Жизнь в горах наделила Лиама чем-то вроде звериного шестого чувства, и при этой встрече оно забило тревогу. Из-за занавесок повозки выглянула лысая, слегка пухлая голова с доброй улыбкой, но по спине Лиама всё равно пробежал холодок.

«Он точно человек?» — невольно подумал Лиам, широко раскрыв от страха тёмные глаза.

Посланник Гильдии вербовщиков был существом, которого Лиам не мог оценить с помощью опыта, накопленного на горе Кросстоун. Он был уверен лишь в одном: ему безнадёжно не хватало сил, чтобы тягаться с посланником, а это могло означать только одно.

Так Лиам впервые встретил настоящего культиватора.

При встрече с превосходящим его хищником в горах оставалось только бежать, но Лиам подавил этот выработанный порыв. Инстинктивный страх не сковал его. Напротив, он лишь подтвердил, что культиваторы обладали силой, к которой Лиам стремился.

Поэтому Лиам затаил дыхание, поднялся по нескольким ступенькам в повозку и шагнул за занавески, за которыми уже скрылось пухлое лицо.

Деревянное нутро повозки было почти пустым. Полумрак рассеивал фонарь, свисавший с потолка. На полу стоял металлический таз, а по другую сторону от него сидел пухлый мужчина.

Теперь Лиам мог рассмотреть посланника. На мужчине был опрятный, чистый зелёный халат с длинными рукавами, а на груди красовалось нашитое изображение раскрытого белого свитка — ещё одно подтверждение его принадлежности к Гильдии вербовщиков.

Но вместо поразительно редкой здесь чистой одежды внимание Лиама привлекла комплекция мужчины.

«Как он так быстро туда добрался?» — изумлённо подумал Лиам.

Внутри повозки было тесно. Даже худому ребёнку было бы непросто пробраться в дальний конец мимо стоявшего на пути металлического таза.

Однако пухлый посланник оказался там, не вызвав ни единой ряби на поверхности прозрачной жидкости в тазу. Более того, он добрался туда уже после того, как скрылся за занавесками, и успел усесться прежде, чем Лиам шагнул за них, хотя на это у него было не больше секунды.

Лиам был быстр, но не настолько. Он также не представлял, как можно развить такую скорость, не подняв шума и не расплескав жидкость из таза. В историях говорилось, что культиваторы намного превосходят смертных, и теперь Лиам получил тому неопровержимое доказательство.

— Прежде чем мы начнём, — произнёс посланник, не обращая внимания на явное потрясение Лиама, — я должен убедиться, что ты носишь знак одобрения дракона.

Лиам ещё не оправился от увиденного, но всё же закатал правый рукав, подставив свету фонаря ожог в форме дракона.

Хотя Лиам проходил эту процедуру уже не впервые, его тело напряглось. Настоящий культиватор ещё никогда его не осматривал, а увиденное ранее заставило его задуматься, не обладали ли эти невероятные люди таинственными способами раскрыть секрет его метки.

Тем не менее пухлый посланник после одного взгляда кивнул. Его добрая улыбка стала шире, и он указал на место по другую сторону таза.

— Не нужно так напрягаться, Лиам, — успокоил его мужчина. — Я Карл из Гильдии вербовщиков. Присаживайся.

Любезности и притворство давались Лиаму плохо, зато подражал он отлично. Он в точности повторил позу Карла, усевшись перед тазом со скрещёнными ногами, а затем дал волю своей искренней прямоте.

— Господин дядя Карл, что обо мне говорили деревенские? — спросил Лиам, опуская изорванный рукав.

— Не только деревенские, — усмехнулся Карл, позабавленный странным обращением Лиама. — Возможно, соседние деревни тебе и удалось обмануть, но Гильдия уже давно знает о ребёнке с выдающейся силой, который в одиночку защищает гору Кросстоун.

— Гора сделала меня сильным, — со всей серьёзностью кивнул Лиам.

— И не просто сильным, верно? — рассмеялся Карл, тронутый честностью Лиама. — Ты ещё и умелый охотник.

— Отец хорошо меня научил, — рассказал Лиам. — Он был деревенским охотником.

Карл заметил это «был», но ничего не сказал. Лиам принялся чесать правое предплечье в месте, которое послужило культиватору недвусмысленным намёком, однако тот и на этот раз не стал ничего упоминать.

Все знали, насколько кровавым был Отбор родословных. Лиам был лишь одним из бесчисленных детей, которых он затронул.

Но Гильдия не имела права отстранять этих детей от испытания, раз сам Король-Дракон снял с них подозрения. К тому же поиск талантов мог принести огромную выгоду, а услышанное о Лиаме внушало Карлу надежду.

— Крепкое тело — хороший знак, — объявил Карл, меняя тему. — Ведь тело — это почва, в которой могут прорасти корни даньтяня.

— Даньтянь? — переспросил Лиам, немного расслабившись.

— Твоё ядро, — объяснил Карл. — Это орган, в котором культиваторы накапливают ци.

«Ци?» — подумал Лиам, на этот раз оставив вопрос при себе, но лицо выдало его замешательство.

— Пока об этом не беспокойся, — усмехнулся Карл. — Капни немного крови в таз. Одной капли хватит, чтобы узнать, благословили ли тебя Небеса.

Лиам без колебаний выполнил указание. Разговор об отце напомнил ему, ради чего он всё это делал, поэтому он провёл указательным пальцем по лезвию ножа на поясе, оставив на кончике пальца неглубокий порез, и протянул руку над тазом.

Лиам сжал кончик указательного пальца большим пальцем, пока капля крови не упала в таз, сразу же вызвав реакцию в прозрачной жидкости.

Капля исчезла, а жидкость мгновенно засияла белым светом, который вскоре затмил свет фонаря.

«Ого!» — подумал Лиам, широко раскрыв глаза. Для юного Лиама эта реакция была настоящим волшебством, пробуждавшим в нём детский восторг.

Карл изумился не меньше: его рот и глаза широко раскрылись от приятного потрясения, и у него развязался язык.

— За все годы, что я провожу это испытание... — выдохнул Карл. — Я никогда не видел признака столь чистого таланта! Должно быть, кровь Изначальных зверей сильна в тебе!

«У меня есть талант?!» — мысленно воскликнул Лиам, и в его сознании эхом отозвались крики и голоса, выжженные в памяти. Выходило, что он и правда мог стать культиватором, но его невинный восторг омрачали тёмные чувства, связанные с его целью.

— Один мой друг дразнит меня, говоря, что во мне течёт кровь Изначальной обезьяны, — признался Лиам. — Это хорошо?

— Возможно, в тебе и правда течёт кровь Обезьяны Ярости, — объяснил Карл, уже что-то подсчитывая в уме. — Из-за столкновения Изначальных зверей их кровь дождём пролилась на этот план и за его пределы. В тот далёкий день все мы стали частью их родословных.

Точные подробности этой истории были известны лишь культиваторам, но Карл был не прочь раскрыть некоторые из них, чтобы завоевать доверие Лиама.

Испытание с тазом было далеко от совершенства, но такой яркий и всё усиливающийся свет служил безошибочным признаком таланта. Некоторые секты заплатили бы целое состояние, чтобы заполучить такого ученика, и это состояние могло достаться Гильдии вербовщиков, если бы та сыграла в этом свою роль.

— Ты даже можешь оказаться прямым потомком! — добавил Карл, улыбаясь до ушей.

«Неужели я и правда мальчик-обезьяна?» — подумал Лиам, осматривая себя. Он был не таким уж волосатым. Эдриан в этом его даже превосходил, поэтому Лиаму было трудно представить, что среди его предков была обезьяна.

Но тут что-то внезапно изменилось, и Лиам почуял это раньше, чем увидел. До его ноздрей донёсся мерзкий запах, белый свет из таза исчез, а жидкость внутри стала чёрной как смоль и склизкой.

На поверхности чёрной жидкости начали вздуваться и лопаться пузыри, выпуская тёмные шлейфы густого дыма. Карл вскочил на ноги и прикрыл нос рукавом.

Лиам отреагировал быстро. Движение Карла подсказало ему, что жидкость опасна, поэтому он тоже вскочил и отступил. Тем временем звук разбившегося стекла заставил его взглянуть на потолок повозки. Стекло фонаря разбилось, и вскоре пламя погасло, погрузив повозку во тьму.

Темнота продлилась недолго: тёмный дым разъел ткань над головой, проделав в ней несколько отверстий, через которые свет снаружи упал на таз.

Затем оборвался и кусок ткани, на котором висел фонарь, отчего тот упал в таз, где к тому времени уже не осталось жидкости. Раздался металлический лязг: фонарь запрыгал по дну таза, ознаменовав конец этого странного явления.

Лиам не знал, что всё это означало. Он с лёгким беспокойством взглянул на указательный палец, задумавшись о собственной крови, но затем насущный вопрос вновь завладел его вниманием.

— Так что, господин дядя Карл, — позвал Лиам, — когда я смогу стать культиватором?