя же оставлять вас ночевать с мертвецом. Я позову старую госпожу, она не станет смотреть, как внучку хоронят заживо.

Шэнь Чжаоюэ глянула на запертую дверь спальни: ─ Если управляющий посмел запереть нас на глазах у всех, значит, это одобрено не им одним. Сейчас идти к госпоже бесполезно – никто не откроет.

Ахэн закусила губу, прекратив стучать, и крепче прижала к груди узелок.

Се Линьюань лежал на постели во весь рост, финики и арахис были продавлены его весом в постельное белье. Ледяной холод исходил от ложа волнами, заставляя красные парные иероглифы на столбах коробиться по краям.

На столе стояли парные фарфоровые вазы, зеркало было украшено красной бумагой. Но поднос для свадебного вина пустовал, на дне его лежал серый налет. Семья Се выставила напоказ все внешние атрибуты праздника, забыв лишь предложить живым хоть глоток воды.

Шэнь Чжаоюэ смахнула с плеча покойного орешек, чтобы тот не скатился под воротник. Приложив тыльную сторону ладони к его губам, а затем к шее, она долго ждала дыхания или пульса. Кожа оставалась жесткой, челюсть и пальцы окоченели – подобное притворство было невозможно сыграть задержкой дыхания.

Она отняла руку: ─ Во всяком случае, сейчас здесь лежит не притворяющийся мертвым человек.

Ахэн долго вглядывалась из-за порога: ─ Госпожа, а то движение в зале… неужели и вправду от шелка? Старики говорят, что у недавно умерших людей жилы сами двигаются.

Шэнь Чжаоюэ развязала узел из алого шелка на запястье Се Линьюаня и приподняла его руку. Под воздействием внешней силы она послушно сдвинулась, но пальцы больше не сжимались сами по себе.

─ Лента может потянуть всю руку, но не заставить пальцы сжиматься по отдельности, ─ заметила она. ─ Тому движению я пока не нахожу объяснения.

Рукав отодвинулся, и красная полоса вновь показалась на запястье. Тонкая, как нить, она уходила под ткань формы. Проведя по ней подушечкой пальца, Шэнь Чжаоюэ ощутила едва утихающее тепло, совсем не подобающее мертвецу.

Тепло мгновенно исчезло. Она не стала давить сильнее, лишь запечатлела в памяти расположение следа.

Правая грудь Се Линьюаня была перевязана белой тканью, пропитанной черной кровью. Раздвинув воротник, Шэнь Чжаоюэ увидела лишь край рваной раны и тугой узел бинта. Она не разбиралась в медицине, а тусклый свет свечи не позволял рисковать – развязав бинты, она могла не только не остановить кровь, но и не суметь вернуть повязку на место.

Она не стала больше трогать узел. Поправляя воротник мундира, она заметила, как внизу двери скользнула темная тень.

Ахэн заметила ее первой, предостерегающе шепнув: ─ Госпожа, у двери кто-то есть.

Шэнь Чжаоюэ не дрогнула, продолжая аккуратно расправлять одежду генерала. Чуть подняв взгляд на служанку, она громко произнесла: ─ От этого покойника разит бедой, я не желаю лежать с ним рядом. Ахэн, сними полог с кровати, постелишь мне в дальней комнате.

Ахэн опешила на секунду, но тут же уловила замысел госпожи и звонко отозвалась: ─ Сейчас сниму, госпожа! Держитесь подальше от этого мертвеца!

Она притащила низкую скамью, взобралась на нее и принялась шумно сдергивать медные крючки полога. Тяжелые латунные кольца скрежетали о дерево, а алый шелк грудой падал ей в руки.

Потоптавшись за дверью еще мгновение, тень бесшумно растворилась в коридоре.

Шэнь Чжаоюэ не спешила. Дождавшись, пока шаги стихнут окончательно, она перевела взгляд на золоченую курильницу у изголовья.

Крышка с узором из парных лотосов источала приторно-сладкий дымок. Пока они были заняты дверью, этого не замечалось, но теперь горло першило, а в руках появилась странная тяжесть. Ахэн стояла дальше от стола, потому держалась бодрее.

Шэнь Чжаоюэ велела служанке достать из узора чистый лист бумаги. Сложив уголок конвертом, она отгребла слой пепла: под ним обнаружились зеленоватые крошки неизвестного происхождения. При запертых окнах даже самые лучшие благовония за ночь могли превратить человека в бесчувственное бревно.

Взяв другой лист бумаги, она аккуратно выскребла угольками порошок, завернула в сверток и спрятала в рукав. После этого она обратилась к служанке: ─ Подай мне ту остывшую чашку чая. Только не касайся курильницы.

Ахэн не решалась ступить в спальню, поэтому поставила чашку у самого порога и толкнула ее ногой. ─ Дом Се даже горячего чаю пожалел, зато не поскупился на такую дорогую вонь, ─ проворчала она.

Шэнь Чжаоюэ приняла чашку и медленно плеснула воду в щель крышки. Пепел зашипел, издав струю белого пара, а приторный запах потонул в гари мокрой золы.

Голова немного прояснилась. Спрятав сверток, она решила при первой возможности показать его знатоку трав.

Вдвоем с Ахэн они придвинули тяжелый стол к двери. Ножки заскрежетали по плитке, эхом отдаваясь в запертых покоях.

Достав из шкатулки золотые ножницы, Шэнь Чжаоюэ села на край кровати, положив их на колени. ─ Что бы ни случилось этой ночью снаружи, немедленно буди меня, ─ наказала она Ахэн. ─ Никому не разрешай отодвигать стол без моего приказа.

Обняв свернутый алый шелк, та кивнула: ─ Я запомнила. Вы тоже не геройствуйте, если что – кричите, я буду бить подсвечником через порог.

Слова звучали грозно, но, глядя на брачное ложе, она невольно вжимала голову в плечи. Впрочем, помимо страха, в ее глазах мелькнула странная, холодная решимость – совсем не похожая на ту дрожь, с которой она переступала порог.

Шэнь Чжаоюэ хотела вглядеться лучше, но Ахэн уже устроилась на полу в дальней комнате, продолжая ворчать насчет холодного пола.

В полночь поднялся ветер. Свежие доски на окнах не шелохнулись, зато две красные свечи погасли одна за другой, и темнота навалилась с потолка.

Из глубины комнаты послышался легкий вздох.

Шэнь Чжаоюэ крепче сжала ножницы, но запястье вновь пронзил холод. Мужчина на постели снова схватил ее.

Се Линьюань медленно открыл глаза. Он не смотрел на Шэнь Чжаоюэ – его взгляд поверх ее плеча был устремлен прямо на Ахэн в дальней комнате.

Хриплым голосом, чеканно и отчетливо, он предупредил ее: ─ На седьмой день ты умрешь в роду Се.

Шэнь Чжаоюэ не отпрянула. Тихо спросив его в ответ: ─ Кто жаждет моей смерти?

Се Линьюань продолжал смотреть на дверь: ─ Я не знаю.

Вглядываясь в его лицо, она холодно заметила: ─ Раз молодой генерал не знает даже убийцы, это предупреждение стоит лишь наполовину.

Наконец переведя взгляд на нее, он промолвил: ─ Поэтому все эти семь дней не доверяй никому в усадьбе.