Ванесса никогда не лежала в одной постели с мужчиной. То же самое касалось отца и братьев. Будучи любимой дочерью, она бесчисленное количество раз бывала в королевской спальне, но ни разу не забиралась на кровать. Словно существовала некая черта, которую нельзя было переступать.

В детстве она бесчисленное количество раз мечтала лечь рядом с отцом. Ей хотелось, чтобы он оставался возле неё, пока она не заснёт, как в сказках, которые она читала. Когда сон уже начинал затуманивать сознание, ей хотелось попросить его поцеловать её в лоб. Но она даже не осмеливалась воплотить это желание в жизнь. Почему же не осмеливалась?..

Если бы Луиза услышала такое, то наверняка высмеяла бы её за жалкое поведение, но Ванесса искренне любила отца. Даже если она оправдывала себя тем, что поступала так ради выживания, даже если скрывалась за всевозможными масками, любовь оставалась любовью. Наверное, именно поэтому ей было так больно.

Насколько сильно она любила, настолько же сильно теперь страдала.

Если бы её спросили, почему она любила Пьера, ей нечего было бы ответить. Точно так же, как она не могла объяснить, почему чувствовала себя одинокой, хотя весь мир твердил, что любит её.

Как бы то ни было, Ванесса считала, что чувства, которые Пьер проявлял к ней, были любовью. Она долго наблюдала за ним, он относился к ней с нежностью и любил её больше остальных своих детей, поэтому она верила, что это любовь. До вчерашнего дня.

Её огорчало не то, что Пьер без её согласия предложил её в качестве платы. Ведь её отец был королём. Как бы сильно он ни любил дочь, его долгом было ставить интересы всей страны выше всего остального. Дело было не в этом. Просто Ванесса не заметила в Пьере ни колебаний, ни сожаления.

Вчера она поняла, что долгое время заблуждалась. И только.

Как вообще отличить любовь от всего остального?

Даже если они делили кровь, это не было любовью. Даже если проводили вместе долгие годы, это не было любовью. Даже если обменивались нежными словами, в итоге это тоже не было любовью. Даже если кто-то говорил, что восхищается ею, превозносит её и поклоняется ей, это всё равно не было любовью. Так что же тогда такое любовь?

Она совершенно не понимала, но кое-что знала наверняка: телесная близость тоже ни в коем случае не была любовью. Такое занятие не было ни возвышенным, ни благородным, ни целомудренным. Разве это могло быть любовью? Ведь даже звери занимались подобным.

Но именно поэтому она желала этого ещё сильнее. Того, что не было возвышенным. Того, что не было благородным. Того, что не было целомудренным. Того, что ей строжайше запрещали всю жизнь. Подавленные долгие годы глубинные желания обрушились на неё, словно волна.

Она даже не помнила, как оказалась в постели. Ванесса опустилась на колени и принялась расстёгивать пуговицы мужской рубашки одну за другой. Вокруг стояла непроглядная тьма, так что ей приходилось полагаться на осязание. К тому же руки так сильно дрожали, что она то и дело промахивалась.

От сидевшего рядом мужчины пахло мылом. Ванесса на мгновение задумалась о том, где именно под землёй он ел, спал и мылся. Из-за этого она неловко дёрнула рукой, пытаясь расстегнуть очередную пуговицу.

Красный дракон, до тех пор молча наблюдавший за ней, схватил Ванессу за запястье и остановил.

— Не нужно заставлять себя.

— Кто… кто сказал, что я себя заставляю?

— Ты действительно этого хочешь?

— Д-да.

Ванесса не то чтобы совсем ничего не знала об отношениях между мужчиной и женщиной, но ей были известны лишь самые основы. Да и те она почерпнула из книг. Весь мир считал Ванессу невинной, словно чистый лист бумаги, и в действительности эти слухи были недалеки от правды.

Вот именно это её и раздражало. Поддавшись упрямству, Ванесса кончиками пальцев нащупала лицо мужчины, определила, где находятся его губы, и неожиданно поцеловала его. Их тела соприкоснулись, и они вместе повалились назад, на кровать. Мужчина коротко и растерянно выдохнул.

Его губы были холодными, словно земля, которая давно не видела солнечного света. Ванесса то прижималась к ним, то отстранялась. Её зубы мелко стучали друг о друга, и дрожь передавалась губам. Она долго целовала его, затем отстранилась, растерянная и не знающая, как продолжить. Мужчина мягко прижал ладонь к её затылку, пока она растерянно лежала без движения.

— Ты действительно хочешь меня?

— …

— Я боюсь, что ты меня не полюбишь.

Непонятные слова опасно повисли в воздухе. Ванесса пропустила странные речи мимо ушей и сосредоточилась на том, что происходило сейчас. В конце концов, это были отношения, которые закончатся после того, как они соединят тела. Не было необходимости вести долгие разговоры.

В знак того, что всё в порядке, она положила руки ему на грудь и плечи и медленно провела по ним ладонями. Под пальцами мышцы слегка напряглись. Их прерывистое дыхание смешалось. Лишь спустя долгое время мужчина заговорил:

— Открой.

Голос звучал низко и глухо. Ванесса не поняла, что он имеет в виду, и только моргнула. Его лицо постепенно приближалось, кончики их носов соприкоснулись. Казалось, теперь, когда он был так близко, она могла смутно различить очертания его лица. Оставив между губами расстояние не больше ногтя, он нетерпеливо поторопил её:

— Скорее…

Ванесса растерянно открыла рот, и между её губ проникло что-то мягкое и влажное. Она судорожно втянула воздух. Мужчина словно пробовал её на вкус, бегло скользнул языком по зубам и отстранился. Затем он перевернулся, поменяв их местами, взял её за подбородок, заставил открыть рот и снова поцеловал.

Лёжа под мужчиной, Ванесса в замешательстве принимала его поцелуи. Его язык хозяйничал у неё во рту, словно находился у себя дома. Сначала она просто лежала ошеломлённая, но затем, не вполне уверенная в том, что делает, слегка высунула язык. Будто только этого и дожидаясь, он переплёл его со своим и втянул в рот.

Набравшись немного смелости, она попыталась повторить его движения. Но её напряжённый язык никак не желал слушаться. Внутри рта разлился тёплый вздох, смешанный со смехом. Они долго переплетали языки, то прижимаясь друг к другу, то отстраняясь, и постепенно напряжение покинуло тело Ванессы. Она не знала почему, но ей было приятно.

Большая ладонь накрыла её левую грудь. Ванесса вздрогнула и инстинктивно попыталась оттолкнуть руку, но затем решила будь что будет и обняла мужчину за плечи. Он сильнее сжал грудь, и мягкая плоть сплющилась в его ладони. Вокруг груди разлилось покалывающее ощущение, и её тело мелко задрожало.

Между их разомкнувшимися губами протянулась длинная нить слюны, а затем оборвалась. Мужчина безошибочно нашёл бретельку платья и развязал её. Он стянул ткань с плеч, обнажив левую грудь. Хотя в такой темноте её всё равно нельзя было как следует разглядеть, Ванесса невольно сжалась.

Он склонил голову к её коже. Его губы, словно прокладывая дорожку, касались её одно за другим — от округлой линии плеча до груди. Когда скользнувшие по коже губы задели сосок, Ванесса всем телом вздрогнула. Почти одновременно мужчина задрал юбку и стянул с неё нижнее бельё. Всё произошло так стремительно, что она даже не успела его остановить.

Он просунул руку между её обнажённых ног. Его пальцы ощупывали её, словно пытались разобраться, что там находится, и Ванесса испуганно дёрнулась, едва не подпрыгнув.

— П-подожди… Ах!

Два пальца протяжно провели по клитору, и её пронзило странное ощущение. Ванесса резко втянула воздух. Не отрывая губ от её груди, мужчина снова прикоснулся пальцами к клитору и принялся двигать ими из стороны в сторону.

— Ах, подожди.

Ванесса оттолкнула голову мужчины, ласкавшего её грудь. Когда его губы отстранились, сосок ощутил холод. Она едва успела перевести дух, как рука, остававшаяся внизу, начала двигаться быстрее. Трение нежной плоти дарило ей странные ощущения.

На этот раз она даже не попыталась оттолкнуть его и полностью сосредоточилась на этих ощущениях. Пальцы без устали продолжали стимулировать одно и то же место. От всё более быстрых и сильных движений её бёдра то сжимались, то расслаблялись. Закрыв лицо обеими руками, Ванесса прерывисто дышала. Это было так… так странно.

Она несколько раз пробовала прикасаться к себе сама, но именно что лишь «пробовала». Ванесса была невинной леди и никогда не задумывалась о чём-то большем. Более того, ей даже нельзя было об этом думать. Но сейчас всё происходило так быстро, так сильно и так долго… И всё это делал кто-то другой.

Разве она могла представить, что ей будет настолько приятно?

Внезапно мужчина остановился. Ванесса убрала руки от лица и посмотрела вниз. Почему он остановился? Она бросила на него взгляд, полный нетерпения. В темноте он вряд ли мог что-либо разглядеть, но ей казалось, будто она всё же могла передать ему свои чувства.

— Почему?..

От досады Ванесса жалобно застонала. Мужчина резко выдохнул и снова прижался к её губам. Она послушно высунула язык, на ощупь нашла его руку, взяла её и поднесла к промежности.

Его тяжёлый стон передался ей через поцелуй.

— …Ты такая…

Он начал было что-то говорить, но вместо этого жадно впился в её губы. Ванесса тихо постанывала, направляя его руку и прижимая пальцы к клитору. Стыду даже не удалось как следует зародиться. Вокруг царила непроглядная тьма, перед ней был красный дракон, а первой соблазнила его она сама.

Однако мужчина не стал делать то, чего хотела Ванесса. Вместо этого он долго ласкал её чуть ниже, а затем медленно ввёл один палец. От странного ощущения инородного тела она вздрогнула. Когда мышцы там напряглись и крепко сжали палец, мужчина тихо выдохнул.

Он вытащил палец, а затем снова медленно ввёл его. Палец проник немного глубже, чем прежде, и провёл по слегка увлажнённой внутренней поверхности. Ванесса запрокинула подбородок. Жар вспыхивал у неё между ног, расходился по бёдрам и низу живота, то усиливаясь, то затихая.

Мужчина не переставал двигать рукой. Он вытаскивал палец и вводил его снова, двигал им по кругу, вытаскивал, вводил, снова вытаскивал и на этот раз проникал глубже. Казалось, внутри что-то взрывалось одно за другим. Ванесса отвернула голову и всхлипнула.

— А, у-у, а, подожди, а…

— Ты почему…

— А-а, хх, а…

— Всё время говоришь «подожди».

— Ах!..

— Ты всё время сбиваешь меня с толку. Чёрт…

Палец, медленно и мягко растягивавший её изнутри, сменился двумя. Ванесса протяжно застонала, словно растекалась под ним. Он добавил всего один палец, но давление ощущалось гораздо сильнее, чем можно было ожидать.

Медленные движения туда-обратно постепенно ускорялись. Другой рукой мужчина развёл её ноги ещё шире. Между широко раздвинутыми ногами его рука двигалась вверх и вниз. Каждый раз, когда пальцы шевелились внутри неё, раздавался звук, словно кто-то босиком ступал по воде.

Это было нежно. Настолько приятно, что она едва могла вытерпеть. В конце концов пальцы полностью погрузились внутрь и задрожали. Он беспорядочно ласкал её изнутри, и даже низ живота словно охватывали судороги. Она отчётливо чувствовала, как вязкая жидкость стекает под ягодицы.

— Ты вся насквозь мокрая.

Он прошептал это, выдыхая. Его пальцы двигались так, словно зачерпывали воду, и брызги разлетались по внутренней стороне бёдер. Ванесса не могла ответить — только тяжело дышала. Чавкающие звуки продолжались без перерыва. А затем в какой-то момент волна наслаждения докатилась до самой макушки.

Она издала долгий стон, и всё её тело затряслось. Веки мелко дрожали, а мышцы внизу безумно сжимались. Ей было так хорошо, что на глаза навернулись слёзы.

Тело, до этого напряжённое и сжатое, постепенно расслабилось. Ванесса обмякла и тяжело дышала. Она даже не понимала, что именно только что произошло. Просто… ей было невероятно хорошо. Невероятно хорошо. Разве вообще может быть настолько приятно?

Она рассеянно восстанавливала дыхание, погружённая в эти мысли, а затем вдруг осознала, в каком виде находится. Она не была ни толком одета, ни полностью раздета. Платье сползло ниже плеч, оголяя левую грудь; юбка была задрана как попало, а бельё застряло на щиколотках. Хорошо, что вокруг было темно. Если бы кто-то увидел её при свете, зрелище было бы до крайности неприличным.

Ванесса с трудом приподнялась и сняла бельё, застрявшее на щиколотках. Когда промокшая промежность коснулась холодной простыни, она невольно съёжилась. Отголоски наслаждения всё ещё отзывались покалыванием во всём теле. Рядом слышалось частое дыхание.

В следующий миг мужчина оказался между её раздвинутыми ногами. Он устроился поудобнее, и что-то горячее коснулось её влажной промежности.

Когда он успел раздеться?

Ванесса вдруг испугалась и поспешно заговорила:

— П-подожди, я сначала хотела бы… проверить.

— …

— Какой… размер…

Два пальца уже оказались для неё слишком большим испытанием. Если же он был ещё крупнее, ей, вероятно, будет тяжело. На самом деле Ванесса плохо представляла, какого размера бывает мужской половой орган. Она лишь смутно предполагала, что он должен быть толщиной в два-три пальца.

После недолгого молчания мужчина взял её за руку и подвёл к своей промежности. Ванесса с некоторым смущением осторожно нащупала его член и обхватила ладонью. Он был горячим. Горячим и… От неожиданности она так сильно сжала руку, что мужчина застонал:

— Ух!

Ванесса тут же отдёрнула руку.

— А, прости. Прости. Н-но он слишком большой. Это, кажется, будет немного… сложно. Я слишком сильно сжала? Прости.

Ванесса совершенно утратила королевское достоинство и сбивчиво бормотала. Настолько горячим, твёрдым, длинным и большим оказался его член. Непомерно большим.

И это должно было войти внутрь неё? Нет, это было невозможно. Без преувеличения, он был толще её запястья. Она даже не предполагала, что мужской половой орган может быть настолько большим. Разве у всех мужчин так? Пока она растерянно думала, он подтянул её руку и снова заставил взять его член.

— …Продолжай.

Голос звучал глухо, а в конце заметно дрогнул. Он напомнил Ванессе её собственный голос всего несколько минут назад, поэтому она растерянно начала двигать рукой. Не зная, что именно делать, она лишь неловко водила ладонью вверх и вниз. Между пальцами и кожей возникало трение. Судя по тому, как тяжело дышал мужчина, она, похоже, всё делала правильно.

Ванесса задумалась, не повторяет ли она одно и то же движение слишком долго, и с некоторой неуверенностью начала кончиками пальцев поглаживать головку. Мужчина резко втянул воздух и схватил её за запястье.

— Давай.

— Что?

— Я должен это сделать.

Но ведь он был слишком большим.

Впрочем, по его голосу было ясно, что ему уже не до рассуждений. Казалось, если они не займутся этим немедленно, он умрёт. Ванесса кивнула, и на её лице смешались ожидание и страх. Мужчина тут же повалил её на спину и развёл ей ноги. Когда он явно собрался перейти к делу, она испуганно поспешила заговорить:

— Но я!.. Я ведь впервые!

— Я тоже… впервые.

Ванесса растерялась. Впервые? После тысячи лет жизни? Он был проклятым богом и, как рассказывали, жил под землёй вместе с демонами, постепенно перенимая их нравы. Разве демоны не были существами, которые без стеснения следовали своим первобытным желаниям? Казалось, они скорее должны были постоянно предаваться групповому сексу, а тут впервые?

— Я буду медленно…

— Л-ладно…

Услышав его напряжённый голос, Ванесса словно заворожённая даже кивнула и ответила. Если он тоже делал это впервые, ей было нечего возразить. Да и теперь она уже не хотела отступать. Её сердце бешено колотилось — наполовину от страха, наполовину от ожидания.

Несколько раз головка члена потёрлась о вход, а затем он медленно начал проникать в её тело. Внутри всё было совершенно влажным, поэтому войти ему было легче, но он был слишком большим, а она — слишком маленькой. Её растягивало до предела. Ванесса старалась контролировать дыхание и прошептала:

— Подожди, он уже весь вошёл…

Она не успела закончить, как мужчина протолкнулся ещё глубже. Забыв даже о том, как дышать, она принимала его. Член медленно проникал всё дальше, казалось, без конца. По ощущениям, он уже добрался почти до солнечного сплетения, но проникновение всё не заканчивалось.

— Подожди, подожди.

Когда она слегка дёрнулась от ощущения тесноты, он проник ещё немного глубже.

— Ах!

— Ха…

Острая боль пронзила её тело. Это было несравнимо с пальцами. Казалось, всё её тело заполнял он сам. Ванесса забилась, словно птенец, выпавший из гнезда, и изо всех сил напряглась внизу. Мужчина тяжело выдохнул и хрипло пробормотал:

— …Ты слишком сильно сжимаешь.

— О-он уже весь вошёл…

— Раздвинь ноги ещё немного.

— Т-ты с ума сошёл? Подожди, он слишком большой.

— Это ты слишком узкая…

Это было абсурдно. Неужели у всех мужчин такие большие? Неужели все женщины, вступающие в отношения, должны принимать их в себя?

Он остановился, так и не войдя до конца. Тупая боль охватила внутреннюю часть влагалища и низ живота. Ванесса закрыла глаза, пытаясь привыкнуть к ощущениям. Даже когда он не двигался, член внутри неё словно пульсировал в такт сердцу.

Мужчина не двигался, просто оставаясь внутри. Так продолжалось довольно долго, но боль утихла совсем немного. Существенного облегчения не наступило. Боль оставалась прежней — просто тело понемногу привыкало к ней.

Ванесса никак не могла лежать спокойно и вертела головой из стороны в сторону, пока не почувствовала щёку мужчины у своей руки. Он прижал нижнюю часть тела к её телу и заключил её голову между своими локтями. Мужчина тяжело и подавленно вздохнул.

— …Не напрягайся. Кажется, я сейчас умру.

Ванесса попыталась расслабиться, но у неё ничего не получалось, и она лишь слегка ёрзала. В результате она только сильнее его дразнила. Мужчина заговорил с трудом, словно слова вырывались из сдерживаемого голоса обрывками:

— Ты, правда…

— У-у, просто двигайся медленно…

Казалось, он колебался. Ванесса, часто дыша, пробормотала:

— Когда ты… просто лежишь… так ещё… неудобнее.

Ей казалось, будто в живот вошёл толстый столб, но, когда он просто оставался неподвижным, это ощущение становилось ещё отчётливее. Ей хотелось, чтобы он двигался — пусть даже это принесёт боль или удовольствие, лишь бы избавиться от ощущения инородного тела.

Ванесса поспешно попросила его начать. Мужчина глубоко вдохнул и медленно задвигал бёдрами. Он входил неглубоко, лишь наполовину, но даже этого хватало, чтобы ей было тесно.

Когда он проникал внутрь, внутренние стенки словно тянулись за ним, а когда отступал, они цепко удерживали его. Он входил снова и снова, выходил снова и снова. Движения были настолько медленными, что она особенно отчётливо ощущала глубину проникновения. Ванесса, едва не задыхаясь, вцепилась в его руку.

— М-медленнее!

— Я и так… двигаюсь максимально… медленно.

С каждым движением член проникал лишь чуть глубже. Сначала он входил всего на треть, а теперь — примерно наполовину.

При каждом медленном движении раздавался глухой шлепок. Внутри было невыносимо жарко. Голова кружилась. Движения были плавными и влажными, но всё равно причиняли боль и давались с трудом. Простыня скручивалась у неё в кулаках.

— М-м, ах…

Казалось, этот звук издавала не она сама. Вокруг была одна сплошная темнота, поэтому Ванесса ещё острее ощущала движения и слышала звуки, с которыми он входил в неё и выходил. Над головой неровно раздавалось его низкое дыхание.

Он двигался настолько медленно, насколько это вообще было возможно, и даже Ванессе, совершенно неопытной в подобных делах, было ясно, как сильно он старается сдерживаться. Но она никак не могла привыкнуть ни к его размеру, ни к этим ощущениям.

— …Ты в порядке?

В его глухом голосе явственно слышались напряжение и беспокойство. Ванесса не могла даже ответить — только часто дышала. Из-за того, что он двигался так медленно, ей было даже тяжелее. Вместо короткой, резкой боли ей приходилось долго терпеть медленную и мучительную. И всё же в ней странным образом росло нетерпение.

Она сглотнула и осторожно произнесла:

— …Если не вводить его целиком… можно… чуть быстрее…

К концу фразы уверенность Ванессы заметно ослабла. Мужчина немного помедлил, затем обхватил рукой основание своего члена, ограничивая глубину проникновения. После этого он начал двигаться быстрее. Терпения у него осталось ненадолго, и толчки постепенно ускорились.

Дыхание Ванессы тоже стало прерывистым. Казалось, раскалённый металл с силой бьёт её изнутри. Острая боль, словно всё внутри разрывалось на части, со временем сменилась тупой.

Но одновременно с ней зарождалось тонкое удовольствие. Щекочущее, электризующее ощущение медленно расползалось по внутренним стенкам и низу живота. Боли было больше, чем наслаждения, но из-за этой слабой примеси удовольствия она не могла попросить его остановиться.

— Ха, чёрт, ах…

— Ах, нет, а, а, ха-а, а! А!

Ванессу трясло без остановки. Её тело то и дело подбрасывало вверх, и мужчине приходилось снова и снова притягивать её к себе. Она отпустила простыню и вцепилась в его плечи, словно обнимая его. Мужчина тихо застонал и одной рукой сдавил её грудь.

Раздавались непрерывные влажные шлепки. Ноги, раскинутые по обе стороны его бёдер, быстро двигались. Когда Ванессе уже показалось, что она вот-вот потеряет сознание, мужчина опустил руку с её груди, прижал пальцы к клитору и принялся тереть его. Острая дрожь пронзила её от головы до пят.

— А-а-а!

Она резко сжала внутренние мышцы, обхватив его член. Мужчина застонал, словно терпел боль, схватил её за бёдра и одним сильным толчком вошёл глубже. Поскольку одной рукой он удерживал свой член, ему приходилось двигаться, опираясь на другую, но, похоже, это не доставляло ему никаких трудностей: движения оставались уверенными и сильными.

Он сделал ещё около десяти толчков с такой скоростью, что Ванессе казалось, будто она умирает, и мир перед её глазами рассыпался. От наслаждения дрожали руки и ноги, а в голове вспыхивали искры. Внизу толчками вытекала горячая жидкость. На крепко зажмуренных глазах выступили слёзы.

Он продолжал двигаться внутри неё, чьи внутренние стенки сжимались так, словно вот-вот разорвут его. Волна удовольствия постепенно отступала, оставляя после себя долгое послевкусие. Даже пока Ванесса всхлипывала, влагалище продолжало сжиматься и расслабляться.

Сделав ещё несколько движений, он наконец достиг пика. Внутри неё разлилось тёплое семя. Его губы коснулись лба Ванессы, всё ещё вздрагивавшей от остаточного удовольствия. Из-за тяжести, навалившейся на неё, было трудно понять, просто ли он прислонился к ней или поцеловал.

Подняв голову, он обнял Ванессу и лёг рядом. Долгое время они молчали. Наконец Ванесса, пытаясь восстановить дыхание, сонно пробормотала:

— Ты ведь красный дракон… верно?

Подозрение возникло с опозданием. Возможно, из-за остаточного удовольствия и расслабленности, возможно, из-за внезапно нахлынувшей усталости — всё произошедшее казалось ей сном. Да и само это событие было немыслимым. За последнюю тысячу лет о красном драконе ходили лишь слухи, но он ни разу не показывался на глаза.

Впрочем, даже если это был не он, даже если всё было иначе, ей, кажется, было всё равно. Сознание затуманилось, смешав удовольствие с сонной истомой. Ей следовало прийти в себя и поговорить с ним как следует, но ничего не получалось. Ванесса изо всех сил цеплялась за остатки сознания и спросила:

— Если ты красный дракон…

— Да.

— Правда, что… ты исполняешь желания?

— Ты хочешь, чтобы те, кто пытается тебя убить, больше не могли причинить тебе вреда?

— Да. Я буду жить долго-долго… и счастливо…

— Если ты этого хочешь, так и будет.

Его голос прозвучал довольно решительно. Рука, поглаживавшая её по щеке, казалась обманчиво нежной. Поэтому было странно. Какое у него лицо? Когда сознание уже начинало угасать, ей вдруг захотелось увидеть его. Она попыталась посмотреть на него полуприкрытыми глазами, но, как и прежде, ничего не увидела.

— Надо было зажечь свет…

— Лучше не надо.

Эти слова не вызвали у неё вопросов. В конце концов, он был повелителем места, состоявшего из всего самого отвратительного в мире. Хотя, судя по всему, человеческий облик у него всё-таки был.

Ванесса попыталась представить, насколько он уродлив, и усмехнулась над собой. Какой теперь в этом смысл, раз они уже соединили тела? К тому же, возможно, самое прекрасное и самое уродливое в мире вполне неплохо сочетаются. Она не очень понимала, чем одно отличается от другого.

— Мне… нужно одеться. Служанка…

— Я сам.

— …

— Я одену тебя.

— Как… тебя зовут?

Ванесса спросила сонным голосом. Казалось странным называть красным драконом того, с кем она только что разделила постель. Но было ли у красного дракона имя? Он был просто красным драконом, и никто никогда не знал его имени и не называл его по имени.

После недолгого молчания он ответил:

— …Демиан.

— А фамилия?..

— Просто Демиан.

Его ответ постепенно растворился вдали. Сонная пелена опустилась перед её глазами.