Спустя без малого полчаса тряски в автобусе мы добрались до святилища на окраине города.
Для нас, тогда ещё детей, даже такая вылазка казалась настоящим приключением, а для Сагири, которая из-за слабого здоровья почти не покидала стен дома, это и вовсе было верхом восторга.
— Рэн-кун, Рэн-кун! Фестиваль! Настоящий фестиваль!
— Хва-а-а... Ага, Са-тян.
Выйдя на остановке, мы очутились на огромной парковке. Местные жители и туристы нескончаемым потоком двигались в сторону священной дороги-сандо, ведущей к святилищу в глубине храмовой рощи. По обе стороны выстроились ряды лавочек с якисобой, такояки, яблоками в карамели и ледяной стружкой какигори, а рядом шумели тиры и палатки с вылавливанием золотых рыбок — от этого зрелища захватывало дух.
Сагири смотрела на всё сияющими глазами, а вот я не сдержался и сладко зевнул во весь рот.
— ...Рэн-кун, ты спать хочешь?
— А, да нет, всё нормально... Пойдём, Са-тян!
— Угу!
Опомнившись от её замечания, я торопливо потёр глаза и, чтобы замять неловкость, взял Сагири в её нарядной юкате за руку.
Всё-таки бессонная ночь давала о себе знать: стоило сесть в автобус, как навалилась дремота. В дороге мы почти не разговаривали — Сагири заворожённо смотрела в окно на мелькающие улицы, что тоже усыпляло.
Ещё бы — фестиваль бывает лишь раз в году!
Это сейчас район у станции застроили и возвели гигантский торговый центр, а в те времена местной достопримечательностью и главной гордостью был только этот храмовый праздник, к которому городок готовился всем миром. Вдоль улиц развешивали бумажные фонари-тётин, по дорогам торжественно катили повозки-даси, а отовсюду разносился гулкий рокот посвятительных барабанов тайко, в которые били школьники и члены самоуправления.
Сагири была настолько поглощена этим действом, что я и сам невольно расслабился.
— Рэн-кун, Рэн-кун! Яблоки в карамели! Яблочки!
— Ага. Возьмём по штучке?
— Конечно!
Едва ступив на сандо, Сагири тут же устремилась к прилавку со сладостями. Увидев угощение, которое продают только на фестивалях, она пришла в неописуемый восторг и потянула меня за собой.
— Дяденька, дяденька, дайте, пожалуйста, яблоко в карамели!
— Сию секунду! Ого, да вы, ребятки, смотрю, не разлей вода!
— Ага! Мы ведь лучшие друзья!
— Ха-ха-ха! Лучшие друзья, говоришь? Дело хорошее! Держи-ка самое большое! А вот это, поменьше — подарок от заведения!
— Ой... А-а можно, правда?
— Конечно можно, чего уж там! Но с условием: если встретите друзей, расскажите им, какие тут вкусные яблоки!
— С-спасибо вам большое!
— Спасибо-о-о!
Торговец оказался на редкость добродушным и весёлым мужиком.
Сагири бережно приняла огромное яблоко в глазури, а мне досталось то, что поменьше.
Поклонившись искренне смеющемуся продавцу, мы снова взялись за руки и пошагали сквозь толпу.
— Са-тян, смотри не урони.
— Всё под контролем!
Её улыбка сияла ярче, чем алый глянец карамельного яблока.
От лотков доносились аппетитные запахи и весёлые голоса. Идти вдвоём сквозь этот праздник казалось сказочным сном.
Насколько счастлива была Сагири, настолько же радовался и я.
Мы выбрались на улицу, пришли на праздник, и я мог видеть рядом её лучезарную, чистую радость.
Сонливость как рукой сняло.
— Са-тян, Са-тян.
— М-м-м?
Сагири с набитым сладким яблоком ртом повернулась ко мне.
— Здорово, правда?
— Угу!
Мы счастливо улыбнулись друг другу.
Красные и белые фонарики заливали дорожку тёплым светом.
Солнце окончательно село, и граница между ночью и грозовыми тучами стёрлась без следа.
Миновав огромные алые ворота-тории, мы вдвоём начали подниматься по длинной каменной лестнице к святилищу.