Сколько ещё раз мне в итоге прилетело этой подушкой?

Запустив в меня подушкой ещё несколько раз, Святая, похоже, наконец выпустила пар — к её лицу вернулись краски.

— Ты теперь немного успокоилась?

— Э-это всё твоя вина.

— Но ведь я не сказал ничего, что было бы неправдой.

— Ха-ах...

Поскольку выражение её лица так и не смягчилось, я решил сделать ей небольшой подарок.

*Чирк, чирк.*

Я зачеркнул в контракте пункт, в котором значилось «100 часов в неделю».

И прямо над ним вывел прекрасное число: 52 часа.

— А-а?..

Святая заметно растерялась.

Её руки задрожали, словно она не верила собственным глазам.

— Серьёзно... Всего 52 часа?

— Да, это всё, что тебе нужно отработать.

Я с самого начала вообще не планировал заставлять её работать, так что даже эти 52 часа были для меня чистым бонусом.

Глаза Святой заблестели, когда она принялась снова внимательно перечитывать контракт, словно эти условия были слишком хороши, чтобы оказаться правдой.

Она даже послюнявила палец и потёрла бумагу, явно подозревая, что в неё вплели какую-то скрытую магию.

— Это абсолютно честный контракт. Можешь мне поверить.

— С-сс... условия и правда настолько хороши?

— В баронии все работают примерно столько.

— Что-о-о?

Глаза Святой округлились. Так реагирует человек, который только что услышал нечто совершенно невероятное.

Её руки всё ещё дрожали.

— Ты... ангел?

— Прошу прощения?

Никогда в жизни я не думал, что сама Святая назовёт меня ангелом.

С другой стороны, когда Святая называет человека ангелом... разве это не граничит с богохульством?

— Нет, я имею в виду, что чисто логически рабочее время просто не может быть таким коротким. Что за работодатель окажется таким мягкотелым простаком?

— Но это чистая правда...

— Ого, я-то думала, что ты просто наивный девственник, а ты ещё и такой добряк? Впечатляет.

— Чья бы корова мычала, Святая. Ты ведь тоже девственница.

— Девственность женщины и девственность мужчины ценятся совершенно по-разному. Особенно когда речь идёт о такой красавице, как я.

— ...

Продолжать этот разговор казалось бессмысленным — я только зря терял позиции, поэтому решил сменить тему:

— В любом случае, теперь моя очередь, верно?

— Да, только не вписывай туда ничего странного.

— Я и без твоих напоминаний не собирался писать ничего странного.

Поскольку я уже всё обдумал заранее, то без колебаний вывел новые пункты:

1. Разговаривать вежливо.

2. Совместная утренняя пробежка каждый день.

3. Никакого алкоголя.

Идеальные условия для исправления образа жизни Святой и приобщения её к здоровым привычкам!

Честно говоря, если бы она соблюдала хотя бы эти три правила, то уже завтра могла бы без проблем вернуться в Церковь.

Как и ожидалось, Святая нахмурилась и выразила своё недовольство:

— Это... как-то сложновато.

— Полагаю, сложнее всего будет отказаться от выпивки, верно? Не переживай. Я буду активно помогать тебе справляться с синдромом отмены.

— Да нет, пить я и так собиралась бросить...

Святая постучала пальцем по первому пункту.

— Вот этот соблюдать труднее всего.

— А? Тебе ведь нужно просто вежливо разговаривать, только и всего.

— Я именно об этом и говорю: это трудно.

Неужели она не может просто немного сдерживать свою брань?

Святая, отбросив даже малейшие остатки приличия, плашмя повалилась на кровать.

— Думаешь, Церковь не сходила с ума, пытаясь исправить мою манеру речи? Они мне угрожали, кричали на меня, били, но мой рот так и не изменился. Этот мой поганый рот.

— Погоди... В Церкви тебя били?

Осознав, что сболтнула лишнего, Святая тут же напряглась:

— ...Тебе не обязательно об этом знать. В любом случае, это привычка говорить так с самого детства, и она просто неискоренима.

— Нет, я не думаю, что могу просто закрыть на это глаза.

Прекрасно зная, насколько почитаемы были Святые в этом мире, я не мог пройти мимо подобных слов.

Какой бы коррумпированной ни была Церковь... они поднимали руку на Святую? Неужели они не боялись божьего гнева?

— Ну, с точки зрения этих стариков, они, должно быть, просто не могли выносить вида вечно сквернословящей Святой.

— И всё же ты Святая! Святая! О чём они вообще думали, творя подобное? А если бы на них обрушилась кара небесная?

— Не строй иллюзий насчёт того, кто такая Святая. Святая, избранная не по личному волеизъявлению Богини, а просто по количеству святой силы — не более чем марионетка в руках Церкви.

— ...

Учитывая 120-часовую рабочую неделю и всё остальное, доля Святой оказалась куда тяжелее, чем я мог себе представить.

Должно быть, я посмотрел на неё с искренним сочувствием, потому что Святая со слегка смущённым видом почесала затылок и перечеркнула первый пункт.

— Короче, первый пункт слишком сложный, так что напиши что-нибудь другое.

Поскольку моей главной целью было отучить её от алкоголя и приучить к регулярным тренировкам, первый пункт изначально не был столь критичным.

Поэтому я без лишних раздумий записал первое, что пришло мне в голову:

[Управление церковью]

Глаза Святой дрогнули, когда она прочитала новый пункт:

— Ты это серьёзно?

— Разве проведение служб не было твоей ежедневной обязанностью? Вести богослужения для тебя должно быть проще простого, Святая.

— То есть это-то легко, но... меня ведь отлучили от церкви? Если службы будет вести кто-то вроде меня, жители отнесутся к этому скверно.

— Тебе не нужно об этом беспокоиться. Наши земли наполовину отрезаны от остального мира, так что твоего лица здесь никто не знает. Просто притворись монахиней и управляй церковью. Вот и всё.

Абсолютно каждый человек в этом мире без исключения был последователем Церкви Богини — влияние веры было поистине безграничным. Но наши земли были настолько малы, что здесь не имелось ни одного священнослужителя для проведения служб, и жителям приходилось как-то справляться самим: каждое воскресенье они собирались в церкви и молились вместе без какого-либо порядка.

Появление хотя бы одного служителя, способного проводить полноценные богослужения, значительно улучшило бы качество жизни местных жителей. Да и если бы кто-то в деревне пострадал, им было бы куда обратиться за исцелением.

Выслушав меня, Святая на мгновение замялась, словно искренне сомневаясь, действительно ли ей стоит руководить церковью, но затем кивнула:

— Хорошо... Я постараюсь.

Академия Дейвен — единственное учебное заведение в баронии Дейвен.

— Угх...

Рыжеволосая девочка по имени Дани и сегодня бегала по школьному двору со своей привычной яркой улыбкой.

Земли баронии были настолько малы, что в Академии работало всего четыре учителя, из-за чего уследить за каждым учеником без слепых зон было попросту невозможно. И Дани, выскользнув из поля зрения преподавателей, вовсю наслаждалась свободой, носясь по двору.

Для маленького ребёнка всё в мире служит объектом любопытства.

Дани, будучи на редкость любознательной девочкой, посмотрела на раскидистое дерево, росшее посреди школьного двора Академии, и вдруг задалась вопросом: какой же вид открывается оттуда, сверху?

Она огляделась по сторонам, убедилась, что никто не смотрит, и изо всех сил принялась карабкаться по огромному стволу:

— Нгх...

Будь на её месте мальчишка, обладающий хоть какой-то силой в руках, он бы, наверное, как-нибудь справился. Но Дани была маленькой девочкой, и сил у неё почти не имелось.

Одолев примерно треть пути...

— Ой?!

Её пальцы соскользнули, и она с глухим стуком рухнула прямо на землю.

Поначалу из-за выброса адреналина она не почувствовала сильной боли, поэтому попыталась подняться как ни в чём не бывало. Но...

— А?

Она поняла, что ноги не слушаются её команд. Она отчётливо отдавала им команду двигаться, но ноги не откликались.

Когда маленький ребёнок оказывается в пугающей ситуации, первым делом на глаза наворачиваются слёзы.

— Уа-а-а-а-а!

Дани разрыдалась так громко, что, казалось, содрогнулась вся Академия, и принялась звать на помощь.

— Что случилось?

— Что стряслось?

Услышав плач Дани, к ней поспешили находившиеся неподалёку ученики и учитель.

Преподаватель физкультуры бросил один-единственный взгляд на ногу Дани и помрачнел:

— Похоже... это перелом.

В эту эпоху сломанная нога была куда более серьёзной проблемой, чем можно подумать. Нередко люди оставались калеками на всю жизнь, а в тяжёлых случаях даже умирали от начавшегося заражения. Для маленькой Дани это было в разы опаснее.

— Уа-а-а...

Прекрасно понимая, насколько опасен перелом ноги, Дани плакала навзрыд, сотрясая своими рыданиями Академию.

— Давай сначала отнесём тебя в медпункт, Дани.

— Уа-а-а-а.

Учительница взвалила всхлипывающую Дани себе на спину и побежала к единственной в баронии лечебнице. Оказание первой помощи значительно снизило бы риск последующих осложнений.

Запыхавшаяся учительница добежала до дверей лечебницы и пришла в отчаяние, увидав, что они плотно заперты.

Покопавшись в памяти, она вспомнила недавние слухи о том, что лекарь, заправлявший здесь, слёг в постель и не мог подняться.

— Что же делать...

Дети куда более проницательны, чем думают взрослые. Они с лёгкостью улавливают тревогу старших.

Дани подняла на неё заплаканное личико и робко спросила:

— Учительница... мне всё время будет так больно?

— ...

Не в силах солгать, учительница промолчала. Ей было невыносимо горько от того, что она ничем не могла помочь малышке Дани.

— Хм? Ребёнок поранился?

Пока она в отчаянии стояла перед лечебницей, к ней обратился проходивший мимо пожилой мужчина.

— Да... Похоже, у неё сломана нога, но лечебница закрыта, и я ума не приложу, что делать.

Старик задумчиво погладил седую бороду и произнёс:

— В таком случае, почему бы вам не сходить в церковь?

— Что?

— Недавно в церковь пришла монахиня, и поговаривают, что она обладает невероятной святой силой. Почему бы не попросить её о помощи?

— Хм... Что ж, спасибо, что подсказали.

Учительница, которая всю жизнь прожила в этой маленькой деревушке и никогда не сталкивалась со святой силой, скептически наклонила голову, но, поскольку других вариантов не оставалось, поспешила к церкви, словно хватаясь за последнюю соломинку.

Старая, обветшалая церковь в самом центре поселения.

«А? Что-то изменилось».

Подойдя к церкви, учительница почувствовала, что атмосфера здесь стала другой. Снаружи не было заметно никаких явных перемен, но в воздухе витало странное ощущение... святости?

Это место казалось совершенно непохожим на ту церковь, где жители деревни каждую неделю шумно собирались для совместной молитвы.

— Извините...

Она осторожно приоткрыла дверь и вошла внутрь. Слухи о появлении монахини подтвердились: посреди церкви перед алтарём, опустившись на колени, молилась юная среброволосая красавица.

Ей было неловко прерывать молитву, но ситуация не терпела отлагательств, поэтому учительница поспешила к ней.

Почувствовав чьё-то присутствие, девушка медленно открыла глаза.

— Боже мой... Ты довольно сильно поранилась.

Взгляд девушки переместился на Дани, всё ещё сидевшую на спине учительницы, и она мягко протянула руку, чтобы коснуться её ноги.

*Хм-м-м.*

Слухи оказались чистой правдой: внутреннее убранство церкви озарил ослепительный свет.

Когда сияние угасло, нога Дани была исцелена без единого следа от травмы.

— О-огромное вам спасибо!

Учительница, впервые в жизни ставшая свидетельницей проявления святой силы, на мгновение лишилась дара речи, после чего поспешно склонила голову в знак глубокой благодарности.

Девушка в монашеском облачении мягко и тепло улыбнулась:

— Пожалуйста, благодарите не меня, а Богиню, которая явила это чудо.

Её голос был исполнен нежной грации, а от самой её фигуры исходила мощная, непоколебимая святая сила.

Глядя на неё, учительница подумала про себя:

«В наших землях появилась Святая».

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos