— Так, народ! Налетай за штампиками в карточки-и!

Едва закончилась эта донельзя волнительная гимнастика в режиме максимального прижима, как я первым делом вызвался дежурным, целиком взяв штемпелевание на себя.

К слову, едва отзвучали финальные аккорды радиозарядки, как Сагири стрелой метнулась к стоящей позади скамейке и скрючилась в три погибели, отчаянно прижимая локти к вороту поло.

— Е-е-е, я первый в очереди! Слышь, Братуха, а чего это с Сеструхой стряслось?

— Зарядка, конечно, вышла жаркая, но чтобы настолько…

— Н-неужели перегрелась на солнышке?..

— А-ха-ха… Да я просто соку ледяного перепила из автомата, вот живот и прихватило-о-о!

Наш неугомонный треугольник — Таити, Марина и Мику — с живым любопытством покосился на Сагири, пока я методично шлёпал чернильные печати в их карточки. Та попыталась неловко отшутиться дежурной отмазкой, но сидеть с лопнувшим бельём прямо под тонкой футболкой было настолько стыдно, что её щёки полыхали алым маковым цветом.

— Сестличка, сильно болит? Когда у Айши животик крутит, Ацуки гладит его тёплой ладошкой, и всё проходит! Хочешь, я тебе тоже поглажу?

— Н-не надо! Всё правда в полном порядке!

— Вы уверены? Когда мы бегали к автоматам за газировкой, вам вроде совсем дурно не было… Поправляйтесь скорее!

Айша с детской непосредственностью выложила очередную интимную подробность их уклада, но для Ацуки это явно было в порядке вещей, так что он даже бровью не повёл. Напротив, видя, как отчаянно Сагири хорохорится, дети искренне за неё распереживались.

Золотые ребята, право слово.

— Хьё-о-о-о?!

— М?

«Пора бы уже идти выручать подругу…» — с этой мыслью я как раз занёс штамп над раскрытыми лодочкой ладонями Кусакабэ. Карточки у неё, как у внезапного гостя, не нашлось, и она почему-то покорно подставила руки. В этот миг девушка вдруг замерла и шумно охнула, словно её прошибло током.

А следом решительно вскинула правую руку вверх:

— Р-ребята! Якумо-сан совсем нехорошо, так что давайте оставим её на надёжное попечение товарища по оружию, а сами пойдём поиграем в другое место-о-о!

— Кусакабэ?..

Пусть она и не такая бойкая активистка, как Юдзуру, но всё же взрослая старшеклассница. Видимо, намётанный девичий глаз сразу безошибочно определил истинную причину, по которой Сагири судорожно вцепилась обеими ладонями в собственную грудь.

— Более того! Прямо сейчас в книжной лавке, где я стою за кассой, каждый из вас волен выбрать себе по одной любой книге в подарок!

— В натуре?! Ни фига себе праздник! Там же как раз свежий том моей манги завезли!

— П-правда можно?..

— А… а толстую энциклопедию с картинками тоже разрешат?..

— Чек оплатит наш шеф, который укатил развлекаться, закрыл магазин и свалил всю возню на мои хрупкие плечи, так что берите вообще всё, что душе угодно-о-о!

Увидев, как девушка из-под занавески чёлки победно выставила большой палец вверх, наш младший треугольник восторженно взвыл. В этот миг Кусакабэ казалась буквально озарённой золотым нимбом спасительницы.

— Само собой, Ацуки-кун и Айша-тян тоже приглашены!

— Ого! Нам тоже можно?!

— Ацуки, ура-а-а!

Включив режим образцовой старшей сестры на полную катушку, Кусакабэ моментально взяла в оборот и эту неразлучную парочку. Куда только испарилась её вечная забитость и робость? Прирождённый полководец, не иначе!

— Т-товарищ по оружию! Детей я беру на себя, а вы уж позаботьтесь о нашей раненой Якумо-сан-н-н!..

— Д-да… Спасибо тебе огромное, Кусакабэ. Мало того что прибежала ни свет ни заря, так ещё и с чужой ребятнёй вызвалась возиться.

— Да сущие пустяки-и-и! Мне всё равно велели занять их до полудня, а уж если товарищ и моя драгоценная подруга Якумо-сан попали в беду, я расшибусь в лепёшку, но прикрою-у-у!..

— Ну ты даёшь, Кусакабэ!..

Акции этой девчонки в моих глазах взлетели до заоблачных высот.

Она ведь и раньше терпеливо выслушивала мои душевные терзания насчёт Сагири, и даже подтолкнула пойти подглядывать, когда Сагири признавались в любви… Короче говоря, во все критические моменты она неизменно подставляла плечо. Если бы не её безумная тяга к чужим ладоням на шее, от женихов бы отбоя не знала. Хотя в последнее время мне начинает казаться, что в этом странном фетише как раз и кроется её неповторимый шарм.

— Мы с Сагири непременно потом тебя отблагодарим как следует.

— Да бросьте вы, какая там благодарность-т-ть… Ой, кстати! Шепните потом, пожалуйста, Якумо-сан кое-что на словах…

— М? Что именно?

Она и без того говорила вкрадчивым шёпотом, но тут, видимо, дело было государственной важности, поэтому Кусакабэ поманила меня пальцем ещё ближе. Ростом она уступала даже Сагири, так что мне пришлось присесть на корточки, послушно подставив ухо.

— Пластырь… очень выручает-т-ть.

— …Чего?

От этой лаконичной фразы процессор у меня в черепушке наглухо завис с синим экраном смерти.

— Сама частенько на работе пользуюсь, настоятельно рекомендую-ю-ю!..

— Чего-чего?! Ты о чём вообще толкуешь?!

Я ошарашенно уставился на неё, а в ответ прямо перед моим носом возник кулачок с гордо поднятым большим пальцем. Глаз за чёлкой рассмотреть не удалось, но на губах Кусакабэ играла, пожалуй, самая широкая и довольная улыбка из всех, что мне доводилось у неё видеть.

— Ну что, бойцы, выдвигаемся в книжный!

— Погнали! Бывайте, Братуха, Сеструха! Если живот не отпустит, глотните таблетку, она горькая, но помогает!

— Они не маленькие, сами разберутся! До завтра!

— П-поправляйтесь!..

— Рэндзи-нии-сан, присмотрите за сестрицей!

— Сестличка, пусть братик обязательно погладит тебе животик!

Выдав напоследок эту напутственную тираду, окрылённая Кусакабэ решительно увела школьников прочь из сквера. На залитой утренним солнцем площадке остались лишь онемевший от культурного шока я да сжавшаяся в комок на лавочке Сагири.

— …Надо будет сказать Кусакабэ спасибо.

— …Угу. А о чём вы там с Хина-тин шептались?

— ………Она порекомендовала… лейкопластырь.

— А? Рэндзи, ты поранился, что ли?

— ………Не мне. Тебе. Прямо сейчас.

— Мне прямо сейчас?.. Э-э… Ой?! П-пошляк!..

— Это не ко мне, это к твоей ненаглядной Кусакабэ претензии предъявляй…

Сагири сидела на досках, обеими руками судорожно вцепившись себе в воротник, и снизу вверх буравила меня багровым от неописуемого стыда лицом.

Я осторожно задрал голову к небу, мучительно соображая, куда теперь девать резко подскочившие акции нашей спасительницы.