Сидевшая в карете Кунхоу тоже услышала снаружи режуще-громкую перебранку. Она приподняла оконную занавеску, высунулась и оглянулась назад.

Увидев это, Хуаньцзун не удержался от улыбки:

— Линь Ху, верни карету назад.

Кунхоу увидела, что шум поднял совершенствующийся на ступени Закладки Основы. Одет он был просто, лицом ничем не примечателен, и даже голос у него был самый обыкновенный — из тех людей, кого брось в толпу, потом хоть переверни всё вверх дном, всё равно не отыщешь.

В это время у ворот было полно народу: одни входили в город, другие выходили. Стоило мужчине начать скандал, как он тут же привлёк внимание прохожих. Услышав, что он выкрикивает что-то о том, будто большая секта притесняет людей, и входящие, и выходящие захотели задержаться и поглазеть. Очень скоро городские ворота оказались забиты так плотно, что вода бы не просочилась.

Начальник стражи, увидев происходящее, испугался давки и поспешно распорядился, чтобы стражники поддерживали порядок. В толпе были старики и дети; если кого-нибудь затопчут или покалечат, дело выйдет нешуточное.

— Если совесть у вас чиста, чего же вы так спешите разогнать народ? — возмущённо заявил мужчина. — Простые люди, по-вашему, уже не люди?

Начальник стражи не стал ему отвечать. Он велел стражникам натянуть вокруг верёвку и обратился к собравшимся:

— Уважаемые старшие и земляки, городские ворота предназначены для прохода. Если все будут толпиться здесь, мы задержим чужие важные дела, а это нехорошо. — Он потянул за натянутую верёвку. — Поэтому прошу всех содействовать: стойте за этой линией и наблюдайте, как будет развиваться дело. И не забывайте присматривать за стариками и детьми рядом с вами, не давите и не толкайте их.

Когда простые горожане отошли за верёвку, начальник стражи повернулся к мужчине, сложил руки в почтительном приветствии и ровным голосом произнёс:

— Прошу почтенного бессмертного простить нас. Все, кто входит в Яньчэн, обязаны подтвердить свою личность. Я не пытаюсь намеренно затруднить проход именно вам.

Любопытные теперь стояли снаружи и смотрели во все глаза. Под таким множеством взглядов мужчине вдруг показалось, будто он обезьяна на помосте, выставленная людям на потеху. Собравшись с духом, он холодно фыркнул:

— Сколько бы ты ни придумывал оправданий, всё равно вам нужна только плата за проход.

— Собрат по Дао, почему вы так упорствуете? — Кунхоу увидела, что стражники — обычные воины, и забеспокоилась: если совершенствующийся на ступени Закладки Основы внезапно нападёт, они пострадают. Она спрыгнула с кареты, пригнулась и нырнула под натянутую стражниками верёвку. Стражники уже хотели сказать, что внутрь нельзя, но, увидев, как Кунхоу одним прыжком оказалась рядом с начальником стражи, проглотили слова.

Победить не смогут, остановить не осмелятся, к тому же такая красавица — лучше уж не надо.

— Вы наговорили столько всего, но табличку жизни показать не желаете. По-моему, проблема не в этих стражниках, а в ваших недобрых намерениях. — Кунхоу обошла мужчину кругом. Казалось, она встала небрежно, но на деле как раз заняла место, откуда могла защитить и совершенствующихся, и простых людей. — Столько совершенствующихся входят в Яньчэн и все показывают таблички жизни. Почему именно вы не можете? Неужели...

Кунхоу окинула его взглядом.

— Неужели вы тёмный совершенствующийся, который хочет пробраться в город и навредить людям? А когда поняли, что войти не удастся, нарочно устроили здесь беспорядок, чтобы очернить и вольных совершенствующихся, и учеников сект?

— Чушь собачья! Это стражники смотрят на людей свысока и не уважают нас, вольных совершенствующихся, вот и придираются нарочно! — Что бы ни говорила Кунхоу, мужчина мёртвой хваткой держался за одно: стража Яньчэна притесняет вольных совершенствующихся.

Кунхоу почти не сомневалась: с личностью этого мужчины что-то не так. За последнее время ей довелось повидать самых разных вольных совершенствующихся, с разными характерами, но ни один из них не раздувал смуту так, словно жаждал столкнуть вольных практиков и секты лбами. Она снова посмотрела на толпу: среди зевак были и совершенствующиеся, и обычные люди. Они показывали на мужчину пальцами, но вовсе не потому, что верили ему, — скорее смотрели на его представление.

Похоже, Обитель Мягкого Ветра пользовалась здесь большой любовью. Как бы мужчина ни шумел, местные ему не поверят. Возможно, он и не собирался убеждать жителей Яньчэна. Достаточно было, чтобы несколько совершенствующихся, впервые прибывших в город, поверили его словам, — а дальше один передаст десятерым, десять передадут сотне.

В этом мире не хватает чего угодно, кроме людей, готовых верить слухам.

— Прибыл молодой господин Аньхэ из Обители Мягкого Ветра!

— Где молодой господин Аньхэ?

Услышав, как молодые девушки едва сдерживают возбуждение, Кунхоу обернулась к городским воротам. Под солнечным светом к ним на чёрном коне подъезжал прекрасный молодой господин в белом парчовом одеянии, расшитом золотым узором. Конь остановился за натянутой верёвкой; всадник слетел на землю, заложил руки за спину и встал с изящной непринуждённостью. Больше половины присутствующих женщин смотрели только на него.

Молодой господин Аньхэ, похоже, давно привык к таким взглядам: он даже глазом не повёл и прямо спросил начальника стражи:

— Что случилось?

Начальник стражи подробно изложил ему всё от начала до конца.

Мужчина, продолжая ругаться, буркнул:

— Вас много, с вами не справиться. Не войду я в ваш Яньчэн, и дело с концом. — Он сердито развернулся, собираясь уйти.

— Стоять. — В руке молодого господина Аньхэ внезапно появился чистый, прозрачно-зелёный веер с нефритовыми рёбрами. Он слегка взмахнул им, и мужчина, уже пытавшийся протиснуться в толпу, против воли полетел назад, рухнул на землю и перекатился.

— Что ты задумал? — Мужчина поднялся с земли. — Не заходите слишком далеко!

— Тёмного совершенствующегося со злым умыслом вправе казнить всякий. — Молодой господин Аньхэ не обратил внимания на его крики, поднял руку и обратился к людям: — Господа, сегодня тёмный совершенствующийся попытался пробраться в город. Простите, что напугали вас.

— Да что вы, что вы, молодой господин, вы слишком серьёзны. — Услышав слова Аньхэ, люди чем дальше, тем больше убеждались, что этот мужчина подозрителен, и в душе уже признали его тёмным совершенствующимся. Пусть смотреть больше было особенно не на что, зато можно было смотреть на красавца. Поэтому, даже когда мужчину связали, окружившие их люди не спешили расходиться.

— А эта собрат по Дао? — Только теперь молодой господин Аньхэ повернулся к Кунхоу, вежливо приветствовал её, но голос его оставался ровным, без малейших колебаний.

Кунхоу, уже привыкшая к несравненной красоте Хуаньцзуна, перед прекрасным лицом Аньхэ проявила завидную стойкость и потому вовсе не разволновалась. Она ответила ему по правилам этикета:

— Я всего лишь проходила мимо. Прощайте.

Взгляд Аньхэ скользнул по её глазам.

— Благодарю собрата по Дао за своевременную помощь.

— Пустяки, не стоит упоминания. — Кунхоу заметила, что большинству стражников около тридцати лет, и решила: возможно, у них есть и старики-родители, и малые дети, поэтому она и вмешалась. Теперь, когда прибыли люди Обители Мягкого Ветра, делать ей здесь было больше нечего. — Прощайте.

— Прощайте. — Молодой господин Аньхэ смотрел, как Кунхоу запрыгнула в карету, и провожал экипаж взглядом, пока тот не скрылся вдали. На его лице появилось задумчивое выражение.

— Старший брат-наставник, — произнёс ученик той же секты за его спиной, — что с вами?

— Как думаешь... — с бесстрастным лицом сказал Аньхэ, — та девушка только что могла быть мужчиной, переодетым в женщину?

— А? — Соученик опешил. Та девушка выглядела лет на шестнадцать-семнадцать, фигура у неё была изящная, голос сладкий и мягкий; с какой стороны ни посмотри — настоящая женщина, да ещё и красавица.

— Старший брат-наставник, вам, наверное, показалось, — тихо пробормотал соученик. — Где это видано, чтобы ненастоящая женщина была такой красивой?

Услышав это, Аньхэ нахмурился ещё сильнее. Если она женщина, почему при виде его лица осталась совершенно равнодушной?

Он бросил взгляд на лежавшего на земле мужчину, связанного крепко-накрепко и с ног до головы покрытого пылью. В глазах Аньхэ мелькнуло отвращение.

— Уведите его.

За последнее время уже произошло несколько подобных случаев. Это точно не было совпадением. К счастью, главная секта заранее передала им весть, и они успели подготовиться. Иначе, продолжись такие беспорядки, рано или поздно случилась бы беда.

Аньхэ указал на табличку, висевшую у городских ворот:

— Вернувшись, велите заменить объявление на более крупное, чтобы каждый входящий в город мог его увидеть. А то снова найдётся кто-нибудь, кто станет прикидываться несчастным, прикрываясь званием вольного совершенствующегося.

На территории его Яньчэна неважно, ученик ты секты или вольный совершенствующийся: все должны следовать правилам Яньчэна. Поблажек он не сделает никому.

— Хорошо, старший брат-наставник.

Наконец Аньхэ остался доволен. Он взлетел обратно в седло.

— Возвращаемся.

О сегодняшнем происшествии ещё нужно было доложить главной секте, чтобы не допустить упущений. Он совсем недавно принял Обитель Мягкого Ветра из рук наставника. До того как Аньхэ унаследовал должность главы Обители, наставник не раз хвалил его перед главой секты Цзинь из главной секты. Если он не сумеет хорошо управлять Яньчэном и Обителью Мягкого Ветра, разве не осрамит наставника окончательно?

— Яньчэн и правда не зря зовётся Водным городом. — Кунхоу лежала у окна кареты и смотрела: в городе даже были арочные мосты, а извилистые реки текли меж улиц. Вода в них была очень чистой. Кое-где стояли таблички с надписью: «Запрещается бросать и сливать в реку грязь. Нарушители штрафуются нефритовыми монетами». Вдоль берега ходили ученики Внешнего двора Обители Мягкого Ветра с сачками в руках; заметив мусор, они тут же вылавливали его.

— Здесь такие красивые виды. — Кунхоу повернулась к Хуаньцзуну. — Хуаньцзун, мы сегодня снова остановимся в постоялом дворе?

— Нет, постоялый двор не понадобится. — Хуаньцзун покачал головой. — Кажется, у меня здесь есть небольшой двор. — Он приподнял занавеску и спросил Линь Ху: — Линь Ху, где находится мой двор?

— На Восточной улице во внутреннем городе. Все эти годы там постоянно убирали и ремонтировали, молодой господин и госпожа Кунхоу могут въехать в любой момент. — Линь Ху направил карету во внутренний город. Оказалось, место, где они находились прежде, было ещё не самым процветающим районом Яньчэна. Карета поднялась на огромный подвесной мост из железных цепей; в конце моста стояли ворота из золота и железа. Когда карета приблизилась к ним, Кунхоу ощутила, что окружающее поле здесь странное. Должно быть, поблизости установлена защитная магическая формация.

Проехав через ворота за подвесным мостом, Кунхоу увидела деревья, одно за другим покрытые пышными цветами. Под ними по дороге шли старики, дети, молодые господа и девушки, переговариваясь и смеясь. Картина была точь-в-точь как в персиковом источнике, скрытом от мира.

Один из учеников Обители Мягкого Ветра заметил незнакомую карету, вошёл вперёд и приветствовал гостей сложенными руками:

— Позвольте спросить, откуда прибыли почтенные гости? В нашем малом городе есть прекрасное вино и россыпь цветов, ароматная рыба и бессмертные напевы. Желаем почтенным гостям приятного отдыха.

— Благодарю. — Линь Ху передал ученику таблички жизни и купчую на дом. Тот взглянул, вернул их, поддерживая обеими руками, с улыбкой отступил на несколько шагов. — Оказывается, почтенные гости — жители нашего Яньчэна. Прошу простить за неучтивость, проходите.

Адрес на табличках жизни указывал Пэйчэн, но в Яньчэне у них тоже имелась недвижимость, причём в самом процветающем месте. Похоже, это были весьма состоятельные совершенствующиеся.

Линь Ху кивнул ему:

— Благодарю за хлопоты.

В карету залетели принесённые ветром лепестки. Кунхоу поймала один ладонью и только тогда поняла, что цветок ненастоящий.

— Сейчас ещё не лучший сезон для цветения, — сказал Хуаньцзун. — Но жители Яньчэна очень любят цветы, поэтому Обитель Мягкого Ветра с помощью магических формаций создала во внутреннем городе иллюзию цветущих деревьев, чтобы местные могли любоваться ими. — Он прикинул дни. — Ещё немного, и погода начнёт теплеть. Тогда весь Яньчэн утонет в море цветов. Ты как раз недавно прорвалась через Закладку Основы и вошла на ступень Пробуждения Сердца, тебе нужно укрепить душевное состояние. Можно задержаться в Яньчэне на некоторое время, посмотреть местные, неповторимые песни, танцы и выставку цветов, а потом уехать.

— Это тебя не задержит? — Кунхоу вспомнила о здоровье Хуаньцзуна и не могла не тревожиться.

— Какая ещё задержка? Для меня на два месяца раньше или на два месяца позже — никакой разницы. — Хуаньцзун налил Кунхоу чашку чая. — Я тоже хочу увидеть, каким станет Яньчэн, когда превратится в море цветов.

— Ты раньше не бывал в Яньчэне? — Кунхоу вдруг всё поняла. Неудивительно, что Хуаньцзун сказал: дом у него здесь есть, но где именно, не знает. Оказывается, он вообще никогда сюда не приезжал. — Этот дом для тебя купил старший Линь?

Сам ещё не приехал, а дом уже куплен. Как и ожидалось от богатого ученика секты Лазурного сияния.

— В прежние годы один человек был мне кое-чем обязан. Для меня это было пустяком, но он настаивал на благодарности. Тогда я сослался на то, что в Яньчэне красивые виды, и попросил его устроить для меня здесь небольшой двор. — Говоря о прошлом, Хуаньцзун оставался совершенно спокоен. Если бы этот человек не являлся снова и снова с подарками, мешая ему спокойно упражняться с мечом, он и не выдвинул бы такого требования.

Кунхоу не стала расспрашивать дальше. Она лежала у окна и рассеянно смотрела на разноцветные падающие лепестки. Цветущие деревья, созданные магической формацией, уже были так прекрасны; что же будет, когда зацветут настоящие цветы?

Затем она заметила: некоторые входившие в город люди платили дежурившим у ворот ученикам духовными камнями, а некоторые — нет. Увидев это, Кунхоу невольно усомнилась. Неужели Яньчэн и правда притесняет людей с определённым статусом?

— Старший Линь. — Она подошла к дверце кареты, подняла занавеску и спросила Линь Ху: — Почему ученики Обители Мягкого Ветра берут с некоторых людей духовные камни?

— Для поддержания этих магических формаций нужны духовные камни. К тому же Яньчэн славится красотой, и многие приезжают сюда именно ради этого, — объяснил Линь Ху. — Кроме местных жителей и тех, у кого в Яньчэне есть недвижимость, все остальные, желая войти во внутренний город и полюбоваться видами, должны платить духовными камнями.

Кунхоу: — ...

Она впервые узнала, что секты мира самосовершенствования могут зарабатывать и таким способом. Название Обитель Мягкого Ветра звучало весьма возвышенно и отрешённо, но в денежных вопросах они считали очень чётко.

Карета проехала по длинной улице под дождём цветов и остановилась у изящного двора. Внутри и снаружи всё было вычищено до блеска, а поверх двора ещё и укрывал барьер.

Линь Ху снял барьер, распахнул ворота и впустил Хуаньцзуна с Кунхоу. Во дворе были и павильоны, и террасы, и лотосовый пруд, и извилистые мостики — красота напоминала бессмертные чертоги. Кунхоу подумала: человек, получивший благодеяние Хуаньцзуна, должно быть, отчаянно хотел отплатить ему, иначе не вложил бы в этот двор столько сил.

— Главный зал и боковые павильоны впереди почти не использовались. В задних комнатах живёт лишь несколько слуг. Мы разместимся во внутреннем дворе. — Линь Ху знакомил хозяина, Хуаньцзуна, с планировкой. — Внутренний город Яньчэна невелик. Этот двор изящен, но занимает не так уж много места, и других боковых дворов здесь нет. Поэтому придётся обидеть госпожу Кунхоу: ей нужно будет жить в заднем дворе вместе с молодым господином.

— Ничего страшного. — Кунхоу провела пальцами по резьбе на перилах Девятиколенного моста. — Мы ведь свои люди. Неужели нам ещё церемонии разводить?

Линь Ху сказал:

— Тогда я отведу госпожу в задний двор. Там есть горячий источник с проточной водой, госпожа может искупаться.

— Хорошо. — Кунхоу закивала снова и снова, а её улыбка засияла так ярко, что Линь Ху и Хуаньцзун даже удивились.

В детстве её отец-император был поглощён музыкой и уж точно не стал бы возить её с матерью-императрицей к горячим источникам в пригород столицы. Позже, когда император Цзинхун сменил династию и взошёл на престол, он начал брать наложниц и детей во дворцы за городом — спасаться от жары или купаться в источниках, но её с собой не звал. Поэтому с малых лет она только слышала от других, как удобно и приятно во дворце горячих источников за столицей, но сама так и не получила возможности искупаться.

А теперь этот двор был так красив, да ещё и с горячим источником. Просто совершенство.

Добравшись до заднего двора и выяснив, где находится источник, Кунхоу радостно поспешила туда, оставив Хуаньцзуна и Линь Ху, господина и слугу, смотреть друг на друга.

— Молодой господин, та совершенствующаяся на ступени Очищения Ци, что была вместе с учеником Врат Люянь Бянь Хуном, исчезла, — сказал Линь Ху. — Вскоре после того, как Бянь Хуна лишили статуса главного ученика-наследника школы, совершенствующаяся по имени Люяо пропала. Женский труп, найденный по месту регистрации Люяо, уже подтверждён как сама Люяо. Я подозреваю, что настоящую Люяо убила та женщина рядом с Бянь Хуном — только ради того, чтобы занять её место и приблизиться к нему.

— Бедная Люяо ступила на путь практики меньше десяти лет назад, а уже погибла от руки тёмного совершенствующегося. — Линь Ху вздохнул. — Если бы Врата Люянь и Врата Лазурной яшмы породнились, для обеих сект это было бы хорошо. Теперь, после всей этой истории, до вражды между ними, конечно, не дошло, но прежней близости уже нет.

— Мужчина, способный изменить сердце, изменит его и после того, как заключит с женщиной союз Дао. Для той ученицы Врат Лазурной яшмы то, что церемония заключения союза Дао не состоялась, скорее благо. — Хуаньцзун порой не понимал человеческих обычаев, но порой видел суть предельно ясно. — В этом деле Бянь Хун отнюдь не невинен.

— Молодой господин, я понимаю, что вы имеете в виду. — Линь Ху нахмурился. — Тёмные совершенствующиеся постоянно пользуются такими грязными, низкопробными средствами. Просто мерзость.

— Раз они осмеливаются пользоваться только такими приёмами, значит, у них нет храбрости сойтись с нами лицом к лицу. — Хуаньцзун опустил веки; выражение его лица стало холодно-отстранённым. — Нынешние тёмные совершенствующиеся уступают прежним и в способностях, и в отваге. Они окончательно опозорили своих предков.

Линь Ху: — ...

У тёмных совершенствующихся... у тёмных совершенствующихся тоже есть предки.

Впрочем, в этих словах, кажется, был смысл. Ладно, лучше он пойдёт купит рыбы и приготовит для этих двоих. Дела, где не нужно особенно напрягать голову, ему подходили больше.

Кунхоу лежала у края горячего источника. Она достала из кольца-хранилища чай и сладости, наложила на поднос заклинание левитации и с большим наслаждением закрыла глаза. Ветер колыхнул лёгкую кисею у источника; лепестки, созданные магической формацией, залетели во двор. Кунхоу открыла глаза и увидела, как снаружи влетел талисман летучей вести.

Она протянула руку, поймала его и ввела духовное сознание внутрь. Это было письмо от наставника и старших братьев-наставников.

В письме все они спрашивали, хорошо ли она ест, хорошо ли спит, легко ли ладит с учениками секты Лазурного сияния. Если те обращаются с ней плохо, ей не следует заботиться о лице секты Лазурного сияния: как надо свести счёты, так пусть и сведёт.

Лишь в самом конце письма её поздравляли с успешным продвижением на ступень Пробуждения Сердца и особенно подчёркивали: в практике не нужно быть слишком усердной. Над ней ещё много старших братьев-наставников и старших сестёр-наставниц, которые всё выдержат, так что пусть она не давит на себя слишком сильно.

Чужие наставники вечно боятся, что ученик недостаточно старается, а её школа всегда боится только того, что ей живётся слишком тяжело.

Кунхоу убрала талисман летучей вести в мешочек-хранилище, достала новый, ещё не использованный талисман и начала отвечать наставнику и старшим братьям. Она писала, как красив Яньчэн, как бесстыжи тёмные совершенствующиеся, как весело купаться в горячем источнике, каким вкусным кажется фруктовое вино, привезённое из секты, если пить его во время купания. Кунхоу была словно деревенская девушка, впервые попавшая в город: всё, чего она долго ждала и наконец получила, ей не терпелось поскорее разделить с самыми близкими людьми.

Она написала обо всём понемногу, даже о том, что ученики секты Лазурного сияния богаче её, тоже рассказала в талисмане. Только когда талисман летучей вести наполнился духовной силой и она уже не могла вложить в него другие сведения с помощью духовного сознания, Кунхоу достала волос наставника, направила духовную силу и отправила талисман.

Ответив, Кунхоу выбралась из источника, переоделась и вышла. За дверью стояла женщина в синем халате.

— Госпожа, трапеза готова. Прошу следовать за мной.

— Хуаньцзун и старший Линь уже там?

— Молодой господин и почтенный бессмертный Линь уже прибыли первыми. — Женщина отвечала вполоборота и держалась с Кунхоу крайне почтительно.

Однако, пройдя совсем немного, Кунхоу остановилась. Она посмотрела на женщину и сказала:

— Впереди, кажется, магическая формация?

Женщина на мгновение растерялась и лишь потом поняла, о чём говорит Кунхоу.

— Поскольку во дворе долго никто не жил, почтенный бессмертный Линь в прежние годы установил здесь несколько магических формаций. Мои духовные корни слабы, в формациях я не разбираюсь, но за все эти годы они ни разу меня не ранили.

— Вот как? — Кунхоу улыбнулась и кивнула. — Тогда прошу вас идти впереди.

— Госпожа слишком вежливы. Прошу сюда. — Женщина мягко улыбнулась, повернулась и повела Кунхоу дальше.

Но именно в этот миг Кунхоу достала защитные заклинания и талисманы обратного удара, налепила их на себя, развернулась и взлетела прочь от женщины. Затем во всё горло закричала:

— Старший Линь, спасите!

В опасный момент нет ничего проще и быстрее, чем позвать на помощь. Упираться до последнего и доводить себя до сплошных ран — это не для неё.

И звать Хуаньцзуна было нельзя: у него слабое здоровье. За короткое мгновение в голове Кунхоу успело промелькнуть множество мыслей.

Хуаньцзун в комнате читал книгу. Услышав крик Кунхоу о помощи, он даже не успел выпустить книгу из рук — сразу вылетел в окно.

Женщина не ожидала, что Кунхоу переменится в лице так быстро. Она на мгновение замерла, а затем с магическим артефактом в руках бросилась на Кунхоу. Двигалась она так стремительно, словно стала смазанной тенью. Но когда её ладонь ударила Кунхоу, та не пострадала, а, наоборот, воспользовалась силой удара, чтобы отлететь ещё дальше. Пострадала же сама нападавшая.

— Талисман обратного удара? — Лицо женщины побледнело. В горле стало сладко; отражённая духовная сила едва не заставила её выплюнуть кровь из сердца. Поняв, что первый удар не удался, она не стала продолжать бой, а развернулась и бросилась бежать.

Быстрее, нужно быстрее, иначе сегодня она погибнет здесь.

Но всё равно она среагировала слишком медленно. В воздухе смутно раздался драконий рёв, серебряный свет пронзил её тело, и она, словно падающий камень, тяжело рухнула с небес прямо вниз.

— Моя Зарождающаяся Душа, моя Зарождающаяся Душа... — Женщина схватилась за область духовного алтаря. Духовный алтарь уже был уничтожен, а Зарождающаяся Душа внутри него — стёрта без остатка. Выплюнув несколько глотков крови, женщина в ужасе обернулась и увидела прекрасного мужчину с драгоценным мечом в руке, идущего к ней. Она заскребла руками по земле и проползла вперёд несколько шагов.

— Молю почтенного бессмертного о пощаде! Я действовал по приказу великого владыки демонов: выдавал себя за слугу другой секты и преследовал учеников прославленных школ. Это был мой первый выход, я ещё ни разу не добился успеха. Ради того, что я никого не успел убить, пощадите мою собачью жизнь.

Голос женщины стал хриплым и грубым. Какая же это женщина? Перед ними явно был тёмный совершенствующийся-мужчина.

Дзынь.

Меч в руке Хуаньцзуна вспыхнул ослепительно ярким светом. Рука поднялась, меч опустился — и тёмный совершенствующийся больше не издал ни звука.

Последняя капля крови сорвалась с острия на землю. Хуаньцзун вложил меч в ножны, и тот исчез в его руке. Он повернулся к Кунхоу:

— Кунхоу, ты ранена?

Кунхоу сидела на крыше, сжимая уже обуглившийся талисман обратного удара, и качала головой. Лишь спустя какое-то время она ошеломлённо сказала:

— Хуаньцзун, тот меч сейчас... это и есть твой меч, связанный с жизнью?

В миг, когда меч вылетел, ей на мгновение показалось, будто божественный дракон выходит из моря. Огромное духовное давление и ци меча почти лишили её дыхания. Хорошо ещё, что она не из тех, кто мучает собственное тело, поэтому просто села прямо там.

— Этот тёмный совершенствующийся достиг Великого Завершения ступени Зарождающейся Души. — Лицо Хуаньцзуна было очень бледным. — К счастью, ты вовремя заметила неладное. Иначе, боюсь, могла бы пострадать.

— Мне просто показалось странным. Зная характер старшего Линя и твой, вы точно не отправили бы ко мне незнакомую служанку одну. К тому же вы со старшим Линем не особенно дорожите этим двором. С какой стати вам специально расставлять в доме магические формации? Разве вы такие бережливые? — Установить барьер у ворот — вот и вся величайшая экономность старшего Линя.

Этот тёмный совершенствующийся ошибся в оценке богатства учеников секты Лазурного сияния. Если бы это был двор её старших братьев или сестёр-наставниц, она бы не удивилась, даже окажись формации на каждом шагу.

Так что всё упиралось в деньги.

— Главное, что ты цела. — Раз у Кунхоу ещё было настроение подшучивать над его богатством, значит, она не слишком испугалась. Хуаньцзун улыбнулся, прикрыл рот рукой и тихо кашлянул несколько раз. — Я пойду переоденусь.

— Хорошо. — Кунхоу кивнула, спрыгнула с крыши, сделала пару шагов, но вдруг почувствовала неладное. Она развернулась и поспешила вслед за Хуаньцзуном.

Пройдя за поворот галереи, Хуаньцзун убрал руку от губ и выплюнул глоток крови. С бесстрастным лицом он достал платок и стёр кровь с уголков губ, затем поднял голову и увидел Кунхоу, стоявшую на крыше. Он замер.

— Хуаньцзун! — Кунхоу спрыгнула с крыши напротив и сердито спросила: — Ты ранен?

— Это не рана. Это моё старое...

— Не говори. — Кунхоу схватила его за запястье и направила в его тело духовную силу. Внутри духовная энергия и правда была в беспорядке, меридианы нестабильны.

— Если телу плохо, нельзя терпеть. — Кунхоу сердито посмотрела на него и с помощью духовной силы стала направлять хаотичную духовную энергию Хуаньцзуна. Лишь когда её собственная духовная энергия иссякла, а духовная сила в его теле успокоилась, она отпустила руку. — Люди, которые всё прячут в сердце, — глупцы. Ты ведь не бедняжка, которого никто не любит и о котором некому заботиться. Зачем быть таким жестоким к себе?

— Я...

— Не говори. Знаешь ли ты, какими страшными бывают девушки, когда сердятся? — Кунхоу ухватила Хуаньцзуна за ворот и потянула вниз, собираясь сунуть ему в рот Пилюлю сгущения ци.

Линь Ху, вошедший с рыбой в руках, молча смотрел, как госпожа Кунхоу кладёт руку на грудь молодого господина, а молодой господин опускает голову и делает шаг назад.

Хуаньцзун повернул голову и увидел Линь Ху у вторых ворот.

Линь Ху не удержался от мысли: ему следовало пойти купить ещё одну рыбу, а не стоять здесь.