За обеденным столом повисла тишина. Взгляды всех присутствующих сошлись на нефритовой пыли, рассыпанной по столешнице.

«Надо же, с каким изяществом у него дрогнула рука».

Взгляд Линбо задумчиво скользнул по Кунхоу и Хуаньцзуну. Чандэ смутно подозревал, что собрату по Дао Хуаньцзуну, похоже, не слишком нравились Врата Юаньцзи. Ещё вчера перед Совершенным Шуанцином он держался довольно холодно, а сегодня, в присутствии главного ученика-наследника школы, и вовсе перестал скрывать свою неприязнь. Неужели Врата Юаньцзи совершили нечто, нарушающее табу Хуаньцзуна, раз он ведет себя подобным образом?

Чжоу Сяо на мгновение опешил, а затем торопливо поднялся, чтобы велеть служанке принести новые столовые приборы. Как раз в тот момент, когда он встал, Хуаньцзун пододвинул к Кунхоу пиалу с заварным кремом из яиц духовного журавля:

— Съешь немного с утра, это полезно для здоровья.

— О, — Кунхоу взяла пиалу и принялась за еду. Хотя она не понимала причины, интуиция подсказывала: если она откажется, может случиться что-то нехорошее.

Суп из голубя так и остыл в пиале — Кунхоу не выпало ни единого шанса сделать хоть глоток. Хуаньцзун протянул руку, коснулся края посуды и невозмутимо произнес:

— Суп остыл. Я заменю тебе порцию.

Передав пиалу Кунхоу, Хуаньцзун дождался, пока девушка сделает первый глоток, и с мягким выражением лица спросил:

— Как на вкус?

— Неплохо, — ответила Кунхоу. Одолев чуть меньше половины пиалы, она поняла, что больше в неё не влезет.

Хуаньцзун кивнул, отложил палочки и промокнул уголки губ платком:

— Я закончил трапезу. Благодарю вашу уважаемую школу и собрата по Дао Чжоу за гостеприимство.

— Совершенный Хуаньцзун слишком вежлив, — добродушно улыбнулся Чжоу Сяо, после чего повернулся к девушке: — Фея, не желаете ли чего-нибудь особенного? Я прикажу на кухне, чтобы для вас приготовили.

— Гость следует за хозяином, пусть решает собрат по Дао Чжоу, — поблагодарила Кунхоу. — Мы, практикующие, не придаем большого значения услаждению желудка.

Линь Ху мысленно вздохнул: «Такая хорошая девочка, а рядом с молодым господином научилась лгать. Поистине, тяжкий грех».

— Тогда, возможно, фея захочет прогуляться по городу Куйчэн? Ваш покорный слуга с радостью станет вашим провожатым, — щеки Чжоу Сяо порозовели, а взгляд так и не решился остановиться на лице Кунхоу.

— В этом нет необходимости, — отмахнулась она. — Мы с Хуаньцзуном уже договорились. Собрату по Дао Чжоу не нужно специально нас развлекать, занимайтесь своими делами.

Чжоу Сяо перевел взгляд с Хуаньцзуна на Кунхоу и обратно. Вспомнив, как в тот день в густом лесу они уехали в одной повозке, он внезапно догадался об истинном положении вещей. Он ошеломленно уставился на девушку, и крохотный огонек, еще не успевший толком разгореться в его сердце, в мгновение ока был потушен толстым слоем снега.

— Раз так, желаю фее и Совершенному приятной прогулки, — Чжоу Сяо сложил руки в поклоне и поспешно удалился.

— Хуаньцзун, пошли, — Кунхоу потянула мужчину за рукав одеяния и обернулась к Чандэ с Линбо: — Двое собратьев по Дао пойдут с нами?

— Почему бы и не прогуляться, — отозвался Чандэ.

— Нет нужды, — отрезала Линбо.

Чандэ обернулся к Линбо. Разве младшая сестра-наставница не говорила вчера вечером, что собирается сходить в филиальную лавку Секты Повелителей Небес в городе Куйчэн за платьем из новой коллекции? Почему теперь передумала?

— У нас еще есть кое-какие незаконченные дела, вы двое ступайте первыми, — Линбо, не дожидаясь ответа Чандэ, потащила его за собой. Видя столь неподобающее поведение младшей сестры-наставницы, Чандэ не мог отчитывать её при посторонних, поэтому ему оставалось лишь последовать за ней.

— Линбо, — беспомощно вздохнул Чандэ, когда они вышли за пределы внутреннего двора. — Тебе следовало бы больше общаться с другими практикующими.

— Старший из братьев-наставников, эти двое питают друг к другу взаимную симпатию. Зачем нам лезть и путаться у них под ногами? — Линбо уже отчаялась достучаться до непробиваемого восприятия Чандэ. — Разве ты не видел, как исказилось лицо Совершенного Хуаньцзуна, когда Чжоу Сяо начал расшаркиваться перед Кунхоу?

— Совершенный Хуаньцзун и фея Кунхоу? — Чандэ задумался на миг, но тут же покачал головой, отвергая эту мысль. — Совершенный Хуаньцзун достиг огромных высот на пути меча. С каких это пор мы, мечевые практики, придаем значение столь иллюзорным личным чувствам? Тем более, костный возраст феи Кунхоу едва перевалил за десяток лет, к тому же она ученица Врат Облачного сияния. У этих двух сект разные идеалы совершенствования, разные методы управления. Откуда тут взяться чувствам?

— Неужели я всё себе надумала? — с сомнением пробормотала Линбо.

— Отношения между идущими по пути Дао отличаются от мирских страстей. Мы живем слишком долго, слишком много видим, поэтому нашему сердцу не так-то просто дрогнуть, — Чандэ посмотрел на свою младшую сестру-наставницу, которой не было еще и ста лет. — Ты еще слишком юна и не знаешь, как безжалостно время стачивает любые привязанности.

В юности ради любви готовы расстаться с жизнью, броситься в омут с головой и ни о чем не жалеть. Но чем старше становишься, тем прохладнее относишься к чувствам. Когда повидаешь достаточно смертей и расставаний, чужие страсти и мирская суета перестают трогать душу.

Среди великих мастеров мира самосовершенствования, достигших высот в развитии, у кого есть спутник Дао? Возможно, в прошлом они и были, но в итоге пути расходились ради постижения собственного Дао.

— Разве не бывает любви, что длится вечно? — допытывалась Линбо. — Чтобы кто-то стал поистине особенным?

— Нет, — покачал головой Чандэ. — Ни одного.

Хоть у Линбо и не было того, к кому лежало бы сердце, она, как и всякая дева, в глубине души мечтала о прекрасном чувстве, поэтому ответ старшего из братьев-наставников невольно заронил в неё толику разочарования.

— Не принимай близко к сердцу. Возможно, в будущем и появится такая бессмертная чета, просто их время еще не пришло, — с улыбкой утешил её Чандэ. — Иди погуляй с другими братьями-наставниками, а я вернусь и соберу вещи, необходимые для похода в тайную область.

Линбо кивнула. Вспомнив о предстоящих покупках, она тут же выбросила из головы все свои мимолетные огорчения.

Провожая её взглядом, Чандэ с улыбкой покачал головой — все-таки она еще совсем дитя. В былые времена один великий мастер и его спутница Дао так пылко любили друг друга, что об этом знал каждый во всем мире самосовершенствования. Однако и это чувство не выдержало испытания временем. Насколько горячей была их страсть, настолько же будничным стало расставание. И лишь когда его спутница Дао пала, великий мастер вдруг обезумел, мечась по свету в поисках способа её воскресить. Но мертвые не возвращаются, а живым суждено влачить свое существование в бесконечной череде лет.

Этот великий мастер бесследно исчез уже несколько столетий назад. Вполне возможно, он давным-давно сгинул в каком-нибудь забытом богом уголке, обратившись в прах.

Кунхоу сложила все купленные вещи вместе с письмом для секты в мешочек-хранилище и отнесла их на почтовую станцию, поручив посланцу на летающем мече доставить всё по адресу. Перед выходом она о многом поразмыслила. Например, о том, что если не успеет выбраться вовремя, то окажется заперта в тайной области на несколько сотен лет. Поэтому ей нужно было заранее уведомить секту о своем местонахождении.

— Ой… — Кунхоу заметила знакомый силуэт в одной из лавок. Узнать этого человека с первого взгляда помогло не острое зрение девушки, а его непомерно квадратная голова, делавшая его самой выдающейся личностью в любой толпе. — Кажется, это Совершенный Шуанцин?

Перед ними Совершенный Шуанцин неизменно представал с дежурной улыбкой, в образе радушного хозяина. Но сейчас, без неё, он куда больше походил на властного главу секты, несмотря на то, что выбирал детские игрушки.

Отобрав подходящую, он несколько раз внимательно ощупал её, видимо, проверяя, нет ли заноз, и лишь затем удовлетворенно кивнул.

«Покупает для юного ученика?»

— Этот Совершенный Шуанцин… — Хуаньцзун повел Кунхоу в другую сторону. — У него непомерные амбиции. Не стоит с ним слишком сближаться.

— Он хочет втянуть меня в свои интриги? — удивилась Кунхоу. Какая ему выгода строить козни против незначительной ученицы чужой секты?

— Ты когда-нибудь задумывалась, если Врата Юаньцзи хотят войти в число десяти великих сект, какую секту им нужно свергнуть в первую очередь? — Хуаньцзун, возможно, и не слишком разбирался в мирских тонкостях, но человеческие души и амбиции видел насквозь.

— Какую? — Кунхоу округлила глаза. — Только не говори, что наши Врата Облачного сияния?

Хуаньцзун молча посмотрел на неё, что было равносильно согласию.

— Из-за того, что мы кажемся самыми честными и безобидными? — нахмурилась девушка. — Обижать честных людей нехорошо.

Хуаньцзун: …

— Впрочем, это не важно, — Кунхоу быстро успокоилась. — Об этих вещах есть кому позаботиться — главе секты и владыкам пиков. Старейшины и владыки пиков нашей секты невероятно сильны.

— Угу, — кивнул Хуаньцзун.

Не будь они сильны, разве смогли бы все обитатели Врат Облачного сияния жить так беззаботно?

— Но ты правильно сделал, что предупредил меня. Я должна написать об этом главе секты, — произнесла Кунхоу. — Как говорится, нельзя терять бдительности по отношению к окружающим.

— Не торопись. Если мои догадки неверны, выйдет некрасиво, — Хуаньцзун перехватил её запястье, не дав достать талисман связи. — Это дело затрагивает мирные отношения двух сект, не стоит провоцировать недоразумения.

— О чем ты говоришь? — Кунхоу легко хлопнула его по тыльной стороне ладони. — Это всего лишь предупреждение. Глава секты сам во всем разберется и не станет действовать безрассудно.

«Если что-то кажется подозрительным, а ты ради перестраховки молчишь — разве это не дает врагу возможность нанести удар первым?»

Неважно, правда это или ложь. Разве не надежнее пораньше сообщить секте, чтобы они были начеку? К тому же, об этом будут знать только внутри секты, информация не просочится наружу. Чего тут бояться каких-то конфликтов?

В молодости люди мыслят просто и прямолинейно. Но порой именно эта простота и позволяет избежать множества недоразумений. Возможно, дело было не только в молодости, но и в её абсолютном доверии к секте, а также доверии секты к ней. Для Кунхоу Врата Облачного сияния были её домом. Заметив в большом мире что-то подозрительное, вполне естественно пожаловаться об этом родным. И Врата Облачного сияния не станут сурово отчитывать её, даже если сведения окажутся ошибочными.

Подобные отношения были немыслимы для секты Лазурного сияния, да и невозможны. Это было уникальное доверие, связывавшее Врата Облачного сияния с их учениками. Чужакам этого не понять, да и сами они, похоже, совершенно не заботились о том, поймут их со стороны или нет.

Осознав это, Хуаньцзун перестал отговаривать её:

— Тогда разберемся с этим, как только вернемся.

На оживленной улице, где туда-сюда сновали люди, отправлять талисман летучей вести было не с руки.

— Хорошо, — Кунхоу потянула его за собой. — Тогда поспешим назад.

Опустив взгляд на крепко зажатый в девичьей руке край своего рукава, Хуаньцзун невольно улыбнулся:

— Хорошо.

Не успели они пройти и нескольких шагов, как нос к носу столкнулись с Линбо, которая заявляла, что у неё полно дел.

Линбо: …

Город Куйчэн такой огромный, как их угораздило снова встретиться? Она покосилась на рукав Хуаньцзуна, за который ухватилась Кунхоу. Неужели так выглядит чистая дружба между мужчиной и женщиной?

— Фея Линбо.

Перехватив её взгляд, Кунхоу посмотрела на измятый рукав Хуаньцзуна, который продолжала сжимать, и, выпустив ткань, обменялась приветствиями с учениками секты Сияющего Рассвета.

— Не будем вам мешать, до свидания, — Линбо побоялась, что если скажет Кунхоу еще пару слов, то ей придется полностью пересмотреть выводы, которые она только что услышала от старшего брата-наставника.

— Куда это она так спешит? — Кунхоу посмотрела вслед Линбо. — За платьем из новой коллекции Секты Повелителей Небес?

Глядя на свой отпущенный рукав, Хуаньцзун произнес:

— Несколько дней назад в Павильоне Благого Знамения я заметил на руке собрата по Дао Чэнъи перстень для большого пальца.

— Ты о том черном перстне?

— Да, — Хуаньцзун сохранял каменное выражение лица, выглядя предельно серьезным. — Простой и элегантный. Смотрится весьма неплохо.

— Это моя работа, — Кунхоу прищурилась в улыбке. — Я выковала его в Яньчэне. Только благодаря подаренному тобой эссенциальному пламени мне удалось завершить работу.

Заметив, что большой палец Хуаньцзуна пуст, Кунхоу добавила:

— Если не побрезгуешь, я могу сделать такой же и для тебя.

— Хорошо, — без колебаний согласился Хуаньцзун. — У меня как раз нет перстня для большого пальца.

Кунхоу не удержалась и еще несколько раз взглянула на руки Хуаньцзуна, мысленно размышляя, какой же артефакт будет достоин украшать такие изящные пальцы.

Вернувшись на задний двор Врат Юаньцзи, Кунхоу направилась в свои покои готовить талисман связи. Когда Хуаньцзун вошел в свой дворик, Линь Ху сидел у каменного стола и заваривал чай. Увидев его, Линь Ху поставил чашку:

— Молодой господин вернулся как нельзя вовремя. Чай только-только заварился, не желаете отведать?

Хуаньцзун подошел к каменному столу и присел. Дождавшись, пока Линь Ху нальет ему чаю, он спросил:

— Что ты хотел мне сказать?

Линь Ху никогда не был ценителем чая. То, что сегодня он специально устроил чаепитие во дворе, ясно говорило — он дожидался его возвращения.

— Молодой господин ошибся, я просто увидел, как ярко светит весеннее солнце, и решил немного погреться, — Линь Ху пододвинул чашку к Хуаньцзуну. — А еще секта только что прислала талисман с посланием. В ближайшее время они планируют повсеместно распространять информацию о вреде тёмных совершенствующихся и о мерах предосторожности против их гнусных методов. Секта просит: если мы увидим наших учеников в беде, будет лучше прийти им на выручку.

— Я понял, — медленно кивнул Хуаньцзун.

Чай был слегка обжигающим, но для Хуаньцзуна — в самый раз. С тех пор, как его тело дало сбой, некоторые из его чувств утратили прежнюю остроту. Притупилось даже восприятие боли. Именно по этой причине артефакт Старца Без Страданий, пробуждающий сердечных демонов, не оказал на него сильного влияния.

Взглянув на оранжевые блики солнца, играющие на стене, Хуаньцзун замолчал.

— Утром молодой господин отреагировал слишком резко, — глядя на его безучастное лицо, Линь Ху все же решился высказать свои мысли.

Хуаньцзун повернул голову; лучи окрасили его бледное лицо в золотистые тона.

— Чжоу Сяо — главный ученик-наследник Врат Юаньцзи, у него добродушный нрав, и он не допустил никакой грубости, — продолжил Линь Ху. — Даже если он вам не по душе, не следовало так поступать.

— Хороший он или плохой — меня не касается, — веки Хуаньцзуна дрогнули, и на его бесстрастном лице наконец промелькнула тень раздражения. — Он подошел к Кунхоу слишком близко, они не подходят друг другу.

Линь Ху в изумлении уставился на него. Казалось, он не ожидал услышать от собеседника подобных речей, но в то же время жаждал узнать, что тот скажет дальше.

— У него заурядная внешность, посредственный талант и ничем не выдающийся характер. Да и его младшие братья и сестры-наставницы доставляют одни хлопоты, — Хуаньцзун без труда мог найти в Чжоу Сяо целую кучу недостатков. — Его костный возраст немал, а уровень развития до смешного низок. В нем нет ни единой черты, которая могла бы сравниться с Кунхоу. Как такой мужчина смеет даже помышлять о личной ученице Врат Облачного сияния с пятистихийным духовным корнем?

Его слова прозвучали весьма язвительно. Прежний Хуаньцзун никогда не позволил бы себе подобных речей. Линь Ху долго пребывал в оцепенении, прежде чем тихо произнес:

— Но, молодой господин, обо всем этом должен тревожиться Совершенный Вантун из Врат Облачного сияния.

Фьюх.

Налетел ветер, растрепав верхушки деревьев. Ресницы Хуаньцзуна дрогнули под его порывом.

Хуаньцзун встретился взглядом с Линь Ху и словно увидел в его глазах отражение собственного бледного лица. Линь Ху следовал за ним бок о бок уже триста лет. Называясь слугой, на деле он был для него и наставником, и другом. По большей части Линь Ху хранил молчание и редко позволял себе судить о его поступках.

Опустив чашку, Хуаньцзун отвел глаза и долго не произносил ни слова, плотно сжав губы.

— Хуаньцзун! Хуаньцзун! — Девушка в бледно-желтом платье перегнулась через стену двора и замахала ему рукой. — Я нашла в кольце-хранилище флакон с пилюлями, которые сделал дядя-наставник Цинъюань. Они полезны для духовного алтаря, держи!

Светло-лунные ленты на её запястьях развевались в лучах солнца, мерцая дивным блеском, но даже они не могли затмить ослепительной улыбки на её лице.

Хуаньцзун завороженно смотрел на неё, пока в ушах шумел весенний ветер.

Шелест ветра был тихим, но он слышал его отчетливо. Этот ветер проникал в его уши, в глаза, в разум и… в самое сердце.

— Хуаньцзун, что с тобой? — перемахнув через стену, девушка спрыгнула во двор, подошла к нему, присела на корточки и помахала ладонью перед его лицом. — Задумался? Замечтался? Засмотрелся на меня и потерял дар речи?

— Угу, — улыбнулся Хуаньцзун, глядя на неё. — Ты угадала.

— Что?

— Увидел, какая ты красивая, и потерял дар речи.

— Как красиво говоришь, — Кунхоу поставила пилюли на стол и со вздохом покачала головой. — Жаль только, что старшие сестры-наставницы давно меня предупредили: красивые речи мужчин приятно слушать, но верить им ни в коем случае нельзя.

— Я не лгу, — Хуаньцзун смотрел на неё со всей серьезностью, а его прекрасные глаза, напоминающие лепестки персика, переполняла нежность.

Кунхоу схватилась за сердце и прикрыла глаза рукой:

— Пилюли оставь себе, я возвращаюсь!

Под таким взглядом непревзойденно красивого мужчины любая женщина легко могла возомнить себя центром мироздания.

Красота губительна. Слишком губительна.

Запрыгнув на стену, Кунхоу бросила на него последний взгляд и поспешно скрылась в своем дворе.

Ради блага всех женщин на свете, она должна остаться друзьями с Хуаньцзуном на всю жизнь. Если уж этой красоте суждено кого-то погубить, пусть губит её! Другие девушки ни в чем не виноваты!

Проводив взглядом поспешно сбежавшую девушку, Хуаньцзун повернулся к Линь Ху.

— Не смотри на меня, я тоже не знаю, как тебе удалось спугнуть такую хорошую девочку, — Линь Ху отвернулся и прикрыл лицо ладонью.

Сжав в руке гладкий, прохладный нефритовый флакон, Хуаньцзун поднялся:

— Линь Ху.

Линь Ху убрал руку и посмотрел на него. Из-за слишком яркого солнца в глазах слегка рябило, поэтому выражение лица Хуаньцзуна казалось ему несколько размытым.

— Порой, совершая поступки, вовсе не обязательно искать им объяснение, — уголки губ Хуаньцзуна изогнулись в улыбке. — Я не знаю, сколько мне еще отведено прожить, но сейчас я по-настоящему счастлив.

Линь Ху открыл рот, собираясь что-то возразить, но Хуаньцзун перебил его:

— Впредь такого будет происходить еще много. Ты привыкнешь. — Хуаньцзун убрал нефритовый флакон в кольцо-хранилище. — Навык приходит с опытом, а привычка избавляет от удивления.

Линь Ху: …

Молодой господин не только угодил в чан с краской мирских страстей, окрасившись во все цвета радуги, но и опустился в уровне своей образованности.

Разве выражения «навык приходит с опытом» и «привычка избавляет от удивления» применяют в таком контексте?

Ночью в городе Куйчэн начался дождь. Он лил всю ночь напролет и не собирался утихать. В полдень прогремел весенний гром, но ливень так и не прекратился.

Хуаньцзун, читавший книгу у себя в комнате, взглянул в окно, поднялся и вышел на улицу.

Тайная область открылась.

Кунхоу, медитировавшая в своих покоях, ощутила, как между небом и землей забурлила необычная духовная энергия. Раскрыв зонт, она вышла во двор и увидела стоявших там Хуаньцзуна и Линь Ху.

— Хуаньцзун, старший Линь, неужели тайная область открылась? — Кунхоу подошла к мужчине. Заметив, что цвет его лица кажется даже свежее, чем обычно, она успокоилась: — Мы отправимся прямо сейчас?

Хуаньцзун кивнул и подбросил в воздух летательный магический артефакт. Троица поднялась на борт, и артефакт устремился к месту расположения тайной области.

Вход в тайную область находился в горной долине и выглядел совершенно неприметно. Обычный человек, не имеющий уровня развития, принял бы его за ничем не примечательную пещеру. Как только Кунхоу и её спутники прибыли на место, следом подоспели ученики секты Сияющего Рассвета.

Практикующих собралось немного. Помимо них здесь присутствовали несколько довольно сильных учеников Врат Юаньцзи, а также кучка вольных совершенствующихся, невесть откуда прознавших об этом событии.

Увидев появление учеников из именитых школ, вольные совершенствующиеся ничуть не раздосадовались, а, наоборот, вздохнули с облегчением. В тайной области таилось множество опасностей, и в одиночку они бы ни за что не осмелились туда сунуться. Другое дело — присутствие выходцев из знаменитых сект. Они обладают высоким уровнем развития, у них полно защитных артефактов, и они не станут убивать ради наживы, завидев в руках чужаков что-то ценное. Но самое главное — это их благородный нрав: если они увидят, что вольные совершенствующиеся попали в беду, они непременно протянут руку помощи, если это будет в их силах.

Именно по этой причине присутствующие вольные совершенствующиеся один за другим подходили засвидетельствовать свое почтение. Узнав личности Кунхоу и Хуаньцзуна, они стали проявлять еще большее радушие.

Они давно были наслышаны о славных именах феи Кунхоу и Совершенного Хуаньцзуна. И не только потому, что те однажды спасли нескольких учеников школы Чистого ветра, но и из-за их благосклонного отношения к вольным совершенствующимся. Поговаривали, что пару месяцев назад тёмные совершенствующиеся выдавали себя за вольных практиков и творили злодеяния, дабы вбить клин между ними и учениками сект. Однако фея Кунхоу во всеуслышание заявила, что вольные практики — свободолюбивые, искренние люди с прекрасным характером, которые никогда не опустятся до методов тёмных совершенствующихся.

Когда эти слова достигли ушей вольных практикующих, они стали неопровержимым доказательством уважения Кунхоу к их братии. Поэтому, хотя девушка еще не совершила никаких эпохальных подвигов, в глазах вольных совершенствующихся она уже превратилась в одаренную, добросердечную, рассудительную и исполненную обостренного чувства справедливости блестящую ученицу именитой школы.

— Фея Кунхоу воистину прекрасна, словно Небесная дева Девяти небес, и непорочна, как зеленый лотос.

— В тайной области кроется множество опасностей. Войдя внутрь, фее следует быть предельно осторожной.

— В этой нефритовой пластине заключена частица моего духовного сознания. Я дарю её фее. Если вы столкнетесь с опасностью, просто разбейте пластину, и я немедленно примчусь на выручку.

Самым сильным среди вольных совершенствующихся был старец на стадии Зарождающейся Души. Он занимал пост старейшины в Союзе вольных совершенствующихся и был отправлен вместе с ними в тайную область специально для обеспечения безопасности этих практиков.

— Благодарю вас, старейшина-предок, — Кунхоу приняла нефритовую пластину и спрятала её в кольцо-хранилище.

— Не стоит благодарности, — улыбка старца стала еще более приветливой.

Вольные совершенствующиеся и представители именитых сект обычно не вмешивались в дела друг друга. Под кажущейся миролюбивой поверхностью скрывались высокомерие учеников известных школ и безысходность вольных практиков. Кто в здравом уме откажется от обучения в крупной секте ради вольных хлебов? Лишь малая часть выбирала этот путь ради свободы, в то время как подавляющее большинство просто не смогло попасть в прославленные школы. Разница в талантах и доступе к ресурсам заставляла вольных совершенствующихся вечно испытывать неуверенность в себе. Вот почему они так радовались похвале от высокопоставленной ученицы знаменитой секты.

Что еще важнее, фея Кунхоу обладала выдающимися способностями и была очень молода. Её будущее не знало границ, и при этом она проявляла к вольным совершенствующимся глубокое уважение. Поддерживать хорошие отношения с такой ученицей именитой школы было им только на руку.

Наблюдая за тем, как вольные практики вьются вокруг Кунхоу, осыпая её бесплатными комплиментами, Линбо потрогала себя за щеку. Она что, уступает Кунхоу в красоте? Или не так знаменита? Почему эти вольные совершенствующиеся заискивают исключительно перед ней?

Разве Кунхоу здесь единственная женщина-практик?

— Господа! — Чандэ использовал магическое искусство, чтобы усилить голос, позволив всем услышать свои слова. — Тайная область открыта. Прошу всех быть осторожными. Старайтесь не отходить далеко друг от друга, чтобы в случае опасности другие успели прийти вам на выручку.

— Тайная область будет открыта около месяца. На протяжении этого времени ученики секты Сияющего Рассвета будут нести вахту снаружи. Но, ради вашей же безопасности, постарайтесь выйти на несколько дней раньше. Я опасаюсь, что тайная область может оказаться нестабильной и закроется досрочно, — Чандэ окинул взглядом несколько десятков присутствующих. — Желаю всем раздобыть духовные травы и редкие сокровища, и благополучно вернуться обратно.

Старейшина Союза вольных совершенствующихся произнес:

— Я пойду первым и разведаю путь.

Он первым шагнул внутрь. Тайная область никак не отреагировала на это, и лишь тогда остальные вольные совершенствующиеся один за другим последовали за ним.

Чандэ посмотрел на Хуаньцзуна, который всё это время оставался на месте:

— Совершенный Хуаньцзун войдет сейчас?

— Идите первыми, мы втроем прикроем тылы, — Хуаньцзун сделал приглашающий жест.

— Благодарю, — Чандэ больше не колебался и вместе со своими младшими братьями и сестрами-наставницами влетел в тайную область. Следом за ними потянулись ученики Врат Юаньцзи. Среди них Кунхоу заметила ту самую женщину-практика, которую Чернорясая избила до полусмерти.

Заметив её взгляд, женщина-практик спряталась за спиной Чжоу Сяо и поспешно протиснулась в тайную область. Очевидно, она не горела желанием вспоминать о событиях того дня.

Спустя время, за которое сгорает палочка благовоний, снаружи, не считая оставленных в дозоре учеников, остались лишь Кунхоу, Хуаньцзун и Линь Ху. Кунхоу подошла ко входу и, потирая руки, произнесла:

— Я впервые вхожу в легендарную тайную область, поэтому немного волнуюсь.

— Не волнуйтесь. Навык приходит с опытом, а привычка избавляет от удивления, — с предельно серьезным лицом ответил Линь Ху.

— Старший Линь, что это за странные слова? — фыркнула Кунхоу. — Вы говорите так, будто пытаетесь успокоить несмышленого ребенка.

Линь Ху покосился на сохраняющего каменное лицо Хуаньцзуна:

— Прошу прощения. В детстве моя семья жила бедно, поэтому мне не довелось получить хорошего образования.

Хуаньцзун: …

Глубоко вздохнув, Кунхоу шагнула в тайную область.

Это чувство совершенно не походило на прохождение сквозь дверь. Скорее казалось, будто некая странная сила подхватила её, заставив на мгновение потерять ориентацию. Когда же она снова открыла глаза, весь мир вокруг преобразился.

Зеленые горы, прозрачные воды, белые облака и бескрайнее синее небо. По журчащему ручью плыли опавшие розовые лепестки. Духовная энергия была настолько густой, словно здесь установили тысячи формаций сбора духовной энергии. Однако вошедших ранее практикующих нигде не было видно, они исчезли без следа.

— Хуаньцзун, старший Линь… — Кунхоу обернулась. Позади стоял лишь Хуаньцзун; старший Линь бесследно исчез.

— Пока не двигайся, — Хуаньцзун подошел к ней. — Эта тайная область представляет собой гигантскую формацию гексаграмм. После того как люди заходят внутрь, они могут оказаться в самых разных местах.

— Но глава Павильона Сун ничего мне об этом не рассказывал.

Взглянув на густые заросли леса, Кунхоу опустила глаза на землю, устланную толстым ковром сухой листвы, копившейся здесь невесть сколько лет.

— У тайной области есть душа. Прошло пятьсот лет, и она тоже претерпела изменения, — Хуаньцзун осмотрелся по сторонам. — Пока здесь все спокойно, не тревожься.

— Если тайная область изменилась, осталось ли здесь Древо Ищущего Облака? — лицо Кунхоу резко побледнело. Она огляделась по сторонам, и её выражение не предвещало ничего хорошего.

— То, что находилось здесь изначально, разумеется, осталось на своем месте, — Хуаньцзун призвал Меч Драконьего Рева и крепко сжал его в руке. — Более того, тебе следует беспокоиться о ловушках тайной области, а не о Древе Ищущего Облака.

— Мы вошли сюда именно для того, чтобы найти его. Если Древа Ищущего Облака здесь нет, можно смело разворачиваться и уходить, и плевать на всякие там опасности.

Хуаньцзун на мгновение замер, а затем с нежным выражением лица протянул Кунхоу руку:

— Дай мне свою руку.

Кунхоу в недоумении посмотрела на него. Её глаза заморгали, походя на озорные звездочки.

— Здесь очень опасно, а ты впервые находишься в тайной области, — выражение лица Хуаньцзуна вновь стало спокойным и уверенным. — Будет безопаснее, если я поведу тебя за руку.