На улице стояла образцовая летняя, ясная погода.

Палящее солнце, раскинувшееся лазурное небо, рассыпанные тут и там белые облака — идеальное сочетанные, создающий прекрасный пейзаж.

Легкий ветерок шелестел в тихом спальном квартале, асфальтированная дорога выглядела так уютно и живописно…

— …Сдохнуть можно.

Жара стояла адская.

Палящее, слепящее солнце, ненавистно-синее небо, редкие облака, не дающие ни миллиметра тени, духота и раскалённый асфальт, высасывающий последние силы из нас, несчастных представителей человечества.

Шедшая слева от меня Сагири тоже начисто растеряла недавнюю улыбку под безжалостным натиском зноя.

Видимо, рассудив, что растянутая домашняя футболка не годится для выхода в свет, она извлекла из своего утреннего объёмистого рюкзака лёгкую толстовку с коротким рукавом и нацепила бейсболку, примерив летний мальчишеский образ.

Но сколько слоёв одежды на неё ни надень, идеальную фигуру скрыть невозможно: даже когда она плелась ссутулившись, в каждом её движении сквозило врождённое изящество. Статус первой красавицы параллели просто так не дают — опасная вещь.

— Рэ-э-эндзи-и-и… Жарко-о-о…

Глядя на раскисшую подругу детства, у которой от жары плавились и мысли, и связная речь, я тяжело вздохнул. Почесав щёку свободной правой рукой, я заметил:

— …Может, потому что ты на мне повисла?

Так оно и было.

Шедшая слева Сагири мёртвой хваткой вцепилась в мою левую руку. Она не просто держала меня за ладонь, а буквально обнимала предплечье обеими руками.

Наши вспотевшие руки соприкасались, а к моему локтю то и дело прижимались две её мягкие округлости… Тут безо всякой погоды температура подскочит до предела.

— Это я о тебе забочусь, между прочим!

— …И в чём же логика?

— Если я вот так держу твою руку, ты при всём желании не сможешь меня поцеловать!

С точки зрения физики логика вроде бы и была, но обоснование отдавало откровенным бредом. Может, оно и так, но цена за этот манёвр была чересчур высока.

— Допустим. Смотри только, чтобы тепловой удар не хватил.

— …А если сказать «тепловой удар» очень-очень медленно… с ударением на «чмок»…

— …Даже не надейся, я этого повторять не буду.

— …Жадина Рэндзи.

Она прекратит когда-нибудь приставлять оскорбления к моему имени?

Висеть на мне мешком и одновременно расставлять такие ловушки… У неё и впрямь мозги на жаре спеклись.

— Ха-а… Ладно, пошли.

— У-э-э?

Волоча за собой повисшую на руке Сагири, я свернул из жилого квартала на главную улицу.

Мы нырнули в первый попавшийся комбини, и волна ледяного кондиционированного воздуха показалась нам настоящим спасением из преисподней.

— Ка-а-айф!..

Не давая Сагири застыть столбом на самом входе, я потащил её вглубь торговых рядов, чтобы мы оба хоть немного остыли.

У холодильника я прихватил два стаканчика ванильного мороженого, расплатился на кассе и потянул её обратно на улицу.

Поскольку Сагири так и не выпустила мою руку, рассчитываться было дико неудобно, из-за чего кассир проводил нас крайне многозначительным взглядом.

Какое счастье, что за нами никого не было в очереди.

— Жарко, но рукам так прохладно-о-о…

Снаружи нас снова накрыло полуденным пеклом.

Прижимая к себе холодный пакет с мороженым, подруга по-прежнему не выпускала моего локтя, и так мы наконец доковыляли до первой цели — автобусной остановки.

Остановка была оборудована аккуратным навесом наподобие беседки: сквозняка там почти не было, зато от прямых солнечных лучей укрытие спасало идеально.

Внутри стояла всего одна длинная скамейка, и больше не было ни души. Увидев это, Сагири наконец разжала хватку и пулей метнулась к лавке.

— Рэндзи, Рэндзи! Мороженое! Давай скорее есть!

— …И как ты с такой термостойкостью умудрилась на днях прийти в школу в зимней форме?..

— Хе-хе, хвали меня, хвали сильнее!

— …Точно мозги напекло.

Покачав головой на то, как нетерпеливо она хлопает ладонью по скамье, я опустился рядом.

Словно только этого и дожидаясь, Сагири достала из пакета ванильный стаканчик и протянула мне:

— Спасибо!

— …На здоровье.

От её ослепительной улыбки у меня перехватило дыхание.

Запрещённый приём. Светит ярче летнего солнца.

Мороженое в стаканчике уже начало подтаивать — от полуденного зноя и от тепла её щеки, к которой она его прижимала.

— М-м-м! Холодненькое, вкуснотища!

— Давно не ел, а ведь и правда неплохо.

Довольная подруга зажала деревянную ложечку в зубах и с блаженным видом прижала ладони к щекам. Если она так искренне радуется, крюк до магазина был сделан не зря.

— А? Рэндзи, ты что, обычно мороженое не ешь?

— У нас родители сладости почти не покупают.

— Серьёзно?! Тю-ю… А те сладости, которыми меня угощают, когда я прихожу?

— А это мама специально под тебя запасает.

— Хе-хе-хе… Ну надо же… Прям даже неловко как-то… хе-хе…

— Чего ты лыбишься так странно?

— Получается, только благодаря мне Рэндзи перепадают вкусняшки?

— Да ты эталон наглости…

— Шучу-шучу! В следующий раз обязательно скажу твоей маме спасибо!

— Ага, она обрадуется.

Идиллия.

Трудно поверить, что мы вообще-то в ссоре.

Да и не хотел я никакой ссоры. Обычное ребяческое упрямство с обеих сторон. Глядя, какая она сейчас довольная, так и подмывало поговорить начистоту, всё объяснить — вдруг послушает? Но я сдержался.

Потому что слёзы, спор и запрет на поцелуи — это решение, к которому она мучительно шла сама.

Звучит глупо, но это был отличный повод проверить, чьи чувства окажутся сильнее. Проигрывать я ни за что не собирался, но если уж суждено пасть — то в честном бою и без сожалений.

— Ой, Рэндзи. У тебя мороженое на губе.

— А? Ну да, оно подтаяло… Тут?

— Не-а, с другой стороны.

— Так?..

— Только размазал.

— Чёрт, приставучее какое.

— Стой, не двигайся…

— А?

Тень внезапно заслонила свет.

Сидевшая рядом Сагири упёрлась ладонью мне в плечо и приподнялась.

Заглянув мне прямо в лицо, она приоткрыла свои губы и потянулась к моим…

— …………

— …………

Она замерла в миллиметре от прикосновения.

Светлые глаза прямо перед моим лицом медленно округлились.

Тихий вздох коснулся моих губ, принеся с собой сладкий аромат ванильного мороженого.

— …Х-хи-хи, шу-у-утка! Ч-что, испугался?!

— …Д-да уж.

Сагири отпрянула как ошпаренная, прикрыла рот ладошкой и преувеличенно громко рассмеялась. Пыталась сделать вид, что всё под контролем, но пылающие щёки выдавали её с головой.

Впрочем, моё собственное сердце колотилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди.

— …………

— …………

Мы замолчали, снова уставившись прямо перед собой.

Автобуса всё не было, а в руках сиротливо таяло мороженое.

— Ч-чуть не попалась…

Отвернувшись, она едва слышно прошептала это себе под нос, но я расслышал каждое слово.

Да уж, я тоже был на волоске от провала.

Едва мы поклялись не целоваться, как тут же чуть не сорвались.

Этот несостоявшийся поцелуй взбудоражил кровь сильнее любого настоящего, и пока не подошёл автобус, я сидел не шелохнувшись, боясь, что она услышит бешеный стук моего сердца.