— ...Учитель?

Чхон Ун переводил взгляд с Намгун Юль на Почтенного Меча Алой Ночи и обратно.

Что? Учитель?

Мне послышалось?

Чхон Ун поспешно прочистил уши.

Но раз он по-прежнему слышал нечто вроде: «Учитель, что вы здесь делаете?», значит, проблема была не в его ушах.

Хм, вот и славно.

Значит, проблема всё-таки в этих двоих.

Знатные семьи вроде клана Намгун настолько гордятся собой, что крайне редко позволяют своим членам учиться боевым искусствам у посторонних.

Выходцы из Пяти Великих Семей гордятся своими школами едва ли не до небес.

А уж о Намгун Юль, прямой наследнице рода, и говорить нечего.

Но всё же.

А если этим человеком был Почтенный Меч Алой Ночи?

Абсолютный мастер, чьё боевое искусство, по слухам, достигло небес, да ещё и свободный странник без принадлежности к какой-либо силе, а значит, без риска запутаться в интересах разных фракций. Разве даже высокомерный клан Намгун не взглянул бы на такое иначе?

К тому же, насколько помнил Чхон Ун, Почтенный Меч Алой Ночи был довольно близок с великим главой клана Намгун — Намгун Чхонху.

Друзья с детства? Побратимы? Что-то вроде того.

В конце концов, гордость хороша лишь до тех пор, пока понимаешь, перед кем её проявляешь.

Если тебе выпал шанс учиться у сверх-сверх-сверх абсолютного мастера уровня Почтенного Меча Алой Ночи, уже не до гордости.

Даже великий глава клана Намгун, если сравнивать исключительно боевые искусства, перед этим стариком был вынужден уступить бы один шаг.

Глаза Чхон Уна сверкнули.

И в тот же миг озарение словно молния ударило ему в голову.

У Почтенного Меча Алой Ночи был лишь один ученик.

Из-за смерти этого единственного ученика он превратился в Демона Убийств, обагрил меч кровью и ступил на путь бесчисленных смертей.

«Чёрт, так этим учеником была Намгун Юль!»

Ничего невозможного в этом не было.

Когда Чхон Ун впервые встретил Намгун Юль, она тоже находилась на грани смерти, и спас её не кто иной, как Чхон Ун.

А если бы Чхон Ун не вмешался?

Намгун Юль погибла бы на месте.

Пока Чхон Ун пребывал в ошеломлении, Чин Мусон с добродушным видом беседовал с Намгун Юль.

— Учитель, а давно вы знакомы с великим героем Чхоном?

— Встретил его сегодня совершенно случайно.

— Правда?

— Да.

— Только вы ведь не гонялись за ним, уговаривая стать вашим учеником, как раньше?

— Эй! Что за глупости! Нам просто оказалось по пути.

Чин Мусон возмутился, но голос его слегка дрогнул от смущения.

— Ха-ха, как тесен мир. Кто бы мог подумать, Юль, что ты уже связана судьбой с этим юношей. Порой судьба приходит без всякого предупреждения. Поистине удивительно.

Чин Мусон произнёс это с невозмутимым видом и украдкой повернул голову.

Ему было интересно, как Чхон Ун отреагирует на его слова.

Старик надеялся, что к этому моменту тот уже примет: стать его учеником — часть самой судьбы.

Но Чхон Уна нигде не было.

Чин Мусон умолк на полуслове и потерял дар речи, увидев, как Чхон Ун уже лениво шагает вперёд.

— Куда это ты собрался?

— Спать.

— Постой-ка.

— Что ещё?

— Ах ты! Прежде чем уйти, хотя бы ответ дай!

Чхон Ун быстро прикинул всё в голове.

Какие выгоды и потери принесёт ему эта ситуация?

Почтенный Меч Алой Ночи был человеком, подобным облаку, одиноко странствующим по Цзянху, поэтому, став его учеником, Чхон Уну не пришлось бы вступать в какую-либо школу, записывать своё имя в её реестры или путаться в сложной иерархии поколений.

Конечно, в его жизни появилась бы ещё одна связь — человек, которого пришлось бы до конца дней считать учителем, но если подумать, этот старик наверняка передаст нужные искусства и сразу снова отправится своей дорогой. Он всегда был именно таким.

К тому же Намгун Юль жива и здорова, а значит, старик не превратится в Демона Убийств.

И всё же Чхон Ун не зря так привередничал.

Отношения между людьми всегда склоняются в чью-то сторону.

Тот, кому нужнее, старается дать хоть что-нибудь, а тот, кто принимает, рано или поздно начинает воспринимать доброту как должное.

Поэтому важнее всего с самого начала определить, у кого будет инициатива.

Тогда, если потом он будет вести себя как захочет, другой уже не сможет особенно возмущаться.

Только посмотрите, как старик места себе не находит!

Пусть хоть сто лет бродит по Цзянху.

Где он ещё встретит такого юного и полного сил гения, как я?

Кто ещё способен, как он, вбухать двадцать тысяч очков в характеристики?!

Продолжая идти, Чхон Ун произнёс.

— Я пойду первым.

— Эй! А ну стой!

— Отвечу после того, как получу золотой юаньбао.

— Что? Золотой юаньбао?

С этими словами Чхон Ун вернулся в свою комнату.

Оставшийся один Чин Мусон несколько раз глупо моргнул.

— Ученица.

— Да, учитель.

— Я хочу знать, как ты связалась судьбой с этим юношей.

— А! Всё произошло так...

Намгун Юль рассказала учителю обо всём.

Чин Мусон молча слушал.

О том, как её преследовали Врата Чёрного Леса, как она оказалась на грани жизни и смерти и как именно Чхон Ун спас её.

— Хо!

Выслушав всё, Чин Мусон издал странный возглас.

Юноша, которому ещё нет двадцати, не должен был обладать подобным уровнем.

Даже начни он изучать боевые искусства ещё в утробе матери, это было бы невозможно.

— Поразительно. Поразительно.

Кто бы мог подумать, что ему ещё раз доведётся увидеть такой талант.

Поначалу это могла быть лишь мимолётная встреча, но теперь в нём всё сильнее пробуждалось настоящее желание.

Он хотел увидеть, каким станет Меч Алой Ночи, Рассекающий Небеса, доведённый до совершенства руками этого юноши.

Поглаживая бороду, Чин Мусон заговорил.

— Ученица.

— Да, учитель.

— Хви сейчас здесь?

Намгун Юль кивнула.

Чин Мусон заложил руки за спину и указал подбородком вперёд.

— Проводи меня.

На следующий день.

Чин Мусон пришёл в комнату Чхон Уна.

— ......

— ......

Между Почтенным Мечом Алой Ночи Чин Мусоном и гостем Чхон Уном повисло странное молчание.

Чин Мусон уже давно превзошёл состояние Возвращения к Простоте, поэтому на первый взгляд казался обычным стариком, но исходящей от всего его тела бесформенной силы с избытком хватало, чтобы подавить всё пространство.

Одного его присутствия было достаточно, чтобы сокрушить дух противника.

И сейчас всё внимание Чин Мусона было сосредоточено на Чхон Уне.

С первой встречи и до этого мгновения его интерес был направлен лишь на него.

Когда энергия Чин Мусона начала постепенно заполнять комнату, внутренняя энергия Чхон Уна сама собой пришла в движение.

Ци двоих столкнулась в воздухе, и пространство между ними словно зазвенело от холода.

Это была безмолвная борьба духа, привычная среди мастеров боевых искусств.

Трение ци становилось всё сильнее, пока в ушах не зазвенело, но лица обоих оставались удивительно спокойными.

И наконец.

— Ха-ха.

Чин Мусон с обычным видом убрал свою силу.

Во взгляде, направленном на Чхон Уна, мелькало озорство.

Ему было и смешно, и приятно видеть, как мальчишка, не достигший даже двадцати, способен противостоять его истинной ци.

— Я слышал. Ты спас Юль?

— Да.

— Благодарю. Не будь твоей помощи, я едва не потерял свою единственную ученицу.

— Не стоит.

Чхон Ун едва удержался, чтобы не спросить: «И только словами?»

— Юль пообещала тебе в награду один золотой юаньбао, верно?

— Да.

— Но поскольку это не главная резиденция клана, выплата затянулась. Так?

— Именно.

— Человек строит планы, а успех решают Небеса. Мы можем лишь замышлять дела, но сбудутся они или нет — зависит от воли Неба.

Чхон Ун прищурился с раздражением.

Однако вскоре его глаза округлились.

Чин Мусон достал из-за пазухи небольшой мешочек и положил его на стол.

— А Небо здесь — я.

Неужели старик на старости лет тронулся умом?

Но взгляд Чхон Уна уже намертво прилип к мешочку на столе.

Мешочек размером с ладонь.

На ткани золотой нитью были искусно вышиты дракон и феникс.

Но важнее всего — Чхон Ун услышал.

Когда старик доставал мешочек, внутри звякнули друг о друга золотые монеты.

— Открой.

Дрожащими руками Чхон Ун развязал шнурок.

Внутри находились пятьдесят круглых золотых монет размером с большой палец, искусно нанизанных на красный шёлковый шнур.

В центре каждой было квадратное отверстие, а на поверхности тонко выгравированы слова «Всеобщая монета Поднебесной» и изображение дракона.

Золотой юаньбао!

Моя спасительная верёвка!

— Это награда, которую ты должен был получить давным-давно. Какие бы обстоятельства ни мешали, долги благодарности и вражды должны быть ясны. Я лично поговорил с молодым господином клана, так что теперь можешь не беспокоиться.

А ведь они столько ныли, что всё займёт много времени.

Одного слова Чин Мусона хватило, чтобы золотой юаньбао словно из воздуха появился на столе.

Чхон Уну даже почудилось сияние за его спиной.

— Ну а теперь давай услышим твой ответ.

— Ответ?

— Да. Станешь моим учеником?

Чхон Ун мысленно цокнул языком.

Опять этот вопрос?

Он был благодарен за то, что золотой юаньбао выдали заранее, но это уже совсем другая история.

Конечно, стать учеником выгодно: можно выучить боевые искусства.

Его способность, по сути, была специализированным кошмаром для Демонического культа.

Цзянху огромен, а мусора в нём полно, и, разумеется, мусором бывают не только демонические мастера.

Разве одни лишь демонические мастера бывают мерзавцами?

Если заранее заложить основу и поднять свой уровень, вероятность однажды бесславно погибнуть в чужих краях станет куда меньше.

Но Чхон Ун всё равно не спешил отвечать.

Он хотел ещё немного потянуть время и посмотреть, что предложит старик.

— Так что скажешь?

— Мне нужно ещё немного времени подумать.

— Почему?!

— Когда я впервые решил изучать боевые искусства, я поклялся лично увидеть предел собственных возможностей.

Отговорка была совершенно нелепой.

Но если я так говорю, что вы мне сделаете?

Это была непобедимая логика, которую невозможно опровергнуть.

Услышав это, Чин Мусон приподнял уголок губ и, словно ожидая такого ответа, медленно подвинул к нему ещё один предмет.

Чхон Ун неспешно открыл футляр.

Внутри лежала ветвь сливы, целиком изготовленная из золота.

На ветке распустились пять цветков; на каждом лепестке были выгравированы тончайшие узоры, а в сердцевинах сияли красные драгоценные камни.

Сочетание ослепительного золота и алых камней было великолепно.

— Это Золотая Слива, которую мастер из Западных Земель Ян Чжихуа преподнёс покойному императору в честь его шестидесятилетия. Таких существует лишь десять.

Чхон Ун был уверен.

Это несомненно подлинник. И притом целиком из чистого золота.

И работа, и материал — всё высшего качества.

У него отвисла челюсть.

Чхон Ун уже пускал слюни, полностью заворожённый Золотой Сливой.

— Жаль. Я собирался отдать её тебе, если станешь моим учеником.

От этих слов рот Чхон Уна открылся словно сам собой.

— Недостойный ученик приветствует учителя.

— Хо? А разве ты только что не говорил, что хочешь увидеть предел собственных возможностей?

— Только что увидел.

— ......

Так в жизни Чхон Уна впервые появился учитель.