Отношения между учителем и учеником во многом связаны с конфуцианскими представлениями древнего китайского общества.
Недаром говорят: государь, учитель и отец едины.
Смысл в том, что милость государя, учителя и отца равноценна, а значит, учителя следует почитать как собственного отца.
Иными словами, связь учителя и ученика — не временная.
Даже если учитель наставлял тебя всего один день.
Почитай его как родителя до конца жизни.
То есть учитель и родители стоят на одном уровне!
И это ещё не всё. Содержать родителей — обязанность детей.
А что это значит?
Ученик обязан заботиться об учителе всю свою жизнь!
А если ученик посмеет обмануть или опозорить учителя?
Исключение из школы — лишь начало.
За тяжелейший грех — предательство учителя и поругание предков школы — ему перерезают сухожилия, разрушают даньтянь, повреждают меридианы и выгоняют калекой, неспособным когда-либо вновь заниматься боевыми искусствами.
Восстать против учителя считается ещё более мерзким преступлением, чем государственная измена или тайный сговор с врагом.
Даже если удастся обмануть учителя и благополучно сбежать, человек тут же станет общественным врагом Мурима и до конца жизни будет скрываться от погони.
Чхон Ун узнал всё это за годы, проведённые в этом мире.
— Не хочешь стать моим учеником?
Поэтому, впервые услышав эти слова, Чхон Ун не смог сразу ответить.
Грубо говоря, согласиться стать учеником означало почти то же самое, что навсегда связать свою жизнь с учителем!
Враг учителя — мой враг.
Мой враг — враг учителя.
Иными словами, они делят между собой все долги и вражду!
В памяти внезапно всплыли обрывки разговоров, услышанных однажды во время попрошайничества.
«Он собирается поступить в ученики? Ну всё, теперь-то ему и начнутся мучения».
«А? Неужели жизнь ученика настолько тяжела?»
«Ха-ха. Если у парня есть задатки, ему хотя бы перепадёт немного боевых искусств, словно крошки со стола. А если и задатков нет — всю жизнь будешь не лучше слуги. А случится война между школами, тебя выставят мясным щитом, и там ты и сдохнешь».
«...Но ведь боевым искусствам его всё равно научат?»
«Это да. Только думаешь, их вот так просто передают? Вошёл во врата — ещё не значит допущен во внутренние покои; допущен внутрь — ещё не значит получил искусство. Сначала несколько лет будешь прислуживать старшим во всём, и лишь потом, может быть, заслужишь право перенять пару приёмов».
По коже Чхон Уна пробежали мурашки.
Если человеку хватает терпения и амбиций, нынешняя возможность действительно была редчайшей удачей.
Но что насчёт Чхон Уна?
Терпением он никогда не отличался, да и великих амбиций у него тоже не было.
Единственной амбицией Чхон Уна были деньги, а следование за этим стариком вряд ли обещало прибыль.
Конечно, будь это игра, он бы принял предложение не раздумывая.
Но разве это игра? Это реальность.
В игре достаточно одного щелчка, чтобы получить выдающееся боевое искусство, но сейчас всё было далеко не так просто.
«Что делать?»
Нужно хорошо подумать над ответом.
Как ни крути, стоящий перед ним старый мастер входил в Десятку Великих Мастеров Поднебесной и к тому же принадлежал к Праведному пути.
Если просто упрямо твердить: «Стойте! Не хочу! Мне страшно! Боевые искусства меня не интересуют!», то он лишь сильнее разожжёт его любопытство.
Чхон Ун тихо спросил.
— У вас ведь уже есть ученик.
— О-о, и откуда тебе это известно?
— Слышал истории.
Кто именно был этим учеником, он не знал.
Он знал лишь, что у Почтенного Меча Алой Ночи был один ученик и однажды тот погиб.
Именно после смерти ученика Почтенный Меч Алой Ночи начал постепенно меняться к худшему.
В какой-то момент его стали называть Демоном Убийств, а примерно в середине сюжета мельком показывали, как Почтенный Меч Алой Ночи в одиночку устраивает бойню на Великой горе Солнца и Луны.
До самого конца личность ученика так и не раскрыли.
Весь Цзянху лишь проникся тем, насколько сильно Почтенный Меч Алой Ночи любил своего ученика, раз одна его смерть довела мастера до такой ярости.
В этот момент Почтенный Меч Алой Ночи медленно подошёл к Чхон Уну, внимательно его рассматривая.
Он положил ладонь ему на плечо и закрыл глаза.
— Скажу прямо. Тебе ещё нет двадцати, а ты уже достиг начальной ступени Совершенства. Такой талант без преувеличения можно назвать редчайшим. И это ещё не всё. Я не вижу следов перестройки тела и очищения костей, а значит, ты достиг такого уровня без настоящего наставника. Подобного природного дара к боевым искусствам не сыскать во всей Поднебесной.
— Ну, это правда.
Чхон Ун довольно кивнул.
Не зря он вбухал все свои очки достижений в характеристики.
— А твоя ци настолько чиста, что даже семейное искусство, которое ты, по твоим словам, освоил самостоятельно, вполне может считаться даосским божественным искусством.
— Правда?
— Разумеется! Ты знаешь название этого искусства?
— Искусство Единой Изначальной Ци Неба и Земли.
— О-о, метод, собирающий силу Неба и Земли воедино! Принцип смешения Неба и Земли в изначальном хаосе восходит к тому же корню, что и даосское Великое Единое!
Почтенный Меч Алой Ночи так разволновался, словно всё это происходило лично с ним.
— Это не просто удача, а связь, возникшая не из самой встречи, а из узнавания истинной сути друг друга.
— Что?
— Клянусь своей честью. Стань моим учеником. Я сделаю тебя прямым наследником и передам тебе все боевые искусства и Дао, накопленные за мою жизнь.
— А просто отдать нельзя?
— А как ты думаешь?
Чхон Ун решил, что Почтенный Меч Алой Ночи до ужаса настырный.
Если бы к нему так приставала пышногрудая красавица, ещё ладно, но навязчивость какого-то старика лишь раздражала.
Чхон Ун решительно ответил.
— Не хочу.
— Почему?!
— Потому что это хлопотно.
— Нахал! Что за несусветная чушь!
Дело плохо.
Желание Почтенного Меча Алой Ночи обзавестись учеником было сильнее, чем у кого-либо в Поднебесной.
Юный, полный сил да ещё и от природы одарённый Чхон Ун был для него почти бесценным сокровищем.
Старик одним движением преодолел разделявшие их около тридцати сантиметров и преградил дорогу развернувшемуся Чхон Уну.
— Куда собрался?!
— Да отойдите вы!
— До Совершенства ещё можно добраться сравнительно легко, но думаешь, дальше так же обойдёшься без учителя? Начиная с Совершенства без озарения не продвинешься ни на шаг!
— Я знаю.
— И зная это, отказываешься от такой возможности! Думаешь, в жизни тебе выпадет ещё одна?
— Как-нибудь справлюсь. Я же гений.
— Ха-ха, дерзкий мальчишка.
Почтенный Меч Алой Ночи пошёл следом за Чхон Уном.
— Почему вы за мной идёте?
— За тобой? Просто нам по пути.
— Принуждение — это тоже насилие.
— Хочешь, покажу тебе настоящее насилие?
— ......
В словах старика ощущалась железная решимость идти своим путём.
Тяжело вздыхая, Чхон Ун направился обратно к горе Цинчэн.
Шпиона поймали.
Да ещё и шпиона, посланного Демоническим культом!
Но сам Чхон Ун, которого можно было назвать главным виновником поимки шпиона, куда-то исчез.
— Ха-а...
Намгун Юль ненадолго задумалась о своей связи с Чхон Уном.
Он был её благодетелем. Благодетелем, спасшим ей жизнь.
Более того, он мгновенно разоблачил шпиона, которого не заметил вообще никто.
Он избавил всех от опасности.
Она задолжала ему слишком многое.
И всё же из-за того, что она не смогла вовремя отдать ему всего один золотой юаньбао, Чхон Ун попусту терял своё время. Ей было по-настоящему стыдно.
Чувствуя вину, она как раз возвращалась после того, как настояла перед старшим братом на том, чтобы награду выплатили как можно скорее.
Но Чхон Ун исчез.
«А, великий герой Чхон? Насколько я помню, в последний раз он был в подземной тюрьме».
Намгун Юль поспешила к подземной тюрьме.
Став гостем отделения, Чхон Ун не пропустил ни единого дня, чтобы не валяться у себя в комнате.
И вдруг посреди ночи он куда-то исчез?
Возможно, он попался на коварную уловку шпиона.
Конечно, это было маловероятно, но Намгун Юль ничего не могла поделать со своим беспокойством.
Однако.
— ???
Добравшись до тюрьмы, она увидела, что шпионов, которых раньше был один, теперь стало двое.
Намгун Юль спросила у Пэк Соль, валявшейся рядом с Хон Соён.
— Кто вы такая?
— Разве не видно? Шпионка.
— Шпионка ведь была одна.
— Та-дам, теперь две. Довольны?
Пэк Соль поковыряла пальцем в ухе, а затем подула на палец.
— Где великий герой Чхон?
— Откуда мне, запертой в тюрьме, это знать?
Ложь. Пэк Соль прекрасно знала. Именно она рассказала Чхон Уну, где искать нужное место.
Но Чхон Ун пригрозил разрушить её даньтянь, если она станет болтать лишнее, поэтому Пэк Соль притворилась, что ничего не знает.
— Он до самого конца был в тюрьме, а потом исчез. И вы хотите сказать, что ничего не знаете?
— Хочу. Правда ведь, старшая сестра Хон?
— Разумеется, младшая сестра Пэк. Вот уж в чём эти девки Праведного пути действительно первые в Поднебесной, так это в упрямстве без всяких оснований.
— Хо-хо! Подумаешь, один мужчина пропал, а паники-то сколько.
Хон Соён набила рот Пилюлями Утоления Голода, которые можно было назвать лучшим сухим пайком Центральной Равнины, и жевала их, а Пэк Соль валялась рядом и хихикала.
Намгун Юль ошеломлённо моргнула.
Как можно быть настолько беззаботными, сидя за решёткой?
На всякий случай она спросила ещё несколько раз, но ответ не изменился.
Намгун Юль вышла из тюрьмы и всю ночь искала Чхон Уна.
Разумеется, безрезультатно.
К тому же после бессонной ночи у неё кружилась голова и мутило желудок.
Мастеру уровня великого героя Чхона вряд ли грозила настоящая опасность, но она всё равно не могла не волноваться.
Так она бесцельно бродила у входа на гору Цинчэн, когда вдруг.
— Великий герой Чхон!
Вдали показалась знакомая фигура великого героя Чхона.
Какая же радость!
Намгун Юль сама не заметила, как применила технику движения и бросилась к нему.
Она так резко пустила ци по телу, что сосуды и меридианы болезненно запульсировали.
Но Чхон Ун был не один.
— ...?
Позади него виднелся ещё один тёмный силуэт.
Постепенно силуэт стал отчётливее.
Седовласый старик, поглаживая бороду, неспешно шёл следом за Чхон Уном.
Намгун Юль знала этого старика.
Она не могла его не знать.
— ...Учитель?
Почтенный Меч Алой Ночи Чин Мусон.
Ведь Намгун Юль была его ученицей.