Комната Лейни.

Хотя солнце всё ещё стояло высоко в полуденном небе, Лейни просто валялась на кровати, лениво перекатываясь с боку на бок и ничем не занимаясь.

В юности она была слишком занята выживанием изо дня в день — собирала сирот в трущобах столицы и заправляла бандой карманников, — так что о покое не могла и мечтать.

После того как её избрали Святой, её дни превратились в бесконечную череду встреч с влиятельными людьми, проведения служб и исцеления больных, где не оставалось времени даже на то, чтобы просто вздохнуть.

Но это место — Барония Дейвен — оказалось совсем другим.

Здесь действительно соблюдали пятидесятидвухчасовую рабочую неделю, и все усердно помогали ей избавиться от пристрастия к алкоголю.

Местные жители были простыми и добродушными людьми.

Да и сам лорд, Раден Дейвен…

Хм.

Его нельзя было назвать простым или добродушным, но и плохим человеком он тоже не казался.

Так что она была искренне довольна жизнью здесь, в Баронии Дейвен.

Довольна настолько, что втайне задавалась вопросом, не это ли рай на земле.

Если не считать обязательной утренней зарядки, которую он заставлял её делать.

«Хм, чем бы мне сегодня заняться?»

Вся её жизнь состояла из работы, работы и ещё раз работы с момента пробуждения и до того, как она засыпала, поэтому, когда наконец наступил долгожданный отдых, Лейни впервые открыла для себя хобби.

Сначала она заглянула на кухню и попыталась научиться печь.

А ещё как-то раз села и прочитала книгу — что-то, помимо Священного Писания.

«И всё же. Это совсем не весело».

Она перепробовала кучу всего, но ничто её не зацепило.

Единственным исключением, если быть честной с самой собой, был…

«Раден».

Единственные моменты, когда ей действительно становилось весело, она проводила с ним — первым человеком в её жизни, которого она могла с уверенностью назвать другом.

Он был скользким типом и не питал ни капли должного уважения к Святой.

Но, по крайней мере, с ним было забавно.

Да и по-своему он казался порядочным человеком.

— Хммм…

Лейни повалялась в постели ещё немного, а затем наконец села.

Пора пойти поприставать к Радену и найти себе какое-нибудь развлечение.

*Шурх.*

В Церкви, стоило ей открыть дверь, её встречали Священные Рыцари, которые ради божественной силы пожертвовали своими нервами путём кастрации, и теперь они лишь хмуро смотрели на неё. Но здесь никто не стоял на страже у её дверей.

Да и слуг, каких обычно можно встретить в благородных домах, тут тоже не было.

Рабочая смена давно закончилась, так что все, кроме ночной стражи, разошлись по домам.

Прогулка в одиночестве по тёмному коридору навевала странную, подкрадывающуюся тревогу, но она владела божественной силой, которая имела абсолютное преимущество над любыми призраками.

Подавив страх, она вышла и направилась к двери.

Цель: комната Радена.

Она решила заглянуть к нему и втянуть его в карточную игру.

— Хм, хм…

Взрослая женщина. И не кто-нибудь, а бывшая Святая. Стучится в дверь к мужчине посреди ночи.

Это казалось немного неловким, конечно, но они ведь были просто вечно препирающимися друзьями, не более того.

Внушив себе, что это абсолютно нормально, она осторожно постучала.

*Тук-тук.*

— Эй, Раден.

— …

Изнутри не донеслось ни звука.

Лейни наклонила голову набок и постучала снова.

— Выпивки! Выпивки! Дайте мне выпивки!

— …

Как бы сильно Раден ни дулся на неё, он всегда прилетал пулей, стоило ей разыграть приступ ломки.

Тот факт, что даже на её притворную истерику никто не ответил, означал, что он либо спал, либо его вообще не было в комнате.

«Он спит?»

У него не было причин разгуливать где-то в столь поздний час, поэтому она пришла к выводу, что он наверняка спит. Поддавшись озорному порыву, она осторожно толкнула дверь.

К счастью, дверь не была заперта — она плавно отворилась.

Она оглядела комнату, но Радена нигде не было. Должно быть, ненадолго вышел.

«Ох».

Комната Радена, в которой нет самого Радена.

Её озорные инстинкты тут же проснулись. Она решила обыскать это место.

Вооружившись искажённым знанием о том, что у любого горячего молодого парня обязательно должно быть припрятано что-то непристойное, Лейни ни на секунду не допускала мысли, что Раден может оказаться исключением.

Особенно после того, как видела, каким полным сил он выглядел во время их утренних тренировок. Это лишь подкрепляло её теорию.

Первая цель: под кроватью.

Ещё тогда, когда она собирала беспризорников в подворотнях, мальчишки всегда прятали свои постыдные вещички под кроватью. Это было общеизвестным фактом.

Да и сама она прятала выпивку под кроватью, когда жила в Церкви.

Так что если здесь и было что-то постыдное, то под кроватью — самое вероятное место для поисков.

Она присела на корточки и заглянула под неё.

Ничего.

— Хммм…

Она и не ожидала, что всё будет просто — Раден был не из тех, кого можно застать врасплох. Но это её не обескуражило. Она перешла к следующему кандидату.

Книжный шкаф, плотно забитый книгами, стал следующим главным подозреваемым.

Лейни принялась вытаскивать их одну за другой и осматривать.

[Имперское административное право]

[История Империи]

[Административное дело]

[Экономика]

[Об управлении землями]

С каждой вытащенной книгой её разочарование росло.

Если бы там нашлось что-то пикантное или хотя бы дешёвый бульварный роман, над которым можно было бы подшутить, у неё появился бы отличный компромат.

Но абсолютно каждая книга на полке Радена выглядела по-настоящему полезной.

«Ха-а… и чем я вообще занимаюсь?»

После всех этих бесплодных поисков Лейни почувствовала, как на неё накатила волна глубокого разочарования. Она решила завязать с этой бессмысленной затеей.

Она, кряхтя, пыталась запихнуть толстый том обратно на полку, как вдруг прямо у неё над ухом раздался мужской голос:

— Что ты делаешь?

— КЬЯ-А-А-А-А!

Лейни тут же грохнулась в обморок прямо на месте.

Прилетел почтовый голубь с очередным письмом, поэтому я ненадолго вышел, чтобы забрать его, но, вернувшись, обнаружил Лейни, которая кралась по моей комнате.

Она не заметила, как я вошёл, и тихонько хихикала про себя — честно говоря, довольно жалко, — так что я какое-то время молча наблюдал за ней. Но когда она потянулась к книжной полке, где покоились мои драгоценные секреты, мне пришлось вмешаться.

— …

И тут она упала в обморок.

Я подошёл и пару раз слегка пнул её ногой, но она никак не отреагировала.

Судя по всему, отключилась намертво.

— Ха-а…

Пробралась в мою комнату, а потом сама же и грохнулась в обморок. Я невольно вздохнул.

В последнее время всё было относительно спокойно, так что я немного расслабился, и она тут же преподнесла мне этот сюрприз.

Глубоко выдохнув, я поднял её и бесцеремонно уложил на кровать.

Обычно я обращался бы с ней поаккуратнее, учитывая её всё ещё слабое здоровье, но имя отправителя на письме выбило меня из колеи настолько, что мне было не до заботы о ней.

Я сел за стол, достал из ящика нож для писем и осторожно вскрыл печать на конверте.

Кто бы ни отправил это письмо, он использовал качественную бумагу — она приятно ощущалась между пальцами.

Самая первая строчка письма гласила:

[Внемли мне, барон Раден.]

Хм…

Мне показалось, что я уже где-то видел подобное вступление…

Да нет, не может быть…

Нет, точно нет.

[Полагаю, барон уже слышал о недавнем исключении нашей второй дочери из Академии.]

Прошу прощения, но с какой стати мне вообще знать, что вашу дочь вышвырнули из Академии?

[Насколько мне известно, вы взяли на себя заботу о той проблемной Святой из Церкви. Заодно забирайте и нашу вторую дочь.]

Намерение было предельно ясным: отказ не принимался.

— Ха-а…

Я мысленно оплакал тот факт, что моё мрачное предчувствие оправдалось, и продолжил чтение.

[Для принятия нашей дочери есть несколько условий.]

Он навязывает мне свою дочь и при этом ставит *условия*?

Пропасть в нашем социальном положении была огромной, но во мне всё равно вскипела ярость.

У человека должна быть хоть какая-то совесть.

[Даже если мир рухнет, барон, вы обязаны защитить добродетель нашей дочери и её лицо.]

Защитить её лицо и добродетель, значит…

Его дочь, судя по всему, натворила что-то настолько ужасное, что её выгнали из Академии, но план явно состоял в том, чтобы дать ей отсидеться на нашей территории несколько лет, а затем, когда скандал утихнет, тихо выдать её замуж за представителя другого дома.

Что ж, я не был сумасшедшим и не имел ни малейшего намерения прикасаться к ней против её воли, так что этот пункт не представлял особой проблемы.

[Второе условие заключается в том, что я хотел бы, чтобы вы исправили непокорное поведение нашей дочери, пока она находится на вашей территории, если это вообще возможно. Как указано в первом условии, до тех пор, пока её добродетель и лицо остаются в сохранности, я закрою глаза на любые методы, которые вы будете применять к нашей дочери.]

Требования сыпались одно за другим.

Я дал себе твёрдое обещание никогда не потакать этому конкретному пожеланию.

Если дочь этого дворянина явится сюда, я планировал позволить ей беситься сколько душе угодно.

Я понятия не имел, насколько она неуправляема на самом деле, но если она пройдёт через наши земли и выйдет отсюда ещё более дикой, чем раньше, ему останется винить только себя.

[Я не жду, что наша дочь станет хорошим человеком в глубине души. Достаточно просто научить её не выставлять своё гнилое нутро напоказ.]

Ага, разбежался.

[Если вам удастся изменить нашу дочь, я немедленно вышлю пять тысяч золотых. В качестве аванса прилагаю двести золотых.]

— …

[Я уже отправил нашу дочь вперёд, так что к моменту прибытия этого письма она должна вскоре приехать на ваши земли. Вверяю нашу дочь в ваши надёжные руки, барон.]

[— Алегре Мастайн, глава герцогства Мастайн —]

Пять тысяч золотых… *пять тысяч золотых?*

Мои руки задрожали при виде суммы, о которой я даже не смел мечтать.

Такие деньги составляли десятилетний бюджет всей баронии.

Я знал, что герцог Алегре не видит меня, но всё равно склонил голову.

— Тесть, я сделаю всё, что в моих силах!

— Тсс… заткнись, ради всего святого… потише ты…

Лейни, разбуженная моим криком, недовольно проворчала, но я полностью её проигнорировал.

Если ей что-то не нравится, пусть тоже приносит деньги.

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos