Залитая лунным светом загородная усадьба погрузилась в безмятежность. Каменная стела за воротами безмолвно возвышалась в ночной тиши. На её неосвещённой, сокрытой в тени стороне едва заметно проступали два иероглифа.
Сад снов.
Едва научившись мыслить, человек научился и видеть сны. Пусть практики уже ступили на стезю постижения Великого пути небес и земли, по своей сути они оставались простыми смертными и не могли зваться небожителями.
Кунхоу, забравшись на выставленную ею же просторную кровать, укуталась в мягкое одеяло и уснула. Повязанная на её запястье шёлковая лента источала во мраке слабое свечение — словно крохотный светильник, озаряющий тусклую комнату.
Девушке вновь снился сон. Странность заключалась в том, что в самом видении её не было: она оказалась лишь сторонней наблюдательницей, способной созерцать всё происходящее, но не в силах вмешаться.
Во Вратах Облачного сияния из её сна падал пушистый снег, укутывая всю гору ослепительно-белым покрывалом. Однако куда больше внимания привлекал не он, а траурные белые шелка, свисающие с ворот и балок, и стоящий на коленях в поминальном зале дядя-наставник Цинъюань.
В отличие от реальности, где он всегда отличался румянцем на щеках, во сне дядя-наставник выглядел исхудавшим и измождённым, а на его лице застыло глубокое чувство вины. Снаружи зала, убитые горем, стояли старший из братьев-наставников и второй старший брат-наставник; их волосы уже запорошило снегом. Вскоре Кунхоу заметила и других знакомых обитателей горы Облачного сияния, не хватало лишь одного человека — наставника.
«Куда же подевался наставник?»
Она хотела отправиться на его поиски, но мир сновидений ей не подчинялся. Вместо наставника Кунхоу увидела, как на постоялом дворе отец и сын из рода Ду, правящего городом Цю, повздорили с феей Линбо из секты Сияющего Рассвета — дело едва не дошло до драки. Именно в этот момент тёмный совершенствующийся, выдававший себя за обычного практика, внезапно напал и под шумок убил беспечного с виду Ду Цзина. После этого в городе Цю установили строгое правило: ученикам секты Сияющего Рассвета вход туда был закрыт навсегда.
«Как всё дошло до такого?» Кунхоу смотрела, как вольные совершенствующиеся поддаются на провокации тёмных и всё сильнее враждуют с учениками сект. Как злодеи жестоко убивают нескольких невероятно талантливых адептов школы Чистого ветра, похищая из их духовных алтарей всю духовную энергию. Из-за внезапного расторжения помолвки главного ученика-наследника школы Врат Люянь конфликт между этой школой и Вратами Лазурной яшмы разгорелся до такой степени, что их последователи бросались в бой при первой же встрече, калеча в своих стычках даже невинных горожан.
Ни сама Кунхоу, ни Хуаньцзун в этом видении так и не появились, словно происходящее их совершенно не касалось.
«Где же Хуаньцзун? Где старший Линь? Куда все исчезли?»
«Этот человек — тёмный совершенствующийся, ему нельзя верить!»
Кунхоу отчаянно хотела воззвать к вольным совершенствующимся, погрязшим в распрях с учениками сект, но не могла и рта раскрыть. Ей оставалось лишь бессильно наблюдать за сменяющимися картинами, с тревогой в сердце принимая неизбежное.
Вскоре девушка начала осознавать, что этот сон словно нарочно издевался над ней. То, чего она больше всего страшилась, непременно сбывалось. А те, кого она так жаждала увидеть, ни за что не появлялись.
Поняв это, Кунхоу перестала волноваться. Расслабив тело и отпустив мысли, она попыталась усилием воли изменить течение сна. Однако морок оказался невероятно упрямым: он не только не поддался её влиянию, но и с издевкой раз за разом демонстрировал триумф тёмных совершенствующихся.
Это вновь вывело её из себя. Кунхоу злилась всё сильнее, пока, наконец, не проснулась от собственного негодования. Одеяло неведомо когда сползло на пол, а за окном мерно шумел дождь, зарядивший в какой-то момент посреди ночи.
Спрыгнув с кровати, она подняла одеяло и бросила его в кольцо-хранилище. Взглянув в угол комнаты, девушка заметила, что стоявший там сундук открыт. Налепив на себя несколько защитных талисманов, Кунхоу осторожно приблизилась.
Внутри не оказалось никаких ловушек, зато лежали трактат по самосовершенствованию, руководство по фехтованию и россыпь разнообразных драгоценных и духовных камней. Страницы обеих книг давно пожелтели от времени — неизвестно, сколько веков они здесь пролежали.
«Пятьсот лет назад, во время прошлого открытия тайной области, эти трактаты так никто и не забрал. Выходит, тогда в комнату либо никто не вошёл, либо пришедший не смог пройти испытание».
«Но как же удалось справиться мне? Благодаря сну, от которого можно было умереть от злости?»
— Так это что, плата за моральный ущерб? — Кунхоу достала из сундука руководство по фехтованию, но, бегло пролистав, потеряла к нему всякий интерес и закинула в кольцо-хранилище, решив позже отдать Хуаньцзуну.
Трактат по самосовершенствованию оказался куда любопытнее: прежний владелец оставил в нём множество размышлений о личном опыте и о том, каким должно быть состояние сердца того, кто идёт по Великому пути. Сами же техники на сегодняшний день не представляли особой ценности. Знания давно стали общедоступными для всего мира самосовершенствования, и методы из этой книги по большей части дублировали официально изданные современные руководства.
Что же касается неких непроверенных практик, то пробовать их Кунхоу не рискнула из страха повредить меридианы. Куда надёжнее будет отправить находку в секту, чтобы наставник, старшие дяди-наставники и дяди-наставники изучили её сообща.
Если у тебя есть старшие, на которых можно положиться, грех этим не воспользоваться.
Духовные камни, магические артефакты и прочие ценности девушка сгребла в мешочек-хранилище, а тот спрятала в своё кольцо-хранилище. Интересно, досталось ли что-нибудь старшему Линю и Хуаньцзуну? Если нет, то она поделится с ними богатствами, чтобы утешить их расстроенные чувства.
Ночь прошла без сновидений. Когда Линь Ху проснулся, на улице уже совсем рассвело. Мужчина нахмурился: он спал слишком крепко, непростительно утратив бдительность. Одевшись, он вышел из комнаты. Проходя мимо покоев Цзиньлин и Линбо, Линь Ху услышал их мерное дыхание. За дверью Кунхоу тоже раздавались звуки пробуждения. Успокоившись, он направился прямиком к комнате Хуаньцзуна.
— Молодой господин? — он негромко постучал и, услышав ответ, осторожно приоткрыл дверь. Хуаньцзун стоял посреди комнаты. В углу красовался распахнутый сундук, доверху набитый нефритом, драгоценностями и духовными камнями. Сокровищ оказалось так много, что они высыпались наружу.
— Ночью кто-то заходил? — Линь Ху подошёл к нему и с лёгкой тревогой уставился на горку духовных камней.
— Никого не было, — покачал головой Хуаньцзун. Вчера вечером он установил на двери несколько барьеров и снял их лишь после стука спутника.
Линь Ху задумчиво потёр подбородок. Неужели Кунхоу оказалась права, и с этим сундуком действительно что-то не так?
— С вами не случилось ничего странного, молодой господин? — Испытания в тайных областях порой принимали самые причудливые формы, и кто знает, какое именно условие выполнил Хуаньцзун, раз получил в награду целую гору даров.
— Прошлой ночью… мне снился сон, — нахмурился Хуаньцзун. Судя по всему, видение оказалось не из приятных, и вдаваться в подробности ему не хотелось.
Заметив это, Линь Ху не стал допытываться, лишь произнёс с оттенком вселенской печали:
— А в моей комнате не появилось ничего. — Он наклонился, чтобы осмотреть содержимое сундука. Магические артефакты оказались подлинными, духовные камни — настоящими. Но самым удивительным сокровищем был сияющий пятицветными переливами палантин — божественный артефакт высочайшего ранга, обладающий колоссальной атакующей мощью.
Бросив взгляд на Хуаньцзуна, уже облачившегося в привычные белые одежды, Линь Ху так и не смог представить своего господина, сражающегося палантином.
— С ним что-то не так? — Хуаньцзун с долей сожаления посмотрел на палантин, который Линь Ху мял в руках уже довольно долго.
— Всё в порядке, — покачал головой Линь Ху и аккуратно свернул ткань.
Хуаньцзун забрал у него палантин и, достав из своего кольца-хранилища парчовую шкатулку, бережно опустил вещь внутрь:
— Кунхоу он отлично подойдёт.
— Молодой господин, вы заботитесь о Кунхоу так, будто растите родную дочь. — Линь Ху принялся собирать рассыпанные по полу духовные камни и драгоценности, ссыпая их в мешок, а артефакты откладывая в сторону.
— Я даже не женат, откуда бы у меня взяться дочери? — Хуаньцзун закрыл шкатулку, осторожно поставил её на стол и, услышав снаружи шаги, направился к выходу.
— Хуаньцзун, ты уже проснулся?
Он распахнул дверь и увидел девушку. Она стояла под слегка отсыревшим навесом, сжимая в руке пожелтевшую книгу.
— Как спалось? — Хуаньцзун посторонился, пропуская её внутрь. Краем глаза заметив, что дверь Линбо вот-вот откроется, он поспешил затворить створку и обернулся к гостье.
— Не очень, — вздохнула Кунхоу, протягивая ему руководство по фехтованию. — Мне досталась книга меча. Не знаю, насколько она хороша, так что забирай. — Она на мгновение замялась: — Если для вас, мечевых практиков, здесь найдётся что-то стоящее, я сделаю копию и отправлю в секту.
Старший брат-наставник Учуань и старший из братьев-наставников оба следовали по пути меча. Если техники пригодятся Хуаньцзуну, то и им наверняка сослужат хорошую службу.
Хуаньцзун взял ветхий том. Заметив на обложке иероглифы «Меч Неба и Земли», он изменился в лице — редкое для него явление. На первой же странице значилось: «Благородный муж, постигающий искусство меча, должен гордо стоять между небом и землёй, посему сия техника именуется Мечом Неба и Земли. Всякий, кто осваивает её, обязан быть благородным мужем. Низкий же человек, едва узрев эту книгу, расстанется с жизнью».
Подобные проклятия были в ходу тысячелетие назад. У каждого течения имелись свои методы самосовершенствования, и, дабы уберечь тайны от чужаков, многие наносили на трактаты предупреждения в духе: «Всяк не принадлежащий к нашей школе, кто рискнёт изучать эти техники, никогда не достигнет Великого пути».
Предки не могли и помыслить, что спустя тысячу лет секреты их сект станут достоянием общественности. Совершенствующиеся объединили сильные стороны разных школ, составив на их основе идеальные, выверенные до мелочей руководства.
Времена меняются, и так было испокон веков.
Но с Мечом Неба и Земли дело обстояло иначе. Согласно преданиям, эту технику создал мечевой практик, свершивший вознесение три тысячи лет назад. Она вобрала в себя квинтэссенцию знаний всего тогдашнего мира самосовершенствования. Поговаривали, что достигший в ней совершенства способен расколоть небеса, сокрушить землю и заставить звёзды обернуться вспять.
Увы, после вознесения творца техника была безвозвратно утеряна, оставив после себя лишь легенды о фехтовальной технике Меча Неба и Земли.
И теперь легендарное искусство меча так внезапно оказалось у него в руках, да ещё и было преподнесено с такой небрежной лёгкостью.
— Молодой господин, что с вами? — заметив оцепенение Хуаньцзуна, Линь Ху озадаченно нахмурился. Неужто Кунхоу подсунула ему какую-то непристойную книжицу?
Он подошёл ближе, взглянул на обложку и едва поверил собственным глазам.
— Меч Неба и Земли?
«Наверное, просто совпадение названий?»
Неважно, была ли это подлинная фехтовальная техника Меча Неба и Земли, но факт оставался фактом: в комнате Хуаньцзуна появился божественный артефакт, идеально подходящий женщине, а Кунхоу, будучи звуковым практиком, получила руководство по фехтованию. Эта тайная область хоть немного руководствуется логикой, раздавая свои дары?!
— Это подлинник, — Хуаньцзун поднял взгляд на спутника. — Тот самый легендарный Меч Неба и Земли.
— … — Линь Ху не нашёл, что ответить.
Он повернулся к девушке. Если она и дальше продолжит проявлять подобную щедрость, молодому господину до конца жизни придётся работать на неё как волу, чтобы расплатиться с долгами.
Хотя не это сейчас было главным. Главный вопрос заключался в другом: почему из их троицы с пустыми руками остался только он?!
— Фея Кунхоу, вы у себя? У меня в комнате появился целый сундук духовных камней! А у вас произошло что-нибудь необычное?
Услышав донёсшийся со двора голос Линбо, Линь Ху задумчиво ощупал своё ничем не примечательное лицо.
«Ха! Оказывается, даже тайная область судит по внешности!»