Ещё один месяц пролетел как в тумане. Магна упражнялся в речи и снова и снова пытался сотворить заклинание, но каждый раз терпел неудачу.

Конечно, он рос гораздо быстрее обычного младенца, но неспособность сотворить даже простейшее заклинание с каждым днём раздражала его всё сильнее.

Главная проблема заключалась в том, что он почти ничего не знал ни об этом мире, ни о том, как здесь вообще творят заклинания. Без этих знаний он не мог понять, что делает неправильно, не говоря уже о том, как это исправить.

По крайней мере, пока наконец не окреп настолько, чтобы ползать.

Первым делом, едва у него хватило сил передвигаться самостоятельно, он поволок своё тяжёлое тельце к углу пещеры, где стопкой лежали книги заклинаний.

За прошедшие месяцы он многое перенял у своей матери-гоблинши, но из-за языкового барьера она могла научить его далеко не всему. Поэтому лучшим выходом по-прежнему оставалось самому прочесть книги.

Первые попытки ползать были, откровенно говоря, катастрофой.

Не раз он жалел, что не выбрал силу рук, когда Гайя предоставила ему выбор.

И всё же после нескольких дней неудачных попыток он наконец наловчился.

И вот однажды, когда его мать-гоблинша ушла из пещеры на охоту, он наконец добрался до книг заклинаний.

Их было всего три — все покрытые пылью и истрёпанные временем. У одной была синяя обложка, у другой — красная, а у последней — зелёная.

С трудом усевшись прямо, он устроился поудобнее и с широкой, восторженной улыбкой дрожащими от усталости руками подтянул к себе синюю книгу и открыл её.

На первой же странице его встретили крупные жирные буквы.

«…Теоретические основы сотворения заклинаний…»

Увидев, что книга написана на языке, который он умеет читать, Магна испытал немалое облегчение. По крайней мере, ему не придётся тратить годы на расшифровку незнакомого языка, прежде чем он вообще сможет приступить к учёбе.

Не в силах сдержать восторг, он перевернул страницу и погрузился в чтение, полностью сосредоточившись и стараясь не пропустить ни единого слова.

Но чем дальше он читал, тем сильнее менялось выражение его лица: сначала появилось недоумение, затем потрясение и, наконец, горькая смесь разочарования и досады.

— Так… вот пачему… меня бросили… тока патаму… шта я… мальчик…?

Первые двенадцать страниц были посвящены основным условиям, необходимым для управления маной и сотворения заклинаний: в них объяснялось, кто вообще способен пользоваться магией и как именно.

Самое важное условие состояло в следующем: чтобы иметь хоть какие-то способности к магии, нужно было родиться девочкой.

Согласно книге, мужчина без какой-либо помощи извне никогда не сможет ни почувствовать ману, ни воспользоваться ею.

Ошеломлённый тяжестью этого открытия, он повалился на спину и с глухим стуком ударился головой о холодный каменный пол.

Он был слишком подавлен, чтобы обращать внимание на удар или боль.

«И что теперь? Что мне вообще делать?»

На миг ему показалось, что он лишился самого смысла жизни.

Для него неспособность пользоваться магией в фэнтезийном мире была едва ли не самой жестокой судьбой, какую только можно представить.

Кем ему вообще стать, когда он вырастет?

Фермером, который проживёт скучную, ничем не примечательную жизнь с собственной семьёй? Торговцем, который всю жизнь проведёт в караване и обмочится, едва появятся разбойники?

Он даже не был уверен, существуют ли здесь вообще воины или охотники — мужчины, которые и вправду отправляются на поиски приключений.

Любое будущее, которое он себе представлял, упиралось в один и тот же тупик унылой, безликой пустоты. Такую историю о перерождении никто и никогда не захотел бы читать.

И тут он вспомнил о единственном, что ещё могло всё изменить.

Глядя на лучи солнца, проникавшие сквозь трещины в потолке, он позвал:

— Гайя… если ты исё там… атветь мне…

Если и оставалась ещё искра надежды, за которую стоило держаться, то ею был загадочный ИИ, который уже так долго молчал.

Он уже оказался достаточно могущественным, чтобы преобразить тело Магны и вызвать в нём мутации, так что просьба даровать ему способность управлять маной наверняка не была чрезмерной.

К сожалению, на его зов ответил лишь лёгкий ветерок, проникавший сквозь трещины в пещере.

Вскоре к нему добавился другой звук — тихие шаги, эхом разносившиеся по коридору.

«О, она уже вернулась?» Поняв, что вернулась Грин, Магна быстро перевернулся на живот и пополз обратно к лежанке из листьев так быстро, как позволяли его маленькие ручки и ножки.

Не то чтобы мать-гоблинша стала наказывать его за чтение своих книг, но ему всё же не хотелось выглядеть каким-то ненормальным маленьким вундеркиндом, который принялся читать, едва научившись ползать.

Вложив в последний рывок все оставшиеся силы, он вскарабкался на лежанку, повалился и крепко зажмурился, притворяясь спящим, как раз в тот миг, когда шаги послышались в комнате.

Но что-то было не так. Шаги, разносившиеся эхом по пещере, совсем не походили на те, к которым он привык.

Они были быстрее, беспорядочнее и гораздо грубее.

Гадая, что происходит, он приоткрыл один глаз, чтобы быстро взглянуть, но оцепенел от ужаса, когда всю пещеру прорезал громкий отвратительный визг.

— СКРИ-И! ГРАХК! КХЕХ! РААК!

Это был не голос его матери-гоблинши.

Подавив нарастающий в груди страх, Магна повернулся к незваному гостю, и при виде него сердце ушло в пятки.

К нему приближался незнакомый гоблин — низкорослый, сгорбленный, с тёмно-зелёной кожей и небольшим ржавым ножом в руке.