Новость о том, что Чхон Ун собирается передать Ён Бэку боевое искусство, уже знали все.

И потому всем было любопытно.

О самом Чхон Уне изначально было известно не так уж много, поэтому один лишь факт, что он собирается кого-то обучать, не мог не вызывать интереса.

Какое же боевое искусство он передаст?

Из техник Чхон Уна широкой публике был известен разве что Меч Алой Ночи, Рассекающий Небеса, но и его он почти никогда не применял перед посторонними. Да и чтобы передать эту технику чужаку, в любом случае требовалось разрешение Чин Мусона.

Сам Чхон Ун тоже немало ломал голову.

Боевых искусств в мире хоть отбавляй, но учить человека первому попавшемуся было нельзя.

Когда-то, к примеру, поймали человека, который крал боевые искусства и продавал их.

Бродячий мастер выкрал базовый внутренний метод небольшой школы, ходил с ним по разным местам, набирал учеников и зарабатывал деньги.

От жадности он даже вывеску открыто повесил, на чём и попался. Его объявили врагом Мурима, он всю жизнь скрывался от преследования, а в конце концов ему разрушили даньтянь, перерезали меридианы и превратили в калеку.

Вот цена за то, что посмел украсть боевое искусство целой школы!

Такова уж природа уникальных искусств школы.

Каким бы ничтожным ни было искусство, стоит перед его названием добавить слово «уникальное» — и трогать его без разрешения уже никто не смеет.

Как ни удивительно, в мире боевых искусств существовало нечто вроде негласного авторского права.

Если, ничего не зная, начать раздавать чужие техники направо и налево, можно было нажить врагов среди множества школ и вляпаться в бесконечные неприятности.

Чхон Ун спокойно сидел и просматривал список боевых искусств, плавающий перед ним в воздухе.

Меч Алой Ночи, Рассекающий Небеса. Учитель такое точно не разрешит.

Техника Меча Пронзающего Солнце. Это тоже тайное искусство секты Чомчхан.

Меч Мудрости Великого Предела, Техника Меча Рассеянного Света, Техника Меча Цветов Сливы, Меч Лазурных Облаков и Алого Заката…

Сплошь искусства, представляющие различные школы и секты.

Чхон Ун продолжал листать список всё ниже и ниже.

Когда он отбросил все уникальные искусства и тайные техники существующих школ, на глаза начали попадаться искусства, утраченные в нынешнюю эпоху.

Ладонь Ветра и Грома, Формула Меча Текущей Воды, Божественное Искусство Лебедя…

А, и это тоже не подойдёт.

Врата Ветра и Грома давно исчезли, но несколько их потомков всё ещё живут в Цзянху.

Чхон Ун снова прокрутил список.

Сердечная Формула Небесного Меча, Бестеневые Шаги, Ладонь Гармонии…

Вот эти искусства исчезли полностью.

Не осталось ни наследников, которым их можно было бы передать, ни самой школы — она давно канула в прошлое.

Среди них взгляд Чхон Уна зацепился за одно искусство.

Называлось оно Божественным Искусством Рыболовного Шеста.

Чхон Ун на мгновение растерялся.

Рыболовный шест?

Что-то здесь не так.

Почему боевое искусство вообще называется рыболовным шестом?

Даже Чхон Уну, наигравшему в оригинал больше двадцати тысяч часов, такое название было незнакомо.

Конечно, рыболовный шест иногда использовали как оружие.

Но разве существовало отдельное боевое искусство, посвящённое только ему?

Насколько я помню — нет.

С совершенно ошарашенным лицом Чхон Ун открыл описание.

Там было понаписано много всего сложного, но он, если честно, почти ничего не понял и быстро пролистал дальше.

И тут в самом конце заметил мелко написанное имя мастера, создавшего это искусство.

Имя основателя — Чхон Ун.

Что? Это я его создал?

Но я вообще не помню, чтобы создавал боевое искусство.

Чхон Ун задумался.

В системе внезапно появилось искусство, которого он никогда не создавал, причём официально записанное на его имя.

И это ещё не всё.

Пускай название звучало смешно, ранг у искусства был весьма высоким.

Ярко сияющий золотой цвет означал, что перед ним Божественное Искусство.

Одно Божественное Искусство — это уже огромная завершённая система.

Совокупность всех внутренних методов, внешних техник, способов циркуляции ци, принципов, шагов и техник тела, которые Чхон Ун придумал и натренировал, чтобы избивать врагов рыболовным шестом.

Разумеется, создание целого Божественного Искусства требует бездонного теоретического понимания боевого пути.

Но ничего подобного у Чхон Уна и близко не было.

Значит, система просто взяла все его бессистемные приёмы с рыболовным шестом, сама добавила к ним гору деталей и оформила всё в единое Божественное Искусство.

Человека, способного создать боевое искусство, называют основателем школы.

А того, кто создаёт не какую-нибудь заурядную технику, а искусство, достойное называться Божественным и по уровню не уступающее наследию Девяти Великих Сект и Одного Союза, называют великим основателем.

И Чхон Ун пришёл в восторг.

Из десяти ступеней искусства он дословно переписал в тайную тетрадь всю первую ступень, не пропустив ни единого слова.

После этого Чхон Ун вызвал Ён Бэка.

— Заместитель главы, Ён Бэк прибыл.

Ён Бэк явился на тренировочную площадку с голосом, полным военной выправки.

Похоже, возможность наконец изучить настоящее боевое искусство радовала его настолько сильно, что во взгляде, обращённом к Чхон Уну, непривычно плескались преданность и уважение.

Тук.

Чхон Ун бросил перед Ён Бэком рыболовный шест и небольшую книжицу.

— Бери.

— Что это?

— Тайное руководство.

— Что?

Ён Бэк слегка растерялся.

— Тогда что это за рыболовный шест?

— Оружие, которым ты будешь пользоваться отныне.

Оружие?

Неужели эта удочка?

— Но заместитель главы, это же не оружие. Это рыболовный шест.

— Рыболовный шест — самая совершенная форма оружия.

— Что?

«…Что за чушь?»

Ён Бэк ожидал, что ему передадут технику меча, а вместо этого получил удочку и услышал, что она якобы является оружием. Неудивительно, что он растерялся.

Лицо Ён Бэка побледнело.

— Искусство, которое я тебе передам, называется Божественным Искусством Рыболовного Шеста. Как понятно из названия, оно учит сражаться рыболовным шестом.

— Вы… серьёзно?

— Я всегда серьёзен.

Ён Бэк постарался как можно осторожнее переубедить Чхон Уна.

— Но заместитель главы, я несколько лет изучал технику меча. Если внезапно сменить оружие…

— Рыболовный шест тоже меч.

— Как он может быть мечом?

— Ты говоришь такую глупость лишь потому, что никогда не размышлял об оружии, кроме меча.

Чхон Ун действительно так считал.

Почему способы использования и противодействия различаются в зависимости от оружия?

Потому что каждое оружие опирается на собственный боевой принцип.

Кнут — на принцип Изменения, позволяющий непредсказуемо изгибаться.

Копьё — на принцип Прорыва, предназначенный для укола и пробивания.

Дробящее оружие — на принцип Гегемонии, сокрушающий ударом сверху.

Меч — на принцип Скорости, режущий и рассекающий.

А когда мастер в достаточной степени постигает каждый из этих принципов, он способен махать дубиной как мечом или кнутом как тяжёлым оружием.

— Если смотреть с этой точки зрения, лучше рыболовного шеста оружия не найти.

— И как это получается?

— Смотри внимательно. Сам шест по своей природе можно использовать как посох. Если заострить конец — можно колоть им как копьём. И это ещё не всё. Леска на конце в зависимости от способа применения может схватить врага на расстоянии и швырнуть его, может нести Ци Меча и выпускать её как меч, а если пойти дальше — ей можно пользоваться как кнутом.

— ……

Объяснение Чхон Уна на мгновение заинтересовало Ён Бэка.

Одним рыболовным шестом можно делать столько всего?

Если научиться обращаться с ним как следует, оружие и правда выглядело весьма универсальным.

— И главное — оно редкое.

— Редкое…?

— Именно. Подумай. Техника меча, которой пользуется каждая собака, сколько её ни учи, всё равно не выглядит особенно эффектно. А теперь посмотри на рыболовный шест. Разве один его вид не заставляет всех оборачиваться?

И правда.

Ён Бэк тоже был мужчиной, поэтому не мог не кивнуть словам Чхон Уна о том, насколько важен стиль.

— А ещё противник легко теряет бдительность. Какой мастер в мире вообще сталкивался с боевым искусством, где оружием служит рыболовный шест?

— В этом есть смысл.

— Вот именно. К тому же им удобно провоцировать.

— Это верно. Я бы тоже разозлился, если бы противник размахивал передо мной рыболовным шестом и называл его оружием.

— Именно. Для мастера важнее всего спокойствие, а значит, преимущество ты получаешь ещё до начала боя.

— О-о.

— И посмотри, сколько в этом романтики.

Ён Бэк наклонил голову.

— Но заместитель главы, в прошлый раз вы ведь сами сказали, что романтика появляется от приукрашивания, а в реальности внутри ни черта нет…

— Заткнись.

— А, да.

Ён Бэк закрыл рот.

Чхон Ун спросил:

— Теперь решай.

— Что именно?

— Будешь изучать это или нет.

— А другого варианта случайно нет?

— Что? Другого варианта? Эй, тупица. Ты сейчас в положении, чтобы выбирать? Третьесортный мастер ещё и привередничает. Молча учи.

Ён Бэк задумался.

Его уровень всё равно был всего лишь третьесортным.

А из техник меча он знал лишь простейшую Технику Меча Трёх Начал.

Искусство, которое предлагал заместитель главы, пусть и имело совершенно нелепое происхождение, уже доказало свою чудовищную эффективность в том числе на Сычуаньском Съезде клана Тан.

Да какая разница, что именно ему дают, если вообще готовы учить?

Как и сказал заместитель главы, выбирать ему было не из чего.

Ён Бэк опустился на одно колено и склонил голову.

— Я буду учиться.

— Хорошо подумал.

Чхон Ун довольно улыбнулся.

— Тогда с этого дня ты мой ученик.

— Да.

— Ты ведь тоже мастер боевых искусств и должен знать. Учитель и родители — это что?

— Равные по почтению.

— Молодец.

В мире боевых искусств ученик был чем-то вроде законного раба.

Если сравнивать с современностью — примерно как аспирант при профессоре.

Учитель сказал прыгать — прыгаешь, и ни о каком возражении против его слов речи быть не может.

Очень нравится.

Поэтому Чхон Ун широко улыбнулся и протянул Ён Бэку руку.

— Рассчитываю на тебя.

— Понял. Заместитель гла… нет, учитель.

— Называй меня заместителем главы.

— А, да…

Следующим утром.

К Чхон Уну, спокойно сидевшему и циркулировавшему ци, пришёл посетитель.

Это был Кым Мёнчжу, глава Союза Справедливости.

Чхон Ун сделал глоток чая и спросил:

— Что привело вас сюда без предупреждения?

— Амитабха. Прошу простить. Просто в последнее время мне никак не удаётся увидеть своего ученика, и этот старый монах решил хотя бы взглянуть на его лицо.

Единственным его учеником был Пан Чондэ.

Чхон Ун кивнул.

— Ну, если так. Идёмте.

Чхон Ун повёл Кым Мёнчжу за собой.

Встречавшиеся по пути сопровождающие почтительно приветствовали Кым Мёнчжу, а тот каждый раз отвечал им мягкой улыбкой.

Так они дошли до одной комнаты.

Именно там остановился Пан Чондэ.

Через щель в двери уже можно было мельком увидеть его фигуру.

Стоило открыть дверь, как в нос ударил аппетитный запах мяса.

Пан Чондэ с бешеной скоростью отправлял в рот мясные блюда, которыми был заставлен целый стол, и ел так увлечённо, словно вокруг больше ничего не существовало.

И Чхон Ун, и Кым Мёнчжу уже достигли сферы Возвращения к Истинности.

Поэтому Пан Чондэ совершенно не почувствовал их присутствия и, ничего не подозревая, продолжал с довольным смехом рвать мясо зубами.

Кым Мёнчжу смотрел на ученика с привычной доброй улыбкой.

Хотя нет, это вообще улыбка?

Если присмотреться, глаза улыбались, а уголки губ оставались совершенно неподвижными.

И тут.

— …?

Пан Чондэ, почувствовав странное убийственное намерение, перестал жевать и резко повернул голову.

В следующий миг.

Их взгляды встретились.

— ……

— ……

Повисла леденящая тишина.

От неожиданной встречи Пан Чондэ мгновенно покрылся холодным потом.

Он отчаянно завертел головой, пытаясь найти Чхон Уна и попросить помощи, но тот уже успел сбежать.

Тогда Кым Мёнчжу заговорил:

— Ученик.

Пан Чондэ сглотнул.

— Вкусно?

— У-учитель.

— Пока мы не виделись, ты заметно округлился.

— Это недоразумение, всё недоразумение! Прошу, сначала успокойтесь. Ваш недостойный ученик сейчас всё объяснит…

— Ха!

Дзынь!

Деревянный барабан врезался Пан Чондэ точно между бровей.

Раздался чистый звон, характерный для высших боевых искусств Шаолиня.