— Голосишь ты бодро, но лицо пылает. Температура всё-таки есть?

— Это вообще-то из-за тебя!

— Нечего сваливать собственное нездоровье на других.

— Из-за тебя! Из-за тебя же!

— Зачем два раза повторять?

— Да какая к чёрту разница!

Я вёл бессмысленную перепалку с подругой детства, которая забилась в дальний угол кровати и ощетинилась, словно взъерошенная кошка.

Пришёл проведать больную — а она бодрее всех живых, хоть и раскраснелась; винит во всех грехах меня, и вместо заботы мы опять лаемся… Короче говоря, форменный кавардак.

— Да потому что я из-за тебя глаз сомкнуть не смогла!

— …Чего?

— …………Ой.

Первая красавица школы в ту же секунду состроила мину в стиле: «Кажется, я ляпнула лишнего».

Знакомое выражение: так она выглядит каждый раз, когда крупно садится в лужу. И сейчас, выдав эту фразу, она прокололась по полной программе.

Выходит, Сагири свалилась вовсе не от болезни, а банально из-за недосыпа.

— Ну ты даёшь…

— Э, р-Рэндзи?..

Стоило этому дойти до моего сознания, как силы разом оставили тело. Я тяжело плюхнулся на ковёр у кровати, а сверху раздался её растерянный голосок.

Главное — удушливая тревога о том, что она тяжело заболела, рассеялась без следа, и на душе стало невыносимо легко.

— Слава богу, обошлось.

— А, ну да…

Мне до безумия хотелось растянуться прямо на мягком ворсе, но валяться в пропахшей летним потом школьной форме было верхом свинства даже в спальне подруги детства, так что я сдержался. К тому же снизу не было видно её лица. А это уже непорядок.

— Юдзуру и остальные тоже места себе не находили. Меня сегодня специально отпустили пораньше, заявив: «Если тебя нет, то и клуба нет».

— Юдзурун?..

— Черкни ей потом хоть пару строк.

— Угу… Ой, Рэндзи, а почему от тебя столько сообщений?..

— Дергался, ясное дело. Вчера сама ныла: «Ой, простужусь, точно простыну», а сегодня не пришла в школу. Я уж испугался, что загонял тебя.

— …У-у.

«У-у»? Что ещё за «у-у», Сагири?

Я от неё подобных звуков отродясь не слышал.

— Так нечестно…

— Чего ты там бубнишь?

Она прошептала что-то себе под нос, но из-за расстояния и моего ступора от этого странного писка я не разобрал ни слова.

— …Я сказала: спасибо!

— О, о-о…

Могла бы и не злиться от смущения, чай не чужие люди.

Однако, пусть она и хорохорилась, румянец с щёк не сходил. Даже если причиной тому была неловкость, факта прогула уроков это не отменяло.

— …Хватит шуметь, ложись давай. Я пока здесь посижу.

— …………Правда?

Она опешила, хлопая ресницами, и в комнате повисла долгая пауза.

— А как иначе? Сколько лет я у твоей кровати торчал, когда ты болела? К тому же твоя мама велела мне остаться на ужин.

— …Вот последнее упоминать было необязательно.

— Это суровый факт, никуда не денешься… Давай-давай, падай на подушку.

Игнорируя вялое ворчание, я заставил вредную девчонку выползти из угла обратно на середину матраса. Поднялся на ноги и натянул на неё махровое покрывало — и тут лёгким порывом воздуха до меня донёсся густой, дурманящий аромат Сагири.

…«Фу, ну и формулировочка», — тут же осадил я сам себя.

— …………Поступай как знаешь.

— Не тебе разбрасываться царскими милостями после того, как тебя заботливо уложили и подоткнули одеяло.

Сверкая из-под покрывала пунцовым лицом, Сагири снова буркнула что-то невнятное, но на сей раз я всё расслышал. Впрочем, язвить в ответ не имело смысла.

Видимо, хоть температуры и не было, чувствовала она себя всё равно разбитой — былой язвительности ей явно не хватало.

— На всякий случай спрошу: жара точно нет?

— …Вроде не было.

— Так и скажи, что градусник в глаза не видела. Щёки вон как полыхают.

— Это всё Рэндзи… у-у.

Опять это «у-у». Что за цирк, мы по кругу ходим?

— …Тебе правда настолько интересно?

— Речь о тебе. Естественно, интересно.

— …

— Эй, язык проглотила?

Спросила — я ответил, а она взяла и натянула покрывало до самой макушки. Правда, тут же спохватилась и сдвинула край обратно, оставив на виду лишь светлые глаза.

— …Тогда ладно.

— Что «ладно»?

Она снова что-то пробормотала, но сквозь слой ткани было не разобрать.

— …Дурак ты, Рэндзи.

— Сама виновата, шамкаешь в подушку.

Делать нечего. Я опустился на краешек постели. Лицо Сагири оказалось совсем рядом, и оно действительно пылало огнём.

— Раз уж так настаиваешь… измерь температуру…

— Я?

— Угу…

Казалось бы, плевое дело — проверить жар, но её внезапная кротость заставила сердце споткнуться на полуударе.

Градусника поблизости не наблюдалось, а выбираться из кокона Сагири наотрез отказывалась, поэтому я просто потянулся ладонью к её лбу…

— …Не-а.

Шлёп — и мою руку решительно смахнули в сторону.

Эй, ты чего вытворяешь? Сама же секунду назад просила померить!

— …Померяй лбом.

Сначала я даже не въехал в суть. Ладонью трогать нельзя, а лбом — пожалуйста. Смысл этой загадки дошёл до меня лишь тогда, когда я заметил перемену в её взгляде.

— …

Она лежала на спине, спустив покрывало до уровня шеи.

Тонкие черты лица подруги детства открылись прохладному воздуху комнаты. Веки опущены, словно она замерла в ожидании. И вдобавок она заботливо заправила чёлку в сторону, полностью обнажив бледный лоб.

Классический штамп из сёдзё-манги: парень и девушка, между которыми искрит, проверяют жар прикосновением лоб в лоб.

Прижмись лбом к моему лбу и узнай, насколько мне горячо… Эта капризная сонная принцесса без единого слова потребовала именно этого, внезапно и безраздельно вверив себя в мою власть.