Вызовы к Чхве Хён А не были чем-то из ряда вон выходящим, но настолько напряжённым я себя ещё никогда не чувствовал.

В прошлом между нами хотя бы внешне сохранялись отношения начальника и подчинённого.

Тогда они ещё не балансировали на самом краю пропасти, как сейчас. То есть до сегодняшнего дня.

Учитывая, что буквально прошлой ночью я собственными руками сжимал её горло, не было ничего удивительного в том, что у меня подкашивались колени.

«Неужели это правда конец?..»

Вполне естественно было предположить, что она наконец решила избавиться от меня.

Даже я сам не стал бы оставлять в покое столь опасный элемент, как Гамигин. Даже будь этим Гамигином я сам.

Конечно, казалось немного странным, что она вызвала меня в Академию, а не пришла разобраться лично.

И всё же, помня о содеянном, я не мог позволить себе ослабить бдительность ни на секунду.

— Фух...

Следующим утром, встречая новый понедельник, я скрепя сердце направился в Академию.

Мне до ужаса не хотелось туда идти, но выбора уже не оставалось. Зайдя настолько далеко, можно было с уверенностью сказать: продолжать жить в этом обществе, не уладив вопрос с Чхве Хён А, попросту невозможно.

«Всё обойдётся. Не то чтобы ты был совсем ни в чём не виноват, но тебе ведь тоже есть что сказать, верно? Это на тебя напали без предупреждения. Стой на своём и возвращайся».

Именно в этот момент я ощутил бесполезную досаду на Хан Хаюль, которая накануне похлопала меня по спине и выдала столь безответственные слова.

Как я вообще мог стоять на своём? Зная мой характер, шансов на то, что мне хватит смелости так держаться перед Чхве Хён А, было ровно ноль.

Если только меня снова не захлестнёт внезапная ярость, как на том острове, в сложившейся ситуации было бы совершенно неудивительно, прикажи она мне покорно подставить шею.

Умирать мне тоже не хотелось, поэтому я рассчитывал по возможности договориться, но...

«Не уверен, что всё пройдёт гладко».

Уверенности не было ни на грош.

Я даже толком не помнил, какое помутнение рассудка на меня нашло, заставив вцепиться в горло Чхве Хён А.

— ...

Миновав центральную лестницу главного корпуса Академии и направляясь к кабинету Директрисы, я мельком глянул в окно.

В этот день лазурное небо, столь яркое и совершенно равнодушное к моим мрачным мыслям, казалось горькой насмешкой.

«Правда... я натворил то, чего делать не следовало».

Перед мысленным взором, как и ожидалось, предстали события той ночи. Тот миг, когда я едва не убил Чхве Хён А.

Само собой, этого ни в коем случае нельзя было делать. Она ведь даже не злодейка, она — девочка-волшебница.

Пусть даже напала первой, но пока я занимаю тело злодея, способов оправдать это чувство вины оставалось не так уж много.

Какой бы чудовищной ни казалась мне эта несправедливость, этот мир никогда не поймёт моих чувств.

В конце концов, я подвергся столь неоправданному нападению лишь потому, что был злодеем.

Это клеймо, которое невозможно смыть, если только я снова не сменю тело.

Опять же, погибать я не собирался, так что, если дело примет дурной оборот, я использую силы злодея, вырвусь из кабинета Директрисы и сбегу куда глаза глядят.

И всё же избавиться от гнетущей вины это не поможет. Тяжёлая тоска затопила разум.

С поникшим, мрачным выражением лица я наконец добрался до кабинета Директрисы.

Пожалуй, сейчас он казался скорее приёмной жнеца смерти, чем прежним кабинетом.

И вряд ли это было преувеличением. В зависимости от того, как повернётся предстоящий разговор, человеком, способным лишить меня жизни, станет не кто иной, как Чхве Хён А.

— ...

Сделав последний глубокий вдох, я поднял руку и тихо постучал в дверь.

*Тук-тук.*

— Госпожа Директриса, это Ким Мин Сон.

— Входи.

На этот раз Чхве Хён А отозвалась сразу, хотя до самого стука не подавала никаких признаков присутствия.

Не могла же она не почувствовать моё приближение. Какая-то тонкая психологическая игра?

Так или иначе, обстановка нервировала. Я осторожно толкнул дверь и переступил порог.

Чхве Хён А сидела на своём месте, по-видимому, разбирая бумаги за столом.

Её узнаваемые волосы кремового оттенка переливались, отражая струящийся из окна солнечный свет.

Чувствуя себя осуждённым грешником, я встал перед ней, чинно сложив руки. Чхве Хён А бросила на меня взгляд и усмехнулась, словно не веря собственным глазам.

— ...Что за робкая поза? Тебе совершенно не идёт. Ты что, теперь на цыпочках передо мной ходишь?

— А? Да нет, просто...

— И это говорит тот, кто всего два дня назад так яростно вцепился мне в горло и душил.

С этими словами она провела кончиками пальцев по шее, привлекая внимание к багровым отметинам.

При виде столь ярких следов собственного преступления я невольно опустил голову.

Чхве Хён А заговорила об этом с порога. Вполне естественно, конечно: такое нельзя просто замести под ковёр и сделать вид, будто ничего не произошло.

Метнув взгляд в сторону пятна на полу, я выдавил из себя:

— Прошу прощения.

— ...

Ответа не последовало. Я тоже не стал ничего добавлять.

Потому что добавить мне было нечего.

Я даже не понимал, зачем Чхве Хён А вообще вызвала меня в Академию, в свой кабинет.

Собирайся она снова меня устранить, вряд ли стала бы звать в Академию, полную учениц.

На том острове ей поневоле пришлось втянуть Ю Себёль, но сейчас-то расклад совсем иной, разве нет?

Неведение относительно её истинных намерений лишь заставляло меня сглатывать всё более густую тревогу.

Чхве Хён А продолжала делать вид, что сосредоточена на бумагах, держа в руке перьевую ручку.

Но это продлилось лишь мгновение.

Вскоре она замерла.

— ...Мин Сон-а.

Остановив руку с ручкой, она заговорила, даже не глядя на меня.

Как я и думал, речь пошла о том самом происшествии.

— Возможно, ты не знаешь, но мне известна твоя истинная сущность ещё с тех пор, как ты только устроился в нашу Академию. Внедрять шпионов в штаб-квартиры друг друга умеете не только вы.

— ...

— Разумеется, у меня есть знакомые в Ассоциации Злодеев, которые добывают информацию о верхушке. Правда, сказать тебе, кто они, я не могу. Ты ведь понимаешь?

Что я мог ответить? Пока я молча стоял с опущенным взглядом, Чхве Хён А подняла голову и уставилась на меня своими серебристыми глазами.

Что она хотела сказать? Этого я тоже никак не мог угадать.

Желай она меня подчинить или схватить, ей следовало снова собрать боевые силы, а не устраивать встречу один на один.

Мне бы лучше спросить её напрямик, но решимости не хватало. Тёмно-красные следы, отпечатавшиеся на её шее, заставляли меня крепко сжимать губы.

— С того самого дня... я долго мучилась вопросом, как мне следует с тобой поступить.

Поэтому я слушал со всем вниманием. Выпрямив спину, я ловил каждое её слово.

— То, что ты второй человек в Ассоциации Злодеев, Гамигин, сомнению не подлежит. Но я совершенно не понимаю, почему той ночью ты оставил в живых меня и моих товарищей.

— ...

— Тот миг перед самым концом... сцена, где ты отпустил меня лишь потому, что закричала девчонка — она никак не идёт у меня из головы. Я уже не могла дышать, моё сознание угасало...

Чхве Хён А снова шутливо коснулась своей шеи. В этом жесте сквозила лёгкая самоирония.

Однако вскоре слабая улыбка на её лице растаяла, и она посмотрела на меня куда более суровым взглядом.

Уперев подбородок в сцепленные пальцы, она продолжила с некоторым недоумением:

— Это сбивает с толку. В той ситуации у тебя не было причин щадить меня. Почему ты не убил? Неужели ты... и впрямь тот жестокий злодей, о котором я слышала? Если так, почему сохранил мне жизнь?

— ...Госпожа Директриса.

— Я помню и всё то, что ты сказал. «Гамигин» — злодей, но «я» — нет. Ты не хотел убивать, ты хотел жить спокойно.

— ...

— Эти слова были искренними? Или же дешёвой уловкой злодея, пытавшегося запутать меня?

*Скрип.*

Отодвинув кресло и опёршись о стол, она поднялась. Затем широкими, уверенными шагами подошла ко мне вплотную и остановилась.

...Вот только разница в росте была настолько велика, что наши глаза оказались на совершенно разном уровне.

Стоило мне неловко согнуть спину, как бровь Чхве Хён А дёрнулась, и она с раздражением проворчала:

— ...Да встань ты нормально, а? Наглый сопляк. Я тут вообще-то атмосферу пытаюсь создать!

— А, прошу прощения...

— И извиняться перестань. Чёрт побери.

Она даже легонько пнула меня мыском туфли по голени. Невесомый удар отозвался тихим стуком и слегка качнул меня.

Почему-то атмосфера ничем не отличалась от тех времён, когда наши отношения ещё не дали трещину.

Я в замешательстве посмотрел на Чхве Хён А, а та цокнула языком и скрестила руки на груди.

Несмотря на попытки казаться грозной со скрещенными руками, маленькая девочка оставалась маленькой девочкой. И всё же я склонил голову.

К выговорам от начальства мне было не привыкать. В каком-то смысле сказывалась горечь прежней жизни офисного раба.

[Ким Мин Сон.]

В этот миг звонкий голос Чхве Хён А прокатился низким гулом.

Моё лицо мгновенно одеревенело, а Чхве Хён А пустила в ход череду Слов повеления, напитанных золотистой маной.

[Это Слово повеления, но не приказ. Я отрегулировала количество маны так, чтобы ты мог сопротивляться при желании, так что поступай как знаешь.]

— ...Что? В каком смысле?

[Я говорю о том, что отвечать на мой вопрос или нет — твой выбор. Но если решишь ответить, ты обязан говорить только правду.]

На мгновение я растерялся, но понять её слова было несложно.

Иными словами, она не заставляла меня отвечать насильно, но если уж я решусь, то буду вынужден говорить чистую правду.

Слово повеления сейчас служило именно этой цели.

Я неловко кивнул, и на губах Чхве Хён А проступила слабая улыбка.

[Тогда я спрошу. Ким Мин Сон. Нет... Гамигин.]

— ...

Похоже, ради этого сегодняшняя встреча и затевалась. Сеанс вопросов и ответов, чтобы окончательно для себя всё прояснить.

Я тоже принял серьёзный вид и выпрямился. Чхве Хён А, в серебристых глазах которой вспыхнули золотые искры, мягко положила руку мне на талию.

Я благоразумно решил промолчать о том, что до плеча она попросту не дотягивалась, оттого и ухватилась за талию.

Всё-таки читать обстановку я умел.

[Гамигин, скажи...]

Вопрос сорвался с губ Чхве Хён А:

[...Являешься ли ты злодеем, которого все признают негодяем? Был ли ты им до сих пор, и остаёшься ли закоренелым «злодеем», намеревающимся творить зло и впредь?]

— ...

Этого вопроса я в какой-то степени ожидал.

И потому не растерялся.

С точки зрения Чхве Хён А вопрос был более чем обоснованным, да и мне ответить на него не составляло труда.

Выдержав короткую паузу, я медленно покачал головой и коротко вымолвил:

— Нет.

— ...

— ...Это не так. Возможно, моё тело и принадлежит злодею, совершившему бесчисленные зверства, но «я» — человек, никогда не живший жизнью злодея.

Показалось ли мне в тот момент, или Чхве Хён А и впрямь едва заметно улыбнулась с облегчением, убедившись, что Слово повеления по-прежнему действует?

Черты её лица заметно смягчились, и, чуть крепче сжав мою талию, она продолжила допрос:

[Задам ещё только один вопрос. Гамигин, что ты думаешь об ученицах этой Магической Академии?]

Суть следующего вопроса оказалась неожиданной.

Он прозвучал как гром среди ясного неба, но ответить на него всё равно было несложно.

Глядя прямо в глаза Чхве Хён А, я произнёс слова, исполненные самой чистой, искренней правды:

— Я считаю их сияющими детьми. С некоторыми из них у меня даже завязались незаслуженно тёплые отношения... И я всегда, от всего сердца, болею за них.

[...Вот как?..]

Чхве Хён А протянула фразу с многозначительной лёгкостью, и больше вопросов не последовало.

Вскоре её волосы кремового цвета, трепетавшие от напора маны, опустились на плечи.

Глаза, подёрнутые золотом, вернули свой прежний серебристый оттенок, а взгляд стал заметно мягче.

Интересно, удовлетворил ли мой ответ Чхве Хён А?

Это знала только она сама. Впрочем, вскоре она убрала руку с моей талии и расплылась в улыбке.

— Раз ты так говоришь... значит, я поверю своему Слову повеления и поверю тебе, давшему столь хороший ответ. Мин Сон-а.

— ...!

И короткая фраза, подведшая итог сегодняшней встрече, оказалась более чем благоприятной для меня.

Мои глаза распахнулись от удивления, а Чхве Хён А непринуждённо отступила на пару шагов назад.

Стоя со сцепленными за спиной руками и сияя счастливой улыбкой, она выглядела искренне обрадованной.

Слова, последовавшие за этим, оказались извинением, адресованным мне и густо сдобренным неловкостью:

— В тот миг это казалось разумным выбором, но я всё равно извинюсь. Прости меня, Мин Сон-а. За то, что напала исподтишка, даже не попытавшись выслушать твою точку зрения.

— ...В-всё в порядке. Ничего страшного.

— Нет, как старшая, я должна была поверить тому, что видела собственными глазами...

Услышав такие извинения, я лишь сильнее вытянулся по струнке. Разве мог я принять их за чистую монету?

Оставив собственные обиды в стороне, я понимал её. Прекрасно понимал её положение и обстоятельства.

У Чхве Хён А были все основания напасть на меня, и улики в пользу этого решения существовали вполне весомые.

Конечно, то, что она втянула Ю Себёль, задевало за живое... Но опять же, учитывая, что я душил её с намерением убить, злиться дальше было бы глупо.

Я низко склонил голову, не зная, куда себя деть, и Чхве Хён А горько усмехнулась.

Та крошечная доля враждебности или хотя бы настороженности, сквозившая в ней ещё мгновение назад, окончательно развеялась.

Скорее всего, потому, что она безгранично доверяла собственному Слову повеления.

Её реакция ясно говорила: она ни капли не сомневается в искренности чувств, которые только что подтвердила с помощью магии.

В результате Чхве Хён А вернулась к образу бойкой и жизнерадостной маленькой девочки-директрисы, сияя во все тридцать два зуба.

Только что сделав пару шагов назад, она резво подскочила ко мне и крепко сжала обе мои ладони.

Затем, отчего-то смутившись, она залилась румянцем и, неловко переминаясь с ноги на ногу, завела разговор:

— Эм, слушай... Мин Сон-а. Немного странно заводить об этом речь прямо сейчас, но у меня есть к тебе просьба.

— А?

Я удивлённо моргнул, но тут же поспешно закивал и добавил:

— А, да. Пожалуйста, говорите. Я слушаю.

Что бы она ни попросила в ситуации, когда само моё существование наконец признали, разве мог я отказать?

С готовностью согласиться на что угодно, лишь бы ноша не оказалась непосильной, я замер в ожидании. Поколебавшись мгновение, Чхве Хён А пробормотала совсем тихо:

— ...Да ничего особенного. Помнишь, в тот день, той ночью... Ту слегка неловкую сторону, которую я показала... эм, ты не мог бы о ней забыть?..

— ...?

Смысл этой фразы был слишком туманным, чтобы я понял её с первого раза.

Когда я в замешательстве наклонил голову, щёки Чхве Хён А вспыхнули ещё ярче, и она сердито уставилась на меня:

— Е-если не понимаешь, о чём я, то просто забудь! Но если вдруг помнишь что-то такое, я хочу, чтобы ты выкинул это из головы...

— ??

— Угх, да в смысле!..

Я наглядно продемонстрировал своё недоумение знаками вопроса, и Чхве Хён А, заметив это, замялась пуще прежнего.

Что же такое она хотела сказать, раз ей было настолько трудно выговорить эти слова?

Нахмурив бровь, я принялся прокручивать в голове скупые фразы, которые она только что выдала.

Тот день, та ночь. «Слегка неловкая сторона», которую показала Чхве Хён А. Просьба забыть...

— ...

А.

А-а-а.

И тут перед глазами действительно всплыла одна сцена. То, о чём я напрочь забыл из-за царившей тогда паники.

С неловким видом я потёр затылок и осторожно уточнил:

— Эм, вы случайно не о том моменте, когда я вас душил и вы слегка описались?..

[...А-а-а! А-а-а-а, сдохни!]

И мощный кулак, подкреплённый Словом повеления, влетел мне прямиком в бок.

Благодаря тому, что я стоял на идеальной для её роста высоте, мишень из меня получилась отменная.

*Хрясь!*

— ...Кх.

С лицом, побагровевшим от ярости, словно спелая хурма, Чхве Хён А одним ударом отправила меня в чистый нокаут.

Как и подобает девочке-волшебнице S-ранга — пусть ближний бой и не был её коньком, она оставалась ветераном с сокрушительным нокаутирующим ударом.

...Было чертовски больно.

Переводил и редактировал — Afmos

Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy

Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot