Сырость. Плесень. Мрак. С потолка стекали рыжие капли, деревянный пол давно прогнил и трещал от каждого шага. Но Автоном Курчатов уверенно шел вперед.
— Ну и зачем я тебе понадобился? — утомленно вопросил он, входя в такую же по состоянию комнату.
За старым, но когда-то дорогим дубовым столом сидел некто. Дорогое кресло было повернуто спиной ко входящему. На потолке поскрипывал свитильник с одинокой желтой лампочкой. Но стоило раздаться голосу, как кресло повернулось.
— По делам государственной важности, Том! — ответил сильнейшему Григорий Жуковский, — как тебе мои хоромы?
Комиссар развел руками, призывая Курчатова оглядеться.
— Под стать “девизиону”.
Ответ улыбнул командующего.
— Давно меня так не называли... — выдохнул он, поднимаясь на ноги.
Вместо привычного, будто вросшего бордового кителя на нем была простая черная водолазка с такой же курткой поверх. В руках же он держал трость.
— Ладно, не буду тебя мучить! — сдался Жуковский, ударяя набалдашником трости по столу, — слыхал о последней директиве экономистов?
Сильнейший покачал головой.
— Вот и мы с Ульяновым не слыхали! Стоило Марксэну отбыть во Владивосток, как этот перестроечный глист Андриев предал нас!
Комиссар сделался мрачнее и с силой сжимал и разжимал трость.
— “Упразднение нормированного рабочего времени для оперативного состава” ... — сухо процедил он сквозь зубы, всеми фибрами ненавидя каждое из цитируемых слов.
Курчатову не требовалось пояснять, что именно влечет за собой подобные изменения в работе.
— И ее приняли?
— Нет! Мне вовремя доложили. Вчера он должен был подписать ее, но вечером того же дня в кабинете его нашли мертвым.
Последнее слово командующий подчеркнул ударом трости о гниющий пол.
— И кого ты послал? — мрачнея, вопросил сильнейший.
Всякий раз, когда доводилось слышать о подобном, он стискивал зубы. Ему не нравились такие методы. Но Жуковский лишь отмахнулся, впрочем, не уступая лицом в серьезности.
— Второй особый. А на расследование твоего младшенького.
Курчатов удивленно приподнял бровь.
— Холмова?!
На несколько мгновений он призадумался, а комиссар спокойно дожидался, прекрасно зная, что собеседник догадается.
— Неплохое представление, — буркнул Том, разгадав замысел, — не боишься спускать “ищейку”?
— А у меня есть выбор? Он персона знаменитая.
Повисла короткая пауза. Но сильнейший, берегший каждую свою минуту, не мог ждать:
— Переходи уже к сути! Зачем мы в этой дыре?
— Зато в этой дыре нас никто не услышит. Отвлекать тебя — не в моих интересах, но это дело чрезвычайной важности.
И все равно комиссар тянул. Он стоял подле полки с ветхими книгами и, взяв одну из них, что рассыпалась тут же в руках, он развернулся.
— Читай!
Ловким движением к Курчатову прилетела небольшая папка с документами. Вынув очки-половинки из кармана, сильнейший принялся быстро пробегать взглядом. И на второй страницы его ледяные глаза расширились от удивления.
— Думаешь, это он? — выдавая полное неверие, вымолвил Том.
— От них всего можно ожидать, — хлопнул друга по плечу Жуковский, выходя в дверной проем, — только ты можешь это проверить.
...
С легкой скорбью на душе юный молниеносец отправлял последнее сердечко в чат со своей ненаглядной. Он больше не мог позволить себе переписываться с ней. Телефон отправился в карман. Сидя за столиком в обычной кофейне, Галактион судорожно поглядывал на настенные часы, что показывали пол восьмого утра. В этот день ему вместе с остальной группой нужно было находиться в актовом зале, ведь им должны были вручить предвторой ранг и завершить тем самым второй курс, но выбор был сделан.
— “Чат с: Отец [27.06.17 20:18] Привет, Гал! Прости, завтра я не смогу присутствовать на выпускном, дела. Но, если ты не против, можешь составить мне компанию”.
Такое сообщение юный Курчатов получил вчера вечером. Читая довольно скромные и бережные строки, он не понимал, почему отец так сдерживается?
«Я бы и так согласился...».
Положительный ответ тут же отправился в чат, и теперь Гал сидел в назначенном месте, считая минуты. Они не проводили время наедине больше полугода. Но перемены в отношениях нельзя было отрицать.
«Здравствуйте, учитель Курчатов!..» — пришли на ум его собственные слова с первого урока мастерства техник, что он посетил за два года обучения.
Удивление группы в тот миг было не передать словами, но отец принял сына без малейших проблем. Впрочем, это было полгода назад. С того времени они только и виделись, что на редких парах в техникуме. Но тут дверь кофейни распахнулась. Взор юноши немедленно устремился туда. Высота, седеющая копна волос, щетина и леденящий душу взор — Автоном Курчатов наконец прибыл. Сильнейший шаман мгновенно определил местоположение сына и устремился к нему. Нервно сглотнув, Гал тут же вскочил на ноги. Их взгляды встретились. Сердцебиение участилось, и юноша чувствовал каждый удар.
— З-здравствуй, о-отец! — резко выдал он, будто стремясь как можно скорее отчитаться.
На миг опешив от такого, сильнейший шаман протянул руку в ответ.
— Привет, Гал!..
Рукопожатие вышло немного скомканным, ведь сын быстро потянул ладонь обратно. Несколько мгновений они молчали, созерцая друг друга. Молниеносец быстро не выдержал и стал избегать пересечения взглядов. Автоном же слегка вздохнул, будто хотел что-то сказать, но ему на глаза попались часы.
— Пойдем.
Развернувшись, маг устремился к выходу. Чуть помешкав и в быстром беге взгляда заметив, что на них смотрят остальные посетители, Гал нервно сглотнул и поспешил за отцом.
«Ты — конч! Нуб позорный!..» — мысленно кричал сам на себя юный Курчатов.
Двери волги захлопнулись, и отец с сыном оказались наедине. Промедления не последовало, и сильнейший завел машину. Встроившись в поток, автомобиль устремился вперед по улицам Москвы. Гал молчал. Мысли его отчаянно требовали расспросить отца, но решимости преступно не хватало.
— Тебе нечего бояться — спрашивай! — негромко вымолвил старший Курчатов.
Взгляд его был прикован к дороге, а потому отпрыск мог спокойно смотреть на него. Видеть отца так близко ему не доводилось очень давно. Облик его все эти годы был для Гала чем-то недосягаемым.
«Автоном Курчатов — сильнейший волхв России, непобедимый и безгрешный... Морщины, седина и кожа на шеи — ты постарел...» — осознавал юноша, быстро рассматривая его.
— Куда ты меня везешь?
На мгновение вопрос повис в воздухе. Тон, с которым он был задан, оказался грубее, чем парню того хотелось.
— В Петербург. Нужно выполнить непростое задание.
И вновь пауза.
— Понятно.
Ему очень хотелось расспросить отца о сути дела, почему он решил взять его и еще миллионе вещей, но нечто незримое, сидящее глубоко внутри, не давало ему этого сделать. Доходило до того, что в руке начала проявляться дрожь. Лишь сжатием кулака удавалось ее подавить.
— Ты ведь уже бывал там? — вновь нарушил тишину отец, спрашивая, как бы невзначай.
«Конечно! Ты ведь сам избрал меня для участия в отборочных... А потом на турнире я...».
— Да, бывал, — только и смог из себя выдавить Гал.
Давящая тишина опять обрушилась на них. Юноша ненавидел собственную беспомощность. С каждой секундой молчания, оно становилось все тяжелее и тяжелее. В один момент ему показалось, будто отец повернул голову к нему, но он так и не отважился повернуться в ответ.
— Гал, а... Как у тебя дела с Катериной?
Удар. Шок. Стук сердца. По спине пробежал холодок. Подобного вопроса, настолько резко бьющего в самое тяжелое и сокровенное, что таилось от отца, он и в мыслях не мог ожидать.
«Зачем он спрашивает?! Допрос!? Откуда знает?! Он против?.. Или?..» — с безумной скоростью побежали мысли.
Секунды постепенно перерастали в минуты, но ответа так и не следовало. Суматоха внутри не давала сформулировать Галу хоть какое-то подобие ответа. Но тут...
— Я не против, не пойми меня неправильно. Просто интересуюсь... Жизнью сына.
Последнее сильнейший шаман страны вымолвил настолько тихо, что звук можно было принять за аудиальную галлюцинацию. И Гал стал убеждать себя, что ничего не услышал. Поверить в подобное он не мог.
Холод. Пустота. Непреодолимость. Всю остальную дорогу до аэропорта они проделали в гробовой тишине. Частный самолет, коим пользовался Курчатов, не был в новинку для Галактиона, ведь с группой они уже летали им из северной столицы на Урал, но эта ситуация в корне отличалась от прошлого раза. Один на один. Отец и сын были единственными пассажирами небольшого самолета. Поднявшись на борт, Гал ожидал, что им придется сидеть в пассажирском отсеке наедине и опасался подобного исхода, но судьба рассудила иначе.
— Можешь сесть на второе кресло, если хочешь, — предложил Курчатов, входя в кабину пилота.
Включая приборы, сильнейший собирался сам пилотировать. Сожалея об отсутствии Игоря, он сел за штурвал. А Галактион встал перед выбором.
«Примерно час, да? А если он снова будет расспрашивать?.. Нет, я не справлюсь!..».
— Разреши, я сяду в салоне? — негромко спросил он, отводя взор.
В ответ отец чуть помрачнел, но кивнул. Опасность миновала, и юноша облегченно выдохнул. Но, наблюдая за набором высоты в иллюминаторе, студент снова принялся корить себя за беспомощность.
...
«Помнишь ту прогулку по Зеленограду в ноябре? Глухарь нарыл новые подробности...» — вновь пришли Курчатову недавние слова комиссара.
Жуковский тогда бросил ему в руки отчет.
— “Пес снова нашел мяч! Пришлось немало пробежать на север, прежде чем мы смогли его обнаружить! Вот только он залетел на участок за каменным забором. Надеюсь, нам еще удастся увидеть. Впрочем, я оставил “метку”, которая поможет опознать его. Тетерев.”, — гласил текст сообщения.
Выключая приборы самолета, сильнейший шаман с тяжестью вспоминал расшифровку всего написанного, озвученную там же. Комиссар прекрасно понимал лучшего своего агента. Но пора было приступать к заданию.
— Гал, мы прибыли! — огласил он, входя в пассажирское отделение.
Сын тут же поднялся на ноги, стараясь не встречаться взглядами. Впрочем, отец не был против. Он принял правила игры.
— Пойдем.
Гал кивнул. Шлюз отворился, и Курчатовы предстали Санкт-Петербургу. Пасмурность и легкий ветер встретили их. Но сильнейший уверенно устремился в город. В прошлый раз юному молниеносцу почти не удалось рассмотреть северную столицу, но теперь случай представился. Его тут же заинтересовала одна деталь.
— Отец, — немного неуверенно обратился он, — а почему здесь почти нет духов?
Вопросы давались ему непросто, но сейчас ответственность с вопрошающего снималась, ведь не знать подобного было простительно для студента столицы. Это придавало смелости.
— Они есть, но совсем мелкие. Большая часть проклятой энергии скапливается в огромной сети подземелий под городом. Эту систему соорудили великие рода, когда возникла необходимость снизить оборону своих поместий, — тут же ответил Курчатов, немного меняясь в голосе.
«Учителя включил... Ну ладно, хоть так...» — с горечью отметил Гал.
— А почему у нас такого нет?
— Однозначного ответа дать не могу. Сложность реализации, количество энергии — причин много. Да и нас там больше...
На этом пояснения окончились. Повисла пауза. Мимо мелькали улицы, красивые и наполненные старинными здания. Людей также было немерено, но Гал почти не обращал на них внимания, погруженный в мысли.
«Да что со мной такое?!.. Почему я не могу нормально заговорить с ним?..».
Пройдя мимо дома советов, отец повел сына к гостинице. Это не было дорогим или известным местом, обычное пристанище для усталых путников, коих много. На стойке администрации сильнейший шаман завел заурядный разговор с персоналом, и за этим пристально наблюдал Галактион. Столько лет он уже не видел отца в бытовых ситуациях. Но лицезрение этого подтолкнуло его. Поднявшись на последний этаж, только открыв дверь номера...
— Отец, зачем мы здесь? Что за “дело”?
С хлопком дверь закрылась. Курчатовы остались наедине. И стоило им пересечься взглядами, как юнец дрогнул. Смотреть прямо ему в глаза было нелегко, но... Гал выдержал. Однако, отец ничего не сказал, молча отойдя к шкафу. Дверцы распахнулись, и в студента полетел чехол со смокингом.
— Сперва переоденься.
Юноша уже хотел было взбунтоваться и продолжить вопрошать, но тут он увидел, что отец уже снимает с себя куртку и привычную белую рубашку. Легкое смятение от неловкости быстро переросло в нечто иное. Тело сильнейшего шамана России оказалось бледным, рельефным с тренированными мышцами, но очень сухим. Однако, взгляд приковывало другое: от левой стороны груди и до пояса торс испещряло здоровое черное, словно гнилое пятно. На его месте будто не хватало нескольких сантиметров глубины плоти. Гал на миг зажмурил глаза. Разум пронзило:
«Жив! Он жив! Автоном Курчатов... Победил его! Сам князь тьмы, Азгут, пал от кулака... Сильнейшего шамана!..».
Далекие дни в пустой и мрачной комнате, шум голоса из радио и... Слезы на щеках — Гал вспомнил все в миг.
«Так вот... Какой ценой... Как я мог?!..».
С силой сжав зубы, чтобы не дай бог не вымолвить и звука, Галактион принялся переодеваться. Классический черно-белый костюм сел подозрительно идеально, но юноша уже решил для себя, что номер этот подготовлен заранее и смокинги тоже. На отце был такой же.
— Мы здесь для выполнения задания комиссара, — начал пояснять Курчатов, застегивая запонки, — ты ведь знаешь, что было на Павелецкой?
Насторожившись, Гал кивнул.
— Большего рассказать не могу, постарайся меня понять.
И с этими словами он отворил дверь. Отец и сын устремились на улицу. Истинная цель их прибытия так и не открылась юноше, но он понимал, что такова воля необходимости. На улице их уже поджидало такси. Машина быстро тронулась, но на навигаторе Гал успел разглядеть, что путь их лежит загород.
«В том взрыве был виноват мячик. И тетерев обнаружил еще один... Только ты можешь с этим справиться...» — вновь и вновь приходили Курчатову слова Жуковского.
И вместе с тем он невольно опускал взор на Галактиона.
«Он истинный волхв и силой тягаться готов со мной...».
Строчки отчета Мономаха не врали, Том знал. Способности сына ничуть не уступали его ожиданиям, но...
«Справится ли он?..».
...
— Господин Курчатов, какой сюрприз! — воскликнул, трясясь всем своим массивным телом, пожилой князь Болконский, — мы и представить не могли, что вы посетите нас!
Вел он себя через чур любезно, стараясь каждым движение угодить гостю. Встречал дворянин их машину во дворе здоровенного особняка, больше походящего на замок посреди густого леса. Подле на парковке располагалась далеко ни одна дорогая иномарка.
— Приветствую, господин Болконский! — холодно ответил сильнейший.
Тут же из машины вылез и Галактион. Его появлению князь удивился ничуть не меньше.
— А с вами... — вспыхнул было его энтузиазм, но тут же перетек в странную задумчивость.
Стоя бок о бок, Курчатовы выпячивали всем свое невероятное сходство. Пусть отец и был старше на много лет, но узнаваемые черты его лица сохранились. Практически одинаковая копна волос и глаза делали их сходство еще более очевидным. Быстро догадавшись, Автоном хлопнул сына по плечу и зашагал вперед.
— Это мой ученик, не обращайте внимания.
Он не дал полному дворянину и шанса на разгадку, быстро покидая место встречи. К главному входу особняка вела широченная каменная лестница, но на ее вершине их уже поджидали. Вместе с несколькими слугами во фраках из тени внутренних пространств появился еще один человек.
— Господин Курчатов, куда же вы! Мой старый друг хочет вам кое-что сказать... — окликнул его пожилой Болконский, расплываясь в самодовольной улыбке.
И тут отцу и сыну окончательно явился высокий мужчина в статных одеждах и чертах.
— Автоном Курчатов! — заорал он, сверкая слегка безумным взглядом.
Длань взметнулась в воздух, и оба гостя столицы ощутили сильный всплеск ауры. На них понеслось нечто бушующее и сумасшедшим образом нарастающее.
— Бифуркация!
Выброс энергии обрушился на пару шаманов, но свойство его будто искажалось в приближение. Воздух из простых колебаний начинал вибрировать и искажаться в геометрической прогрессии. Также себя вела и сама энергия. Лишь миг был на осознание чудовищной угрозы. Гал мгновенно призвал скверну, но чувствовал, что опасность приближается куда быстрее его реакции. Но тут пред ним вспыхнула, засияла желтая вспышка. И выброс вражеской энергии низвелся также быстро, как и родился, изничтожаясь в желтом искрение. Тут же студент был закрыт телом сильнейшего. И взор его пылал ледяной ненавистью. Их с противником разделял всего десяток ступеней. Но напавший уже вел руки для сотворения повторной атаки.
— Прочь с дороги, — прохрипел Курчатов, за миг оказываясь подле него.
Молниеносный взмах руки, и тело обидчика отправилось в полет. Через десять метров оно с силой впечаталось в стену. Аура врага притихла. Но тут же юный Галактион ощутил взрыв и буйство леденящего до кончиков пальцев присутствия своего отца. С трудом он выдохнул так, будто изо рта должен был вырваться пар. Чудовищный взгляд пал на Болконского внизу. Страх читался невооруженным взглядом. И тогда сильнейший смилостивился. Слуги распахнули двойные двери, и отец с сыном вошли внутрь. Короткий бой окончился всего за пару секунд, но чувство опасности продолжило витать в воздухе.
— Прибыл маг особого уровня Автоном Курчатов! — разлетелся по залу звонкий голос дворецкого, стоило Тому переступить порог главного зала.
Огромное пространство, сочетающее лучшие из эпох знати в украшениях и убранстве предстало его взору. В высоту громадное помещение ничуть не уступало величием. Здоровенные многоуровневые люстры, будто сошедшие с картин о золотом веке дворянства, освещали толпу людей. Дамы в роскошных платьях и мужчины в костюмах под стать. Многие одевались соответственно царящей эпохе, но другие предпочитали современные образчики богатства. Но все одновременно обернулись ко входящему. Теперь каждому стало ясно, что за всплеск ауры мгновение назад они ощутили. Взоры полнились всем спектром эмоций, но преобладало, безусловно, призрение.
— Приветствую, уважаемый господин Курчатов! — внезапно развернулся к вошедшим единственный, стоявший до того спиной ко входу.
Беловатая седина в зачесанных волосах, гладковыбритое морщинистое лицо и пронзительный голубоглазый взгляд. Пожилой мужчина в черном дорогом сюртуке длинного кроя и белой рубахе с таким же жабо на груди. В одной его руке покоился бокал, а в другой — трость. Тут же взор его метнулся и на Галактиона, от чего лицо исказилост легкой ухмылкой.
— Добрый день, господин Достоевский, — холодно проронил сильнейший, — радушный у вас прием после стольких лет.
На миг состроив удивленную мину, старик вновь ухмыльнулся.
— Прошу прощения, мой нерадивый брат совершенно не умеет приветствовать гостей.
Пусть он и извинялся, но мимика выдавала обратное. И не скрывать это было удовольствием для него. Господин всецело держался, как хозяин всего происходящего. Но напротив него был сильнейший из шаманов России. Видя этих двоих, напряженно стоящих друг напротив друга, Гал нервно сглотнул. И тут пронзительный взгляд пал на него.
— Не представишь мне своего спутника, Том? — внезапно становясь снисходительнее, вопросил Достоевский.
— Галактион — студент второго золотого клинка, мой ученик.
Ответ был короток и презрительное выражение на лице Курчатова говорило само за себя. Последовали несколько ударов трости о пол. Достоевский подошел ближе к юноше.
— Бесфамильный сирота... Как интересно, — протянул он, отдавая бокал подошедшему официанту.
На миг он воззрился на юношу, будто желая испытать того психологическим давлением, но тут...
— Елизар Авксентьевич, проявите же уважение к гостю, — внезапно явился в дверях другой носитель дорогих одежд, — все же пред нами сильнейший.
Голос его был бархатным, но будто слегка притушенным в попытке делаться мрачнее. Чувствовалось, будто мощь его речи привыкла не вырываться понапрасну. Принадлежал он князю Всеволоду Болконскому, главе рода и члену дворянского комитета. Тонкое бледноватое лицо, вечно сокрытые руки и подозрительный взгляд — Курчатову он хорошо был известен. Коротко поприветствовав друг друга, они принялись всматриваться.
«Удачно. Нужны остальные главы...» — отметил Автоном.
Руки его сжались от грядущей необходимости. Но тут ледяное лицо сильнейшего переменилось.
— Милый мой, я знаю дорогого Автонома уже три десятка лет, и он терпеть не может находиться в подобных местах. Верно говорю?
Тогда-то Курчатов и низвел свою ауру окончательно, сделавшись в разы безобиднее всем своим обликом.
— Вы заблуждаетесь, господин Достоевский. Годы службы научили меня любить подобное.
— Неужто? Поздравляю, дорогой мой! Так не вижу смысла задерживаться, — воскликнул старик, все еще давя мерзкую ухмылку.
Длань его простерлась к залу, и он зашагал в толпу. Курчатовы последовали за ним. Следом устремился и Болконский. Галактиону все это было настолько не по душе, что он совершенно не знал, куда деваться. Отец выступал единственным лучиком света в этой непроглядной тьме, пусть смотреть на него он все еще немного опасался. Представив людям своего безродного гостя, князь Достоевский пустился с ними в бурную беседу. Звенели бокалы, лилось шампанское, разливалась музыка, но юный Гал следил лишь за одним человеком.
«Как же много здесь дворняг...» — мысленно ёжась, отмечал он.
В бесконечной череде общений запросто можно было затеряться, но отец явно преследовал какую-то цель. Десять минут спустя он окончательно смог в этом убедиться. Взор Курчатова постоянно кого-то выискивал в толпе.
— Вы полагаете грядущий квартал сможет переломить ход схватки? — интересовался какой-то из мужей в деловых костюмах у другого себе подобного.
Обсуждение бизнес-интересов, последних писков моды и событий недавних празднеств перемежались с дискуссиями о политике:
— Максимиллиан Константинович этого не допустит!
— Да что он может в окружение этих немощей из служивого? Очередной бюджет обречен на провал.
Лишь обрывки подобных разговоров долетали до студенческих ушей. Его мало это волновало, ведь моральный ориентир также не уделял этому никакого внимания. Но с каждой минутой пребывания здесь периферическое зрение и проклятое чутье молниеносца замечали все больше странных взглядов. В один момент он даже резко обернулся, чтобы поймать парочку юных дворян за этим, но шанс был упущен.
— Неужто сам Автоном Курчатов? — громко воскликнул звонкий голос, — как же я рад наконец встретиться с преподавателем моей дорогой дочурки!
Голос принадлежал высокому и статному мужчине с гладко ухоженной щетиной и кудрявой прической в зеленом сюртуке и жилете с золотыми часами на цепи.
— Князь Александр Карамазов, глава рода и отец Власточки, — звонко представился он, протягивая руку сильнейшему.
Курчатов ответил рукопожатием. Но взоры его, внешний и внутренний устремились к совершенно иной цели.
«Будь как РЛС, скань каждого, не упусти ни единого. Все главы там будут, ну, кроме одного...» — снова пришли ему слова комиссара.
Но и внимательное вслушивание в малейшие искажения проклятой ауры, что исходила от дворянина, не дала результатов. Гуляния продолжались. Дворяне отмечали выпуск своих студентов из Петербургского техникума, и комиссариат даже освободил многих от службы на этот день. Но среди сотни присутствующих Курчатов искал лишь одного. Проверки Достоевского, Болконского и Карамазова не дали никаких результатов.
— Товарищ Курчатов, почему же вы не пьете вместе с нами? — вопросил Константин Безумов, брат председателя и нынешний член дворянского комитета от их рода, — проявите уважение к коллегам.
Акценты в речи он расставлял искусственно серьезно, делая каждое второе слово больше похожим на угрозу. Но сильнейший не поддался на провокацию:
— Простите, но я зарекся не пить.
И в этот же миг взор устремился к изучению ауру. Желанного следа, что выделялся бы необычной структурой на фоне общего присутствия, не было. Брови вновь нахмурились. В этот миг ему на глаза попался другой дворянский родитель.
— Не сверли меня взглядом, — буркнул Эрнст Раскольников, вновь прикладываясь к своему виски.
Борода, черный сюртук, даващая стать — все было при нем,но что-то в его облико вызывало отторжение.
— Вам не стоит беспокоиттся, князь, — отстранился от него сильнейший.
Впрочем, без труда чувствовалось, что аура его мятежна и беспокойна, но желанных признаков не несет. Оставался всего один вариант, и Курчатов уже приметил в толпе цель. Шаг сильнейшего был сделан в его направлении, но тут... Что-то всколыхнулось в толпе. Резкий оборот, и взор Автонома принялся пристально искать источник.
«Оно! Точно оно...».
И стоило ему приблизиться, как след испарился. Непонимание пронзило ледяной лик, но тут же новый источник засиял в дали. И на сей раз им был Распутин. Стоило сильнейшему лишь сконцентрировать мысленный взор на нем, как сомнения полностью отпали. Мимолетная вспышка не стала преградой. За этим, не отрывая глаз наблюдал Галактион и перемену в лице отца ощутил мгновенно.
— Уходим, — коротко шепнул он на ухо сыну.
Твердость, с которой сильнейший это произнес, мгновенно передалась юнцу. И, сжав кулаки, он устремился в след за ним. Курчатовы понеслись к выходу. Не больше получаса они провели здесь. Глава Болконских уже хотел их остановить, но на плече его возникла рука Достоевского.
— Оставь. Их цель — не твоего ума дела, — с улыбкой вымолвил Елизар, постукивая пальцами по трости.
Праздная обитель света общества лишилась гостей из низшего сословия. Новое такси уже поджидало их, а рука сильнейшего освобождала горло от элегантной удавки. Видя это, Галу невольно захотелось делать тоже самое. Но в другой руке Курчатов уже держал раскладушку, где набивал кодовые слова.
— “СМС от: Дивизион. 28.06.17. Принято! Есть несколько точек: 59.8410, 30.4380; 59.8300, 30.2900; 60.0730, 30.3650”, — мгновенно пришел ответ.
Стоило взгляду сильнейшего лишь коснуться текста, как рука взметнулась, указывая водителю направление. Машина помчалась. Довольно быстро удалось выехать на шоссе, и показался Петербург. Все мысли Курчатова были устремлены туда. И его сосредоточенное, полное тягостных забот лицо видел Галактион. Ему совершенно не хотелось сознаваться себе, чем сейчас занят его собственный разум, но деваться было некуда.
«Галактион — мой... Ученик...».
Сжав кулак от бессилия, он уставился в окно. Через двадцать минут езды такси остановилось. Отец утянул за собой сына, и они распрощались с черно-желтой машиной. Поднимался ветер, тучи сгущались, но пара Курчатовых шла вперед. Добравшись до какой-то парковки, сильнейший выудил из кармана раскладушку, и звонок даровал ему доступ к подконтрольному автомобилю.
— Таксисту незачем видеть и слышать нас, — быстро пояснил он, садясь за руль.
И авто понеслось дальше. Жилые районы быстро минули и началась промзона. Но Гал почти не замечал этого. Голова его полнилась лишь тяжелыми мыслями.
— Идем.
Автоном хлопнул дверью, и вдвоем они устремились к довольно обветшалому внешне складу. На условно огороженной, почти пустынной территории, никого не было, и каждое здание казалось таким же. Нужное им сооружение ничуть не отличалось. На нем даже не было замка, а потому они свободно вошли внутрь. Сырость, ржавчина и куча старых деревянных и металлических ящиков встретили их. Сильнейший внимательно вслушивался в малейшие колебания скверны вокруг, но пока стояла тишина.
— Пусто, — вымолвил Том, вновь доставая мобильник.
В ответ на это Гал тяжело вздохнул и зашагал прочь. И стоило ему покинуть пространство сырого склада, как старший Курчатов замер на месте. Его внутренний взор пронзило жуткое ощущение. Миг, и он оказался среди груды ящиков. Быстрый взмах рукой — крышка одного из них слетела. То, что оказалось внутри наводило такой ужас на сильнейшего шамана России, что руки его слегка задрожали. Но страху не суждено было обуять его сердце. С желтым свечением рука высвободила сгусток энергии, тут же уничтоживший источник ужаса. И ноги понесли его прочь. Туманный призрак прошлого настиг его.
...
— Постой.
Короткая реплика отца повисла в воздухе. Они прибыли ко второй точке, и Гал только собирался покинуть машину, как рука его замерла.
— Ты останешься здесь.
К горлу подступил ком.
— Зачем ты тогда потащил меня с собой? — сдавленно вымолвил сын.
Впервые за долгое время их взгляды пересеклись. Две пары серых глаз уставились друг в друга.
— Ты выполнил то, что требовалось. Дальше идти опасно, — коротко отрезал отец, хватаясь за свою ручку двери.
И тогда ощущение, сидевшие в груди юноши весь день сдвинулось с мертвой точки.
— Что... Требовалось... — едва слышно вымолвил он, — значит, все-таки ученик, да?
Ком в горле стал мешать говорить. Том уже поставил одну ногу на землю, но остановился.
— О чем ты?
— "Это мой ученик”. “Не обращайте внимания”. Бесфамильный сирота... — сдавленно, почти сквозь зубы вырывалось из Гала, — ты и тогда не стал...
— Так было нужно.
И тут сын сжал кулаки.
— Нужно?! У тебя только служба на уме...
Сердцебиение обоих участилось. Несколько мгновений отец молча смотрел на него. Прямо за ним, в окне виднелось старое полузаброшенное здание — цель всего и оплот надежд.
— Я просто.... Просто... — начал запинаться Гал, — хотел понять, что еще мне... Нужно сделать...
Слова чуть ли не сливались с подступающими слезами. Все, что копилось в нем день, нет, больше двух лет, наконец вырывалось. Том чувствовал, знал все это, но... Не мог поступить иначе.
— Оставайся здесь.
Дверь захлопнулась, и раздался щелчок замка. Фигура в деловом костюме и волнующихся копной седеющих волос устремилась прочь. С болью сжимая все, что сейчас вырывалось, Гал ударил по двери, не в силах сделать хоть что-то.
— Опять я... Не смог...
Тяжесть на душе уходящего была ничуть не меньше, чем у оставленного. Мысли стремительно бежали, ощущение тупика, обреченности, накатывало. Но не порывы ветра, ни скорбь на душе, не могли остановить Автонома Курчатова. Удар кулаком в сочетание с выбросом проклятой энергии снесли под корень дверь склада. Шаг во тьму унес его с глаз Галактиона. Но последние мгновения, видя его со спины, юноша резко ощутил холодок, пробегающий по спине. Странное чувство волнения, а после и страха накатило на него.
«Папа, папа, не уходи!..» — всплывали в голове его мысли из далекого прошлого.
Вместе с ними пред глазами явился образ, чудовищно, до ужаса похожий на действительность: спина отца, неотвратимо удаляющаяся, покидающая его. И тут рука дрогнула. Ручка авто щелкнула, и дверь отворилась. Порыв погнал юношу на улицу. Несколько шагов вперед, и он остановился, бессильно сжимая кулаки.
— Он ведь приказал... — почти беззвучно зашевелились губы.
Но перед глазами стояли образы. Тот самый день, день, когда все в его жизни переменилось и более никогда не становилось прежним. Куда бы ни падал его взор, все казалось точно таким же. Что-то внутри требовало, яростно желало действовать, но разум не мог ответить взаимностью.
«Дальше идти опасно...».
И тяжело сглотнув, Гал сделал шаг назад. Рациональное брало верх. Стойкое желание постепенно начало затухать, уходя куда-то вглубь. Руки опустились, и он уже готов было сесть обратно в машину.
«Да за кого я себя держу? Он — сильнейший, непобедимый, а я... Просто шкет. Даже в глаза ему нормально не могу смотреть... Тоже мне “сын” ...».
Тело вернулось в кресло, и рука уже потянулась к ручке двери, но тут...
«Не бойся, Галчонок, он же твой папа. И ты обязательно станешь таким же большим и сильным, как он...».
Теплый, невероятно нежный и близкий сердцу голос, пришел к нему спустя столько лет. Рука его остановилась.
— Мой... Папа... — едва слышно пролепетал он.
Длань застыла, уже готовая сжаться в кулак от внезапного прилива, но тут... Внутренний взор, чутье заорало от ужаса. Неимоверный всплеск ауры где-то под ним прорезал все вокруг. Словно торнадо в синергии с землетрясением обрушились на город. Выброс энергии и разряды молнии забили по земле. Тело юноши с неимоверной скоростью понеслось вглубь тьмы на склад. Скверна струилась по венам, как никогда прежде. Пугающие мысли набегали одна за другой, но с силой отгонял их. Оказалось, что внутри темного помещения есть каменная лестница под землю. Едва успевая выбирать направление, Гал понесся туда.
...
— Он ведь твой сын. Просто поговори с ним...
Но в ответ больше минуты было лишь молчание.
— Я уже почти не помню их лиц. Понимаешь? Ни одной фотографии, ничего. Он — единственное, что у меня осталось, — в пол голоса говорил Том, вновь прикладываясь к стакану, — я так боюсь потерять его...
Напротив него в баре сидел длинноволосый мужчина, закованный в доспехи. Курчатов был единственным человеком на всей планете, кто видел его лицо. И сейчас его стародавний друг, что помог, как никто другой, внимательно слушал.
— Понимаю, Том, — вымолвил Орион, ставя опустошенный стакан на стол, — но прошу, не дай страху все испортить.
Это воспоминание полугодичной давности приходило Курчатову уже не первый раз, но сейчас оно было куда ярче. Тьма ступеней наконец окончилась и показалось здоровенное подземное помещение. Но каким-то неведомым образом из окон на стене светил белый вечерний свет. Впрочем, взгляд сильнейшего сразу приковал стол, стоявший у дальней стены. Заваленный разными инструментами и хламом, он все равно выделялся одним — металлической сферой, испещренной узорным орнаментом. Стоило ощутить ее, как рука сильнейшего немедленно взметнулась вверх. Скверна уже подступала к кончикам пальцев, готовясь высвободить разрушающую все сущее силу, но тут... Она задрожала.
— Пхаха-ха-ха! — разорвало довольным смехом помещение.
Эхо преумножало его, делая звук невероятно жутким. Небольшой шарик мигом засветился фиолетовым, переходя в ослепительны свет. От такой резкой вспышки Автоному пришлось зажмурить глаза. Но еще до их раскрытия до него донёсся чудовищный выброс проклятой ауры. Возвратившись, взор тут же узрел явление созидающейся оскверненной плоти. Гниль. Тьма. Сотворение. Курчатов, немедля ни секунды рванул вперед, заряжая кулак.
— Полная атомизация... — выдыхал он, врываясь проклятой силой в рождающуюся тушу.
Она тут же принялась растворяться в желтоватом искрение, так и не обретя полноценный облик. Сильнейшей уже готов было облегченно выдохнуть, но тут в спину ему обрушилась волна техники. Раздался дикий рёв сразу с нескольких сторон. Тело шамана отбросило к стене, но скверна, ударившая его осталось лишь кинетической энергией, полностью лишившись свойств. Застать его врасплох было не так легко. Обернувшись, он уже готов было наброситься на двух проклятий, что устремляли свои силы на него вновь, но...
— Отец! — разорвало воздух помещения.
Сверкая молниями во все стороны, пред ним явился Гал.
«Нет! Только попробуйте!..» — пронзило сознание отца от вида сына.
Одна из тварей уже устремилась к юноше, и скорость... Была чудовищной. Зрачки сильнейшего расширились от ужаса. Ноги тут же понесли его вперед, не думая ни о чем. Заряженный кулак устремился уничтожить, низвести выродка, что осмелился напасть на сына, но... Его с запредельной силой отбросило в боковую стену, кроша камень. Второе проклятье не дремало.
«Сгинь! С дороги!..» — разрывало разум Курчатова.
Из обломков и пыли показался лишь полный ненависти, чудовищный взгляд и устремлялся только к одному. За доли секунды происходило столько событий сражения, что шаманы второго и даже первого ранга не успели бы и опомниться. Смертоносное буйство нападавшего на Гала проклятья было неотвратимо, но... Воздух в мгновение пронзил выброс ауры и всплеск молний. И тогда отец сумел выдохнуть.
— Декогеренция!..
Взрыв. Расщепление. Тишина. Оба проклятья пали. Ударом длани сильнейшего шамана духи особого уровня были низведенв в один миг. Воздух колебало лишь тяжелое дыхание старшего Курчатова.
— Гал... — негромко выдохнул он, — Гал!
Несколько мгновений гробового молчания. Разум старого шамана начал заполняться страхом. Чуть дрожащие ноги дернули его в сторону, но...
— От-тец! — сдавленно раздалось со стороны лестницы.
И гора пала с плеч сильнейшего. Он облегченно выдохнул. Тут и пыль начала оседать, показалось лицо юноши. Оба Курчатова встретились взглядами. Но даже мига не было им дано. Внезапно, всю пыль сдуло, ударил сильный поток воздуха. Тома чуть не отбросило, ноги подводили. Источник был определен мгновенно — сфера. Сияя фиолетовым, она с каждым мигом становилась ярче и начинала вибрировать. Попутно нарастала и пугающая аура.
— Беги... — прохрипел отец, поворачиваясь спиной к сыну и лицом к угрозе.
Весь его силуэт покрывался желтоватым свечением, Гал это видел. Он знал, догадывался, что именно это за свет. Сердце застучало с невероятной частотой, кулаки сжались. Страх затянул разум, но...
— Беги, беги отсюда! — закричал сильно хрипящим голосом Том.
Он понемногу поднимал длань, собирая там какое-то неимоверное количество энергии. Галактион уже шагнул было назад, но нога дрожала, и тут...
— Нет! — заорал он что есть мочи, пытаясь перебить нарастающий гул сферы.
Он рванул вперед. Бьющий воздух мешал, но он прорывался. Миг, и он схватил отца за ледяную руку. И стоило почувствовать в кисти пальцы отца, как...
— Нет! Нет! Па... Папа! Не бросай меня!
И тут тело отца слегка дрогнула, взгляд на миг перешел к сыну. В мыслях пронеслась идея оттолкнуть и попытаться хоть как-то защитить, но он отвернулся. Мгновение, и энергия сорвалась с кончиков пальцев сильнейшего шамана. Желтый переплелся с фиолетовым, и подвал разорвал чудовищный взрыв. Все задрожало, сыпались камни, вновь поднялся столб пыли. Почти минуту стояла тишина. Больше ничего не светилось. Но тут раздался кашель. Тяжело дыша, похрипывая, Автоном Курчатов поднялся на ноги. Пусть его и отбросило, но сын все еще был рядом, так и не отпустив руку. Их отбросило к лестнице.
«Пульс!..» — резко пронеслось в голове сильнейшего.
Но сын зашевелился. Тут то до него и дошло, что тело юноши не пострадало и укрепления хватило. К горлу подступил ком.
— Гал?..
— Пап?
И в этот миг что-то внутри зачерствевшего сердца старика дрогнуло. Порыв было не сдержать. Руки устремились к сыну, он поднял его на ноги и крепко обнял.
— Пап... — еле слышно выдохнул Гал.
— Прости! Прости меня! Какой же я дурак...
В этот миг Том чуть ослабил хватку и на глазах его показались слезы. К горлу юноши тут же подступил неловкий ком. Он никогда, никогда не видел отца таким, но... Был так рад этому.
— Папа!
И теперь он сам бросился в объятья отцу. Еще всего пару мгновений, но таких долгих и желанных они провели в переплетение. Но настало расставание. Теперь, смотря в глаза отцу, он видел совершенно другую картину. Все его лицо, обычно ледяное и чем-то черствое пыталось содрогнуться в улыбке, но ему не удавалось. Рука закрыла глаза.
— Слезы старика. Не обращай внимания!..
— Ты не старик, пап, — слегка усмехнувшись вымолвил Гал.
Наконец, тело старшего Курчатова перестало сиять желтым, и оба они зашагали к месту взрыва. Дело было окончено — Том быстро понял это.
— Теперь можно и домой, — выдохнул он, кладя руку сыну на плечо.
— Да, па...
Но тут что-то очень странное и пронизывающее до кончиков пальцев ног ударило по их внутреннему чутью. Гал почувствовал, что ноги больше не слушаются его, и он повалился на землю. Но за миг до этого он увидел, ка на землю падает отец. И сразу же на груди белая рубашка начала покрываться кровью. Ужас, невероятный страх пронзил его сердце и разум. Хотелось закричать, дернуться к нему, но тело не слушалось. Тут то он и потерял сознание. Чуть погодя ему удалось прорваться сквозь завесу морфея, но пред глазами была лишь картину оттаскиваемого тела отца, что волочили по лестнице.
«П-папа!..».